Грязный и неухоженный вид собеседника не отталкивал Айвора, ведь он не был брезгливым. Наоборот, в отросшей щетине и заляпанном маслом и сажей лице он видел уставшего, но тем не менее преданного человека. Честного и в то же время корыстного. Создавалось впечатление, будто с Фаустом у него были тесные, дружественные отношения, но бедолага не решался что-либо сказать в его отсутствие.
— И чего же ты молчишь?
Прищурив глаза под маской, Айвор слегка надавил на него аурой, отчего мужчина мелко задрожал плечами. За то немногое время, проведённое в Городе-Перекрёстке, Айвор обнаружил нечто удивительное. Все мутанты в той или иной степени обладали аурой, заставляющей сердца замирать. Но отчего-то при нём все прохожие невольно съёживались, будто видели не человека и не мутанта, а нечто потустороннее, нечто злобное и отрешённое от людского.
— Э-эм, господин, мне бы на деле обратиться к господину Фаусту…
— Я сегодня за него.
На мгновение мужчина с томной грустью посмотрел на опустевшую кастрюлю. Голод и усталость, мучившие его на протяжении последних трёх бессонных ночей, давили на плечи, отчего он с благодарностью набросился на предоставленную еду.
— …Мне очень жаль, господин. Но уверяю вас, сведения, что я принёс для господина Фауста, крайне важны!
Недолго думая над словами собеседника, Айвор устало прикрыл веки. Он не знал, кем был этот мужчина, и тем более не мог определить, ложью были его слова или нет. Город-Перекрёсток был местом крайнего хаоса. Возведённый в утробе земли, его здания простирались от накатанного фундамента до закопчённого свода. Здания стояли так плотно друг к другу, что порой места едва хватало, чтобы один человек протиснулся. В подобной свалке не могло быть и речи о доверии к кому-либо. Но вот прямо перед его глазами сидел даже не мутант, а обычный человек, который жалобно сверкал глазами на еду. И именно этот взгляд больше всего злил Айвора. Откуда в ком-то настолько слабом были такие преданные глаза?
«Нет, это не более чем привычка слабого находить убежище возле сильного. Он совершенно не похож на меня. В отличие от него, мои чувства к Фаре по-настоящему искренние».
Пускай Айвор и потерял большую часть своей памяти, но чувства, разгорающиеся в нём, не были ложью. Каждый вдох, каждая частичка его тела томно скулила по ней. По той самой, по которой он так скучал. Едва его мысли взывали к ней, как тут же кружилась голова, но сейчас было не время. Стиснув зубы, ему ничего не оставалось, кроме как сосредоточиться на нынешней ситуации.
«Фауст должен прийти не раньше чем через два часа, но вот, кажется, те люди в подворотне не намерены столько ждать. Что будет, если они приведут ещё больше своих и захотят вломиться в дверь?»
От всех этих раздумий у Айвора разгоралось в груди. Жалобно лижущая злость, запертая в клетке, просилась наружу, опаляя тело горячей кровью. Заливая себя холодом, Айвор потушил тлеющее пламя, после чего холодно прошептал:
— Если тебе и вправду жаль, то ответь на мой вопрос: кто те люди, которых ты привёл, и что им надо?
От этого морозящего кожу тона мужчина испытал тянущий страх, сковавший тело на месте. Он не ожидал, что молчаливый с виду мутант может быть столь холодным. И ведь за всю свою жизнь, проведённую на волоске от смерти, он повидал многих нелюдей. Но аура, исходящая от Айвора, была на другом уровне. С минуту раздумывая над чем-то, он наконец не выдержал и дрожащими губами смиренно прошепелявил:
— С недавних пор на улицах города становится небезопасно, многие жители исчезают, и даже члены различных банд не стали исключением… Насколько мне известно, это связано с недавней осадой на седьмом и третьем путях. Различные группировки собирают силы для охоты… но от этого гибнут обычные жители улиц… — На миг его глаза налились томной грустью и даже каплей ненависти, которая тут же пропала перед лицом страха. — Я лишь надеялся доложить об этом господину Фаусту и обратиться к нему за помощью…
Было видно, как плечи мужчины дрожали от страха, а дыхание стало очень тихим. В один миг сердце бедолаги налилось отчаянием. Смиренно ожидая следующих слов от Айвора, он не смел даже поднять глаза, смотря в одну точку.
В свою очередь, юноша, прекрасно ловя взглядом смену в поведении собеседника, задавался лишь одним вопросом: что же так напугало бедолагу? Разве он не должен был испытать облегчение, едва перейдя порог клиники? Даже если исключить неизвестный фактор в лице незнакомого мутанта, страх мужчины был слишком сильным.
«Что-то тут не так. Его зрачки дрожат, а руки стиснуты в кулаки. Не похоже, что он так испугался меня, скорее, его поведение отличается от простой трусости».
Айвор знал, что его обычный характер, пожалуй, был слишком эксцентричным. В ситуации, где приходилось быть тише воды, ниже травы, подобный его старой личности подход был слишком выделяющимся. Поэтому для себя он решил надеть маску не только на лицо, но и на поведение тоже. Но какая роль бы подошла полному профану в столь безумном мире?
— Как я уже и говорил, Фауста сейчас нет, но вот что мне интересно: разве ты не слишком сильно боишься меня? Или же твой страх вызван чем-то другим?
Он решил не раскрывать своих мыслей напрямую, лишь намекая на долю интереса, с бесстрастным видом покачиваясь на ножке стула. Роль загадочной, мало сговорчивой и холодной фигуры было легче всего отыгрывать. Ведь чем больше он молчит, тем меньше внимания к себе привлечёт. Так ведь?
Почувствовав внутренний толчок от одних лишь холодных слов, мужчина на миг опешил. Казалось, что чёрные, словно два глубоких колодца, глаза, скрытые в тени маски, видели его насквозь. Такой простой вопрос в устах этого юноши звучал словно приговор. Создавалось впечатление, что тот не пытался как-то скрывать свои намерения, вывалив на него столь броские слова. Но всё же скрытый посыл был для него ясен как никогда: пока Фауста нет рядом, я могу выслушать твою мольбу, поэтому даже не смей скрывать свои чувства.
Невольно в голове проносилась одна простая мысль: загадочный мутант, ютившийся возле тихого лекаря Фауста, не мог быть простой личностью. Кем был юноша, лениво покачивающийся напротив? Можно ли было ему довериться, раз тот был знакомым Фауста? И что же он так пристально разглядывал в простом жителе трущоб? Он не знал. Но всё же тяготившие переживания не могли сидеть за хрупкими прутьями сердца. Медленно выдохнув, мужчина наконец поднял опущенную голову, тревожно разжимая плотно прижатые губы.
— …Как я и говорил ранее, я пришёл просить о помощи. Но, как вы и подметили, помощь нужна не мне… — Следующие слова были наглухо вырваны из сердца мужчины пристальным взглядом Айвора. — …Я живу в западной части Перекрёстка, и, к сожалению, невольно становлюсь свидетелем разных событий… Но вы и сами в курсе насчёт них, не так ли?
«Знаю? О чём это ты?» — недоумение Айвора быстро перешло в тихое замешательство. Но в этом собеседник увидел лишь твёрдую уверенность.
— В общем, где-то неделю назад в переулках стали пробуждаться мутанты. Явление, столь редкое для города, быстро стало золотой жилой для различных группировок. Как вы знаете, мутанты пробуждаются волнообразно и в очень непростых случаях. Чаще всего это происходит в момент сильнейшей эмоциональной перегрузки… К сожалению, это и стало гибелью для десятков людей. Всё могло бы измениться для этих бедолаг, заполучи они силу и статус, присущий всем мутантам, но, к сожалению, процесс был неполноценным. Большинство из них приобрело неполную трансформацию, став меченными. — На долю секунды мужчина замолчал, почувствовав странный взгляд Айвора, принятый за полное понимание ситуации. — В итоге там начался полный хаос. Большинство группировок врывались в дома, хватали обессиленных и утаскивали на свои территории. И среди них… оказалась моя дочь.
На этом долгое объяснение мужчины завершилось. Сглотнув слюну, он изредка поглядывал на Айвора, ожидая его вердикта. Изначально он рассчитывал лишь на маленькую надежду в лице Фауста. Ведь в прошлом у него сложилось хорошее впечатление о добром докторе, который не стеснялся присутствия грязных жителей Перекрёстка. Та была соломинкой, за которую он так крепко держался. Даже спустя столько времени он не терял надежды увидеть свою дочь в безопасности, что было редкостью в этом богом забытом городе. Но сейчас эта соломинка обрастала в сильный канат, который затягивался на его шее. С поддержкой неизвестного мутанта шансы на то, что Фауст согласится помочь давнему клиенту, увеличивались прямо пропорционально. Но в то же время, если бы Айвор отказался помогать, эта верёвка в конечном итоге задушила бы его вместе с отказом Фауста, в чём он не сомневался. В конце концов, доктор на его памяти был очень придирчивым в своём кругу общения и не стал бы держать подле себя мутанта, которому не мог бы довериться.
В подобных размышлениях мужчина провёл, пожалуй, самые мучительные минуты своей жизни. Он не мог разглядеть за маской выражения лица Айвора, но даже так понимал, что тот глубоко размышляет над просьбой.
В то же время, напрягая все извилины своего стёртого мозга, Айвор пытался понять, пожалуй, нерешаемую задачу.
«О чём, чёрт возьми, говорит этот ублюдок?! Какие к чёрту меченные? При чём тут мутанты? Он же просто просит спасти его дочь, верно?!»
Воистину, пожалуй, один из самых разыскиваемых мутантов в мире понятия не имел, откуда же берутся мутанты и их способности. Ломая голову над этим вопросом, Айвор и не заметил, как сильно встревожился мужчина напротив. Пот лился по грязному лицу, которое было бледнее полотна от внутренних переживаний.
— …Так где, ты говоришь, держат твою дочь?
Наконец груз, давивший на плечи днями, свалился с мужчины в один миг. В спокойном вопросе Айвора он увидел ту надежду, которая была ярче даже самых ярких историй о солнце в подземных городах.
— Так вы согласны?!
Сверкая глазами, тот на миг забыл, где находился, мигом подорвавшись с места и схватив руки Айвора.
— …Я этого не говорил.
— Даже так, само то, что вы не отказали сразу, говорит о вашей доброте! О великодушный господин, прошу вас, стоя на коленях, спасите мою дочь! Я сделаю всё, что угодно!
— …Опусти мои руки.
— Слушаюсь!
С ноткой разочарования глядя на повеселевшего собеседника, Айвор и не заметил, как подхватил узкополую шляпу. Ему не хотелось смотреть на унижения человека и тем более видеть его молящий взгляд.
«Я просто попытаюсь узнать об его дочери и вернусь обратно. К тому времени и Фауст вернётся, и этот бродяга успокоится».
С подобными мыслями Айвор потуже натянул маску на лицо, после чего, быстро узнав о примерном местонахождении заложницы, вышел из клиники.