Тусклый свет от настольной лампы отгонял темноту в небольшой комнате. Подойдя к гротескному алтарю в углу, Айвор несколько секунд рассматривал бронзовые шестерёнки. Сам алтарь был рукотворным и представлял собой большие часы, увешанные разными деталями. Небольшие фигурки из жестяной проволоки украшали башню, словно бравые солдаты. Потушив догорающие благовония, он засмотрелся на музыкальную шкатулку. Пожалуй, именно она выделялась сильнее всего среди громоздившихся башен часов.
«Все ли верующие в Бога машин такие?..»
Посмотрев на спокойное спящее лицо Гайки, он на миг задумался. Девочка лежала на небольшой кровати, обнимая готическую фарфоровую куклу. Отчего-то Айвору показалось, словно кукла внимательно за ним наблюдала, не подпуская к хозяйке. Но то было лишь мгновение. Выключив светильник, юноша тихо закрыл за собой дверь. Поскольку двух братьев нигде не было видно, оставалось предположить, что Люси забрала их с собой.
Спустившись по лестнице вниз, Айвор направился прямиком на кухню. К его удивлению, Фауст всё ещё сидел на месте, задумчиво подперев подбородок. Услышав приближающиеся шаги, лекарь отложил вилку, которой ковырял недоеденный кусок пирога.
— Убедился, что с ней всё в порядке? — незамысловато улыбнулся мужчина. — Ты мне теперь вообще не доверяешь?
Не сразу ответив, Айвор сел напротив, глядя на превратившийся в труху пирог Фауста. Казалось, с тех пор как они ушли, лекарь не сдвинулся с места, лишь скучающе играя с едой.
— Ты не доел пирог. Ты ведь не любишь сладкое, так зачем было притворяться перед девочкой?
— Хм? А, ты про это? Было бы наглостью с моей стороны хотя бы не попробовать. — С этими словами лекарь лениво бросил тарелку с содержимым в урну. — К тому же, ты тоже не любишь сладкое. Но, в отличие от меня, зачем-то съел всё, что тебе наложили. Прямо как бродячая собака.
Ничего не говоря, Айвор лишь посмотрел на остывший пирог. Было бы ложью сказать, что ему не понравилась выпечка. Скорее, он просто не чувствовал аппетита. Подобное случалось с ним уже не раз. С тех пор как на своей шкуре ощутил отдачу от использования «Безродного Воя» — осколка, подаренного Фаустом, — он чувствовал лишь тошноту к любой еде. Возможно, дело было даже не в самой карте, а в нём самом. Из-за развивающейся «болезни», которая пожирала его тело, покрывая панцирем Пожирателя Земли, он перестал испытывать физиологические потребности. Почти все, кроме сна.
— Но знаешь, о чём я подумал? — Откинувшись на спинку стула, Фауст ехидно улыбнулся. — С чего бы вдруг ты стал таким добрым по отношению к этой полукровке?
— Я собираюсь спуститься в Недра. — Не удосужившись ответить, начал юноша. — Но мне не хватает сильных отражений для уверенности. Быть может, ты знаешь, где мне их достать?
— Избегаешь этой темы?
— Перестань искать скрытый смысл там, где его нет. Сбрось уже эту надменную маску.
Как только последние слова вылетели из уст юноши, лекарь насмешливо улыбнулся.
— По-твоему, это я надменен? Ну-у… как тебе будет угодно. В конце концов, ты единственный, кто видел настоящего меня. Вот только… — Встав из-за стола, Фауст обошёл Айвора, остановившись за его спиной. — Ты ведь не думаешь, что я ничего для тебя не делаю? В последнее время ты сильно отстранился от меня. В чём проблема? Неужели решил струсить и сбежать, не выполнив свою часть договора?
— Я не сбегу. — Холодно отрезал Айвор, прекрасно понимая, к чему тот клонит. — В конце концов, мы оба скованы договором. Вот только пользу от этого получаешь только ты.
На мгновение лекарь замер. Стоя за спиной юноши, он не мог сказать, почему тот так спокоен.
—…Твоя тайна в моих руках, Цареубийца… Выполни свою часть сделки, и я сделаю свою.
Айвор нахмурился под маской. Лекарь знал о его личности ещё с первой встречи, но всё это время лишь притворялся, будто ничего не произошло. Однако услышать этот титул из его уст всё равно было неприятно.
— Не называй меня так…
Многозначительно улыбнувшись, Фауст лишь добавил:
— Собственно говоря… у меня нет каких-либо полезных отражений, которые я мог бы одолжить.
— У мутанта второго ранга нет более сильной карты, чем запретной? — Подметил Айвор. — А та синяя карта?
— Она тебе не пригодится.
На этом мужчина как ни в чём не бывало ушёл, словно этого разговора с самого начала не было. В одночасье, за этим коротким разговором, оба мутанта обнажили клыки. Айвор давно догадывался, что Фауст сильнее, чем кажется. Возможно, он был сильнейшим во всём городе. Но не сильнее третьего ранга, иначе ему не нужно было просить о помощи. В свою очередь, лекарь, казалось, видел его насквозь с самого начала, но старательно держал свои козыри при себе, раскрывая лишь меньшие карты.
«Чёртов хитрый ублюдок…» — скрепя зубами, Айвор накинул на себя плащ и вышел из клиники, хлопнув дверью.
***
Жар и постоянный гул горнов царили в мастерской Бродяг. Каждую смену в этом месте производились сотни необходимых для проекта конструкций. Будь то колоссальные шпалы или незначительные кляпы, кузнецы не покладая рук брались за все заказы. Найдя в этом шумном хаосе возвышавшуюся фигуру Бьёрна, Айвор не спешил направиться к нему. Вместо этого, вернувшись на своё прежнее место, он сорвал первый попавшийся чертёж.
Он не был настолько большим, как поршни железных лёгких или распределительный тубус, но достаточно сложным для изготовления простыми людьми. Не прибегая к тяжёлой технике, Айвор без каких-либо видимых усилий водрузил себе на плечо целую связку металлических цилиндров. Работа предстояла отнюдь не лёгкая. Но юноша не возражал, принимаясь менять форму цилиндров.
Спустя почти час работы он создал махину, на которую у пятерых мужчин ушло бы не меньше двух дней. Примерно в этот же момент к нему подошёл великан.
— Инк? Ты сегодня поздно, чем обычно?
— Да, были кое-какие дела.
Не став ругать столь незаменимого работника, Бьёрн лишь с удивлением присмотрелся к выполненной детали.
— Ты сделал это без моей помощи?
— Видел, что ты занят, вот и решил не мешать.
Разумеется, со способностью к масштабированию великана у него бы ушло не больше пяти минут. Но он не обращал на это внимания.
— И всё же тебе следовало обратиться ко мне…
— Нормально всё. — Решив, что момента лучше уже не будет, юноша странно посмотрел на Бьёрна. — Вообще-то, у меня к тебе была просьба. Видишь ли, через неделю я собираюсь пойти в Недра.
— Что?!
— Да не ори ты так…
— Инк, при всём своём уважении к тебе, я не могу стоять и смотреть! — чуть ли не взорвался мужчина. — Твои руки не созданы для того, чтобы держать оружие, ты наделён даром, о котором не может и мечтать любой кузнец!
— Не беспокойся, я завершу проект, как и обещал. Просто мне нужно работать куда усерднее.
— Но всё же!..
— Бьёрн, — ровным тоном прервал юноша, — понимаю твои переживания, но это сейчас не к месту. Я для себя всё решил. Есть вещи, которые мне нужно сделать.
Великан молча посмотрел в чёрные зрачки под маской. Юноша перед ним не был импульсивным. Наоборот, Бьёрн мог поклясться, что никогда в жизни не встречал человека спокойнее. Но всё же он не мог смириться с подобной ситуацией.
— Инк… послушай, я понимаю, что у тебя своя жизнь и, возможно, действительно грандиозные планы на неё. Но я знаю, каково это — стоять на передовой против орд чудовищ. — Положив ему на плечо огромную руку, на которой было лишь два пальца, он опустился на протез колена. — Ты одарён, чтобы создавать, всех этих бестолочей можно заменить, меня можно заменить! Но ты… ты из совершенно другого материала, пойми же, что Бездна — это не парк, где есть лишь шавки да крысы.
Не сводя взгляда с лица кузнеца, Айвор медленно высвободил плечо из-под огромной руки.
— Ты ведь должен был догадаться об этом, когда я попросил у тебя именно те отражения из списка, не так ли? — Спокойным тоном продолжил Айвор. — Не нужно препятствовать этому.
—…
— К тому же, твоя мечта — это сделать так, чтобы жители Перекрёстка жили без тени нависшего страха, так ведь? Считай, что я делаю то же самое.
Несколько секунд великан стоял на коленях и лишь затем медленно приподнялся.
— Ты… уже всё решил?
Ему хотелось возразить, привести десятки причин, почему тот не должен туда идти. Но ни одна из них не звучала достаточно убедительно. Бьёрн слишком хорошо знал, что ждёт человека в Недрах, и потому не мог отделаться от тревожного предчувствия. На своём веку он уже видел, как сильнейшие мутанты погибали один за другим. И теперь перед ним стоял юноша, которого он впервые за долгое время считал незаменимым.
— Ещё месяца полтора назад.
— Что бы я тебе ни сказал, ты ведь не передумаешь, не так ли?..
— Нет.
В этом твёрдом ответе Бьёрн почувствовал то, чего не чувствовал уже долгое время. Юноша не бахвалился и не старался выглядеть равнодушным. Ему действительно было плевать, словно мертвец, стоявший перед обрывом. Но отчего-то Айвор не выглядел самоубийцей. Наоборот, создавалось впечатление, будто Недра были лишь одной из многих задач, с которыми ему придётся разбираться.
— Тогда позволь помочь тебе хотя бы чем-либо.
«Спасибо за поддержку, но у тебя нет ничего, что я мог бы взять…»
Юноша знал, что, несмотря на свой богатый опыт, мутант перед ним был слишком самоотверженным.
— У тебя ведь ничего не осталось за душой.
—…
— Скажи честно, ты ведь отдал всё, что у тебя было, чтобы осуществить проект, не так ли?
— Даже если и так, уверен, я смогу помочь.
— Прости, мне не стоило задевать твою гордость. — Немного помедлив, Айвор взглянул на руки кузнеца. Из-за отсутствующих пальцев мужчина не мог держать молот. — Вообще-то… есть кое-что, о чём я хотел тебя попросить.
— Говори и не стесняйся!
— Можно воспользоваться одной из тех печей, чтобы создать отражение?
Несколько секунд великан безмолвно стоял. Но уже через мгновение его лицо выразило крайнее недоумение:
— И… это всё?
— Да? — удивлённо ответил Айвор.
«Что, правда можно? Разве это не буквально сокровище этого места?»
— Я всё думал, что же ты попросишь, но мне и в голову не пришло, что ты хочешь позаимствовать печь. — Медленно вытерев пот со лба, он продолжил: — Почему ты раньше этого не просил?
— Так ведь… разве это не считается чем-то опасным для других? Ты же не знаешь, какой дефект может появиться у отражения. К тому же, что, если я решу его продать?
Широко улыбнувшись, великан радостно хохотнул:
— У тебя доброе сердце, Инк. Ты беспокоился, что, создав отражение, можешь навлечь на других беду. Я не сомневаюсь, что никогда не позволишь опасному отражению попасть не в те руки. И тем более не избавишься от своего творения.
«Я, добрый?»
— Так что, хочешь сделать это сейчас или позже?
— Правда можно?
— Конечно! Для тебя что угодно, парень!