Стоило Люси уйти, как в клинике воцарилась тишина. Фауст всё ещё занимался уборкой внизу, двое мужчин были заперты в комнате, а новоприбывшая и уже успевшая сесть ему на шею девушка лишь молча смотрела на скатерть. Переведя взгляд с пустой обёртки из-под батончика, Айвор принялся разглядывать лицо девушки.
На вид ей было не больше пятнадцати, что было редкостью для большинства принявших мутацию. Её спрятанные под накидкой каштановые волосы были спутаны, а круги под ясно-зелёными глазами говорили об усталости. Всё же Перекрёсток не был местом, где дети могли расти нормально. Худые щёки и бледный цвет лица были отличительными в подземных городах, но даже так в трущобах было много тех, на ком были лишь кожа да кости.
Замирая под его тяжёлым взглядом, девушка не смела поднять голову, крепко сжимая руки на грязных брюках.
— Как тебя зовут?
— …Гайка. Другого имени у меня, к сожалению, нет…
Встав с места, Айвор открыл ранее закрытую дверь в комнату Фауста, после чего спросил:
— Вот как. Скажи мне, Гайка, кем тебе приходятся эти люди?
Внутри, потеряв сознание, лежали двое мужчин. Один из них валялся на полу, в то время как второй был по шею замурован в стену. Едва завидев их, девушка тут же вскочила со стула. Это были опекуны, заботившиеся о ней чуть ли не всю жизнь. Гайка была в необъятном долгу перед ними, и видеть их в подобном состоянии было больнее, чем всё, что она испытывала ранее. Ей захотелось закричать и вымолить у господина перед ней их жизни, но ни единое слово не могло вырваться на волю.
Загадочный мутант, решивший её судьбу всего пару минут назад, был достаточно влиятельным, чтобы даже «Белый Кролик» снимала маску в его присутствии. Гайка не могла даже вообразить, что подобный ему захочет с ней сотворить. В этот миг, вспомнив тяжёлый взгляд ранее, девушка на миг опешила, но всё же дрожащими руками сжала воротник плащовки.
— …Господин… эти люди мне незнакомы… думаю, они лишь умалишённые.
— То есть я могу их убить без зазрения совести? — с лёгким раздражением в голосе спросил Айвор.
— ..!
Гайка, тут же побледневшая как белый лист, пыталась найти хоть какое-нибудь оправдание. Секунды представлялись ей вечностью, а холодный взгляд двух чернильно-чёрных глаз приковывал её на месте.
— Это… вам, гм… не жалко пол? Кровь этих людей заляпает его так, что будет сложно отмыть… к тому же запах от этого будет ужасный.
Разумеется, по метавшимся из стороны в сторону увлажнённым глазам Айвор давно понял, что они не только знакомы, но и имеют тесные отношения.
«Как раздражает».
Этот взгляд, полный мольбы и скрытой тревоги за близких, выводил юношу из себя. Он не мог объяснить, почему и откуда пришло это чувство. То ли его собственные чувства отзывались изнутри, то ли забытые когда-то эмоции взывали к его памяти. Отчего-то эта смутная тревога тянулась к спрятанной в глазах девушки нежности.
«И ведь это не в первый раз. У него были точно такие же глаза».
Переведя взгляд на лицо лежавшего на полу мужчины, Айвор раздражённо фыркнул.
— Разбуди их для начала, я не в том настроении, чтобы заниматься вашими делами. — На секунду он засомневался в собственном голосе. Действительно ли эти слова выходили из его рта? — На сегодня можете спать на кухне.
Но всё же, насколько бы грубо это ни звучало, для задыхающейся от отчаяния Гайки эти слова были подобны глотку прохладной воды умирающему от жажды. Не найдя, что сказать, она смотрела на удаляющуюся спину Айвора, после чего быстрыми шагами подбежала к своим опекунам.
***
По прошествии нескольких поколений, проведённых под землёй, день и ночь стали сказками, передаваемыми из уст в уста. Люди давно привыкли к сменам, разделявшим сутки. Так, к примеру, в каждой смене было по 12 часов.
Проспав вторую смену, Айвор проснулся только к 8 часам первой. Устало потянувшись, он нацепил на лицо маску, после чего подошёл к двери. По обыкновению перед сном он запирал дверь в перевязочную, создавая некоторые неудобства для Фауста и пациентов, но это не сильно мешало лекарю. Мужчина был странно вежлив в соблюдении личных границ.
Мысленно приказав железным защёлкам со всех сторон двери отвориться, юноша прокрутил ручку и с ходу увидел сидевшего на земле лекаря.
«Он что, уступил свою комнату для тех бродяг? Ну и странный же человек».
Не переставая удивляться, Айвор присел напротив, глядя на спящее лицо мужчины. Густые пепельного цвета волосы застилали зашитые веки, в то время как на переносице красовался длинный шрам. Слегка встряхнув его, Айвор пальцем указал себе за спину — на кушетку в перевязочной.
У него было довольно много вопросов, которые он хотел задать, но, видя усталость на лице лекаря, Айвор позволил тому уйти.
«Мне было интересно узнать о так называемых пороках и способах применения осколков, но кажется, что Фауст не сможет мне внятно объяснить всё. С другой стороны, разве Люси не говорил, что специалист Бродяг хочет со мной познакомиться?»
Решившись, Айвор быстро позавтракал, после чего вышел из клиники. Узкие улицы Перекрёстка напоминали скорее внутренности исполинского механизма, чем настоящий город. Над головой бесконечно тянулись переплетения толстых труб и кабелей. Где-то высоко грохотали грузовые платформы, перевозившие контейнеры между ярусами, а их тяжёлый гул эхом расходился по тоннелям.
Вдоль дороги теснились лавки, за прилавками которых торговали всем, что только можно было добыть в недрах прилегающих шахт. Там были и сушёные грибы, и мясо невиданных зверей. Большинство сырья жители получали от группировок. Мутанты, состоящие в их рядах, шли на охоту в недра, а найденное барахло или оставленные туши перевозили простые люди. Таким образом между двумя кастами образовывался хрупкий симбиоз. Разумеется, были и те немногие, что из-за разных причин шли в глубины самостоятельно. Но те были редкими самоубийцами, отчаявшимися до крайности.
Наблюдая за тем, как большинство жителей просто лежали где попало, Айвор чувствовал необъяснимое отвращение. Чем ближе он подходил к центральным улицам, тем тяжелее становился воздух. Сквозь маску чувствовался едва уловимый металлический привкус, а в груди появилось знакомое давление.
Юноша прекрасно знал, что это такое. Возможно, для кого-то это покажется странным, но маска играла куда большую роль, чем можно себе представить. Все живые существа непрерывно испускают духовный отпечаток своих эмоций, который можно заглушить слоем одежды. У обычных людей он настолько слаб, что практически не ощущается. Однако у мутантов, обладающих ядром и аурой, чувства начинают буквально просачиваться в окружающее пространство. Гнев вызывает необъяснимую раздражительность, а тревога заставляет окружающих чувствовать себя в опасности.
Сотни эмоциональных отпечатков наслаивались друг на друга, образуя почти осязаемый фон. Страх, жадность, усталость, отчаяние, подозрительность… Они переплетались настолько плотно, что даже человеку без особой чувствительности становилось не по себе. Если бы жители Перекрёстка не носили масок, тяжёлые психические травмы давно поглотили бы их разум.
Айвор невольно сжал кулак. Ядро внутри отозвалось едва заметной вибрацией, ограждая внешний фон от внутренних колебаний. Он сделал медленный вдох, выровнял дыхание и снова подавил поднимающийся гнев.
Спустя какое-то время Айвор оказался перед знакомым зданием, служившим для бродяг одновременно базой и домом. Стоило ему приблизиться, как грудь сдавило знакомое чувство опасности. Но он был готов к такому.
— Я думал, ты не хочешь вступать к нам? — позади послышался сухой голос мужчины.
Не оборачиваясь, Айвор воспроизвёл в сознании портрет мужчины-мутанта, с которым «познакомился» ранее.
— Я пришёл, потому что ваш специалист попросил о встрече. — Чуть погодя он добавил ровным тоном с ноткой сожаления: — Надеюсь, ты не точишь на меня зуб за прошлый раз?
Мужчина, до этого наблюдавший за ним с расстояния, медленно подошёл, протянув руку:
— Я патрулирую это место время от времени, и хотя у меня хорошая память, я не такой уж и злой, чтобы волноваться о незнакомом мне юноше.
Пожав протянутую руку, Айвор ответил:
— Можешь звать меня Инк. Не знаю, как долго я буду сотрудничать с вами, но пока что остановимся на этом.
— Как скажешь, — не назвавшись, мужчина молчаливо сопроводил Айвора.
Вместе они прошли через главные двери, направившись к центру трёх зданий. К удивлению юноши, там располагалось возвышающееся строение, соединённое мостами с соседними кампусами.
— Это место… — начал было вопрос Айвор, как мужчина любезно прояснил:
— Бывшая очистительная станция. Когда-то она служила мусоросжигателем, ну а теперь в ней проживает редкостный подонок. Скажу тебе по секрету: несмотря на свою полезность, наш специалист немного… эксцентричен. — На мгновение Айвору показалось, будто лицо собеседника под маской искривилось от недовольства. — Как бы то ни было, в следующий раз, если решишь заглянуть к нам, обратись в первый кампус. Более я не намерен тащить тебя под руку.
С этими словами мужчина фактически растворился в воздухе, оставив удивлённого Айвора перед дверью. Но долго тишина не продержалась.
— Чертовы помойные крысы! Какого хрена вы такие бестолковые явились ко мне с таким дерьмом? И ты называешь себя инженером?!
Эхом раздавшаяся ругань мигом привлекла внимание Айвора, да так, что юноша на мгновение остолбенел. Придя в себя после пары секунд, он медленно толкнул дверь, оказавшись внутри постройки, совершенно не подходящей для сравнительно чистой базы Бродяг.
Повсюду возвышались кучи ржавых труб, погнутой арматуры и металлических листов. Между ними валялись оборванные цепи, разобранные детали непонятного механизма и десятки деталей, назначение которых Айвор и не мог представить. Создавалось ощущение, что здесь не существовало понятия порядка, однако стоило рабочему протянуть руку, как нужная вещь удивительным образом находилась именно там, где он ожидал.
В воздухе висел густой запах раскалённого железа, машинного масла, крови и горелой плоти. Расплавленный металл с шипением стекал в формы, разбрасывая вокруг яркие искры, а неподалёку огромная циркулярная пила с пронзительным визгом распарывала панцирь какого-то подземного чудовища.
Между завалами металлолома извивались узкие проходы, по которым непрерывно сновали подмастерья с тележками, нагруженными рудой, всяким металлоломом и частями монстров. Стоило кому-нибудь замешкаться хотя бы на мгновение, как на него тут же обрушивался поток брани. И посреди всего этого беспорядка стоял один-единственный человек в сварочной маске, что орал громче кого-либо встреченных Айвором. Надменная аура, то и дело вырывавшаяся при громогласной ругани, давала понять, что тот был мутантом.
— А? — наконец уловив на себе взгляд, мужчина полуобернулся, пристально вглядываясь в фигуру Айвора. — А ты ещё кто такой? Чего пришёл, паршивец?!
На мгновение Айвору не нашлось что сказать такому громкому приветствию. Но быстро придя в себя, он позволил холоду проскользнуть в тоне.
— Разве не ты хотел встретиться со мной?
Аура мутанта сделала своё дело, приковав взгляды окружающих к нему. На мгновение воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает иголка. Если ауры других мутантов напоминали бушующее пламя, раскаты грома или удушливый туман, то аура Айвора была морозом. Её нельзя было увидеть, но каждый ощущал её присутствие холодными мурашками по коже. Она медленно остужала пыл, гасила вспышки ярости и заставляла мир вокруг казаться чуть тише и холоднее, что было прямо противоположно раздражённому нраву юноши.
— …Я хотел? — в один миг ранее бранившийся громче всех мужчина стал тише мыши.
При виде своего начальника в совершенно другом свете подмастерья и спешащие рабочие не могли поверить своим глазам. У всех в голове невольно возникал один и тот же вопрос: кто этот монстр, от присутствия которого мурашки по телу, да так, что сам начальник стал покладистым, как домашняя собака? Пока все взгляды были сосредоточены на нём, Айвор лишь мельком приподнял бровь, не ожидая столь бурной реакции.
— Я специалист, получивший весточку о том, что со мной хотели встретиться. Это был не ты?
Наконец шестерёнки в голове мужчины будто встали на свои места, и тот недоверчиво переспросил:
— Ты тот новоявленный специалист, что дружит с Лекарем?
— Да.
Подтвердив свою теорию в голове, мутант сложил руки перед собой, медленно шагая к нему. Только теперь Айвор понял, насколько исполинским был мужчина.
Каждый его шаг отдавался тяжёлым грохотом. Громадный башмак оставлял отпечаток, в который свободно помещались бы обе ноги взрослого мужчины, но второй ступни у великана не было вовсе. Её заменял грубый железный протез, собранный из клёпаных пластин и толстых шарниров. При каждом движении тот скрипел и с лязгом впивался в каменный пол.
Ростом мутант едва не достигал четырёх метров. Широченные плечи походили на каменный уступ, а массивное тело возвышалось над мастерской, словно небольшой холм. Под прожжённым кожаным фартуком скрывался необъятный живот, однако полнота ничуть не мешала чувствовать заключённую в нём силу. Казалось, одним взмахом руки он мог поднять наковальню.
Из-под закопчённой сварочной маски свисала густая рыжая борода, доходившая почти до груди. Оказавшись рядом с Айвором, великан медленно опустился на единственное колено. Даже так он оставался выше юноши почти на две головы. Подняв маску в знак уважения, мужчина показал широкое лицо, красное от постоянного жара печей. Кожа была грубой и покрытой сетью старых ожогов, а лысина поблёскивала в свете раскалённого металла. Глубокие морщины прорезали широкий лоб, густые рыжие брови нависали над маленькими глазами-пуговицами, придавая взгляду одновременно суровый и добродушный вид. Завершала образ тяжёлая квадратная челюсть, словно высеченная из гранита.
— Ты, должно быть, шутишь? Если ты специалист, то я гребаная зубная фея, чёрт меня дери!
Ничуть не отступившись, Айвор лишь коротко кивнул, приказав каменному полу возвыситься под его ногами так, чтобы глаза были на одном уровне с великаном.
— Зубная фея будет слишком скромным образом для тебя. Может, всё же тролль, охраняющий мост?
На миг опешив от подобного, мужчина наконец отступил, слабо усмехнувшись:
— Так значит, слухи о тебе не врали? Специалист со способностью изменить любой материал, стоит лишь дотронуться, и силой, не уступающей мутантам пути Авангарда.
— Ходили такие слухи?
— …Поверить не могу, что в своей жизни встречу мастера с такой холодной аурой! Можешь звать меня Бьёрн, а тебя как звать?
— Инк. Просто Инк.
Наконец напряжение между двумя мутантами одного пути спало, и прежде взволнованная, словно сидевшая на пороховой бочке, толпа медленно выдохнула, возвращаясь к работе.