Благословенная Мать.
Чудовище шевелилось в собственных снах, не желая выходить из их объятий. Кошмары всегда поджидали, вцепляясь в неё в тот миг, когда она закрывала глаза. Но это были знакомые опасности, всего лишь отголоски её бесконечных провалов.
Сон всегда приносил облегчение. Он позволял чудовищу сбросить с себя отчаяние и порой увидеть другой путь, иную ветвь того, что могло бы случиться, будь судьба чуть милосерднее. Чуть добрее.
И вот она соскользнула в сон, надеясь найти ещё одну развилку, и...
...её накрыл ужас.
Её обозначение было Первый Номер. Это не было именем. Здесь, в этом бескрайнем лабиринте белых коридоров, соединяющих тренировочные купола, репродуктивные блоки и учебные классы, ни у кого не было имени. Продуктам они не полагались, эта привилегия была зарезервирована для людей. Попытка назвать себя была приглашением к жестокой пытке. Это она усвоила за свои короткие годы.
Но обозначение её удивляло. Первый Номер? Она? Что это могло значить? Она не была рождена первой, здесь были сотни, если не тысячи таких же продуктов. Не была она и лучшей, или самой храброй. Она часто просто стояла в стороне, слишком напуганная, чтобы хоть слово сказать против жестокости. Номер Шесть-Четыре-Шесть был лучшим из них. Регенератор, каких мало. Он охотно делился пайком с младшими продуктами, успокаивал их. Однажды он обнял Первый Номер, когда она была на грани срыва. Теперь его здесь не было: белые халаты сказали, что он хороший мальчик и заслужил свободу.
Свобода. Мечта каждого продукта. Самых старших иногда забирали хозяева, а по возвращении те рассказывали о битвах, о том, как крушили людей, говоривших на неведомых языках. Но даже те, кто участвовал в таких операциях, не были в безопасности. Белые халаты часто уводили их в Комнату, откуда не возвращались. На смену им быстро приходили новые, улучшенные продукты.
Хозяева выборочно учили их ценностям семьи и тому, как использовать это, чтобы сломить пленников, как лучше бить, калечить и убивать. Но в своей самонадеянности они выдали больше сведений, чем следовало, и Первый Номер узнала о существовании полиции. О героев, чья обязанность заключалась в пресечении преступлений и спасении людей по всему миру. Знание породило росток надежды. Если только она сможет добраться до полиции, она сумеет спасти свою семью!
Первый Номер неслась по холодному коридору на четвереньках, в ужасе ожидая, что вот-вот завоют сирены. Если хозяева заметят её отсутствие, всё будет кончено. Другой парень уже пытался сбежать раньше, не выдержав ежедневных пыток, не желая причинять вред другим в бою.
Не желая. Не боясь. Он был лучше неё, храбрее многих. Первый Номер плакала, глядя, как коридор наливается багровым от испепеляющего жара, обжигающего его кожу. Прозрачные панели захлопнулись прямо перед ним, заперев измученного ребёнка внутри. Следом потянулись щупальца, выскальзывая из скрытых ниш, их острые концы сочились ядом. Эти твари не были живыми, как продукты, под их серебристой оболочкой скрывалась механика. Случившееся дальше она старалась забыть. Но хозяева не дали им даже этой милости. Дрессировщик заставил всю группу наблюдать не моргая, на судьбу бракованных и непослушных.
Удача. У неё был шанс, благодаря чистой удаче. Сегодня проводили день боевых испытаний, и оранжевые твари увели всех лучших продуктов из камер на арену боли, оставив ей возможность бежать. Её тонкие пальцы нашли панель управления, набрали код, которым пользовались дрессировщики. Это был её талант, секрет, которым она никогда не делилась с белыми халатами. Стоило ей впервые увидеть какой-то прибор, она безошибочно знала, куда нажать, чтобы открыть его, или что сделать для обретения управления над ним.
Пол сегодня казался особенно холодным, в основном из-за страха, сжимавшего сердце железной хваткой. Даже здесь, в этих безупречно белых коридорах, до ушей Первого Номера долетали рёв, грохот и мольбы о пощаде пока её семья совершала братоубийства.
Она добежала до развилки и заметила камеру на потолке. Прыжок вынес её к стене; девочка оттолкнулась от неё и разбила камеру ударом ноги тем самым приёмом, которому её научили хозяева. Вот и всё, теперь и белые халаты, и оранжевые твари были в курсе побега. Но это было даже к лучшему. Оставь она камеру целой, панели захлопнулись бы за ней безупречно точно.
Пол начал раскаляться. На стенах расцветали красноватые пятна, и за спиной одна за другой захлопывались панели. Слишком медленно! У неё не было плана, только догадка, на которую она поставила всё.
Если оранжевые твари не могли точно определить, где она, им пришлось бы превратить в огненную ловушку каждый коридор подряд. Это проблема. Решение? Слишком много неизвестных. Что ещё она знала? Твари дорожили белыми халатами, боевым моделям никогда не позволяли убить или покалечить их. Они скорее пожертвуют сотней детей, чем единственным белым халатом. Что это значило? Они не могли перекрыть всю систему разом, иначе кто-то из белых халатов рисковал погибнуть.
Она бежала дальше, свернув налево, принюхиваясь к знакомому следу. Одна из женщин пользовалась особыми духами, с запахом клубники. Багровые огни замигали, оповещая персонал о беглянке. Ноги вынесли Первый Номер к одинокой двери посреди коридора. Та не открывалась, и тогда девочка вонзила когти в панель управления, вырвала её с корнем и выдернула провода. Угадывание нужной комбинации не заняло много времени. Провода искрили, дверь отъехала в сторону, впустив волну прохладного воздуха.
Она ворвалась внутрь, оказавшись лицом к лицу с ней. С той самой женщиной в белом халате. Сквозь разрез на груди виднелась чёрная рубашка и тонкая золотая цепочка на шее, такая изящная, совсем не похожая на жестокий ошейник самой девочки. Заметив страх в фиолетовых глазах женщины, Первый Номер упала на колени и поползла к ней. Именно руки этой женщины забрали её из выростного бака.
— Мама, — Первый Номер подняла руки, втягивая когти обратно в пальцы. — Пожалуйста. Они хотят отвести меня в Комнату. Пожалуйста. Спаси меня.
Она подползла ближе, плача и цепляясь за край её халата, пуская в ход эмоциональные манипуляции, которым её обучили, и в то же время слишком напуганная и отчаявшаяся, чтобы сделать что-то ещё. Кто-нибудь. Пожалуйста. Должен же быть хоть кто-то, кому не всё равно.
У Первого Номера больше никого не было. За два года заточения среди этих стальных и белых стен эта женщина была единственной, кто никогда её не обижал. Другие белые халаты прокалывали кожу девочки иглами, впрыскивая жгучую кислоту, поджигающую нервы, заставляя её корчиться на полу в невыносимой муке. Иногда они сдирали с неё лоскуты кожи, недовольно наблюдая, как медленно работает её «клеточная регенерация», так они называли её способность к исцелению. Оранжевые твари наказывали Первый Номер побоями за любое замеченное неповиновение, за любую заминку в выполнении задания, за отказ ранить другого продукта. Но эта женщина... Однажды она дала Первому Номеру лакомство и ободряюще погладила по голове после неудачной тренировки. Уж она-то, она точно станет спасительной верёвкой из этого безумия!
Женщина прислонилась к шкафчикам, разглядывая девочку с холодной, клинической отстранённостью. Она убрала со лба выбившуюся прядь чёрных волос и кивнула в сторону шлюза на другом конце комнаты. Волна неподдельной радости захлестнула рождённую в баке девочку. Мама пыталась помочь ей, дав намёк! Первый Номер была не одна! Никогда больше! Она никогда не предаст и не подведёт маму!
Она рассмеялась и хлопнула себя по лицу за собственную глупость. Ну конечно! Такому огромному месту нужен кислород, а значит, он откуда-то поступает! Голову захлестнули расчёты, мысли о шкафчиках и о возможных камерах в комнате, но она отмахнулась от них всех. Разодрав решётку, она начала поворачиваться, намереваясь позвать женщину за собой. Даже если это убьёт её, Первый Номер никогда не бросит ту, которая спасла...
Ай. Она недоверчиво посмотрела вниз, на круглую дыру в боку, шерсть вокруг была выжжена дочиста. Было ужасно больно, но кровь не хлынула. Ожог. Она увидела открытый шкафчик и длинный чёрный предмет в руке женщины. Тот самый инструмент, которым оранжевые твари пользовались против беглецов. Смертоносное жало, выпускающие лучи, обрывающие жизни.
— Разочаровывающе, Первый Номер, — вздохнула женщина. — Столько денег, столько ресурсов вложил Академик в твоё создание... и это лучшее, что ты можешь показать? Отведите неудавшийся образец в вивисекторий.
Вошли две оранжевые твари, их тела были закованы в стальную броню. По их доспехам, от пальцев ног и рук до затемнённых забрал, бежали оранжевые линии света. Они подняли электрошоковые дубинки, и девочка прыгнула в открытую вентиляционную шахту, карабкаясь прочь с одной-единственной мыслью, стучащей в черепе.
Одна. Всё это адское время она была совершенно одна. Никто не заботился о ней, никто не защищал. Первый Номер слышала, как другие белые халаты шутили и поздравляли друг друга, как оранжевые твари, похоже, отлично ладили между собой. Так почему же она была чужой?! Почему ни у кого из их семьи не было родителей?
Бок болел. Боль расходилась волнами от дыры. Девочка закусила губу, раздирая когтями обугленные края ожога, обнажая сырую, поблёскивающую плоть, чтобы рана начала затягиваться, и поползла дальше по туннелю. Тусклый жёлтый свет её глаз освещал темноту. Раны были неважны, рваные края кожи уже тянулись, собираясь сомкнуться. Повреждённый или утраченный орган вскоре восстановится, если только она найдёт что-нибудь съедобное. Об этом потом. Сейчас ей нужно было...
Первый Номер оглянулась и нервно хихикнула, оранжевая тварь застряла. Его громоздкая броня скребла по металлу туннеля, замедляя преследователя до улиточного темпа. Неподвижен. В ловушке. Собственный костюм ограничивал его движения. Чёрное забрало уставилось на неё, и с почти нечеловеческим усилием мужчина дотянулся до шлема и нажал кнопку. Экран съехал вниз, открыв искажённое яростью лицо. Черты его менялись: смуглая кожа уступала место чешуе, а между губ показался раздвоенный язык. Она закричала, отчаянно рванувшись вперёд, пока оранжевая тварь выползала из металлической оболочки, выворачивая суставы, протискиваясь через узкое отверстие забрала.
Нет, нет, нет! Он что, тоже продукт, как она? Тогда почему он свободен? Зачем он работает на них? Разве он не знает, что белые халаты делают с рождёнными в лаборатории? Неважно. Совершенно неважно. Её когти вгрызались в пол. Она рванулась вперёд. Выжить. Если оранжевая тварь её догонит, она мертва. Чтобы выжить, чтобы остановить это безумие, она обязана сбежать!
Сердце у неё оборвалось, как только она завернула за угол. Впереди были стремительно вращающиеся лопасти, сила потока едва не затягивала её внутрь. Она в отчаянии сунула коготь навстречу, надеясь, что лопасти сломаются, но в мгновение ока кончик когтя исчез, срезанный напрочь. Девочка отшатнулась, стараясь взять себя в руки, лихорадочно ища выход.
Назад пути не было. Оранжевую тварь ей не одолеть, слишком силён, слишком умел. Даже обычный из них однажды сломал ей пальцы. А это змеиное превращение делало существо ещё сильнее. Сдаться она тоже не могла. Оставалось только...
Постой. Её уши насторожились. Голос. Её голос. Но не совсем её. Когда этот второй голос говорил в её сознании, он порой давал бесценные советы как и когда уклониться от удара во время боя. Но сейчас? Промышленный вентилятор вращался так быстро, что его лопасти сливались в сплошное пятно! Это невозможно, от такого не уклониться!
Возможно. Сожми мышцы, доведи их до предела, пусть по-настоящему заболят.
Девочка послушалась, напрягая мышцы и сворачиваясь пружиной, готовясь к последнему прыжку. Бездна или жизнь, она больше не позволит им распоряжаться собой!
Не отвлекайся. Сейчас.
Тусклый свет в её глазах превратился в настоящие лучи. Никогда прежде Первый Номер не чувствовала себя такой сильной. Страх исчез. Она знала, этот прыжок ей по силам. Лопасти вентилятора и настигающая её тварь замедлились до невозможного, застыв, словно статуи. Её янтарные глаза нашли просвет между лопастями. Рождённая в баке воспользовалась своим шансом, прыгнув, чтобы вырваться из Комнаты. Чтобы обрести свободу и добраться до полиции. Лезвие полоснуло по её левой пятке, срезав кусок плоти, и от чудовищного напряжения рана в боку раскрылась заново.
Но она выжила! Она перекатилась по стальному полу, окрашивая его в красный и вминая металл своими неестественно сильными руками. Оранжевая тварь вынырнула из-за поворота, преследуя её с невероятной скоростью. Слишком быстро, чтобы заметить лопасти.
— Стой! — крикнула Первый Номер, но было уже поздно.
Он врезался в лопасти головой вперёд, разбрызгивая кровь, красную, точно такую же, как у неё, по всей шахте, заливая туннель и саму девочку. Успел ли мужчина хоть что-то почувствовать, она так и не узнала. Лопасти покончили с ним: сначала рассекли змеиную голову, затем шею, а после превратили тело в кровавое месиво. Его внутренности намотались на лезвие, точно отвратительный шашлык. Промышленный вентилятор продолжал вращаться, издавая влажные хлопки, а куски мёртвого тела задевали стенки, разрывались, разбрасывая брызги плоти.
Внезапно девочка перестала быть голодной. Первый Номер сглотнула и побежала дальше, пока туннель начинал светиться красным.