Они встретились в одном из закоулков захваченного города. Солдаты уже эвакуировали ближайшие улицы и заглушили нависающий завод, который наконец остыл. Радужная масса заполонила многие трубы, прежде извергавшие загрязнения в подземные каналы. С извлечёнными ценными материалами этот район превратился в идеальное место для тех, кто хотел избежать любопытных глаз.
Волкороды из нескольких стай ступили в тёмное укрытие переулка, прислонившись к стенам, хмурясь и поглядывая на крупные фигуры шаманок, терпеливо ожидавших начала разговора. Подобные сборища были необычны, и вдвойне странны без присутствия воительниц или военачальниц. Обсуждать предводительницу за её спиной? Приглашать волчьих ведьм других стай, не уведомив их собственных военачальниц? Это воняло интригой, а то и предательством, и даже старшие волчьи ведьмы выглядели не в своей тарелке.
— Спасибо, что пришли, сёстры. — Мелина шагнула из темноты и сорвала капюшон с головы, подняв лапы к тусклому солнечному свету, чтобы показать Духам чистоту своих намерений. — Скорбные вести собрали нас вместе...
— Хватит позировать, — рявкнула Саркисян, волчья ведьма стаи Альфы.
Женщина легко могла сравниться размером с шаманкой. Она одна была в полном мундире, багровом комбинезоне. Осколок снаряда в старой битве изуродовал её лицо, сожрав мех и оставив вместо него грубую кожу, покрытую слоями рубцовой ткани. Постоянные схватки за доминирование лишили её природных клыков, так что волчья ведьма вживила себе титановые кинжалы, отчего каждое её слово сопровождалось громким клацаньем. Процедуры омоложения не давали возрасту притупить движения второй по рангу волчьей ведьмы стаи Альфы. Она служила больше века, часто шутя, что родила целую армию своим лоном.
— Тогда я скажу прямо. — Мелина раскинула руки. — Стая Джанин осталась без чести. Другие считают нас слабыми...
— Чушь собачья! — сплюнула Злата, тощая, лысеющая волчья ведьма стаи Мартышкиной. Она всегда держала руку близко к челюстям, готовая заблокировать любой входящий удар. Государство считало её мастерство ценным активом, и она искупалась в первой капсуле омоложения месяц назад, сетуя на необходимость продлевать свой позор.
— Не ты ли сказала это прямо в лицо нашей же волчьей ведьме? — обратилась к ней Мелина.
— Чтобы взбесить стерву и подчинить её, ну да. — Злата покусала предплечье, заметила клочки меха в челюстях, вздохнула и потянулась за медицинским гелем. — Не может кто-то, достигший ранга военачальницы и родивший такой очаровательный кусок мяса... — она кивнула на молчаливую Аниссу, — ...быть слабым. Да, твоей стае выпало переживать трудные времена...
— В этом-то и суть дела! — повысила голос Мелина, проигнорировав рычание оскорблённой волчьей ведьмы. — Прошли годы с тех пор, как Джанин приняла командование, и она до сих пор не заслужила ни единого почётного имени для своего ранга.
— У неё есть одно, и превосходное к тому же, — проворчала Саркисян. — Его украли, но оно её.
Кое-кто из группы выпустил когти, но не в ответ на слова волчьей ведьмы. Приблизился Ледяной Клык — самец крупнее любой из присутствующих самок. Святой Меча Танкред Железная Воля был без брони, его татуировки виднелись сквозь короткий мех на обнажённых руках и ногах. Он перекинул край короткой мантии через плечо и терпеливо стоял, фамильное оружие висело за спиной.
— Украли, потеряли — неважно, — сказала Мелина, даже не кивнув вторгшемуся чужаку. — У военачальницы больше нет почётного имени, и сама Благословенная Мать сорвала с нас с трудом заслуженную славу.
— И что? — Злата втёрла оранжевый гель в предплечья. — Слава — не еда и не вода; она приходит и уходит. Преданность остаётся, а маленькая Джани... — Она пошатнулась от тяжёлой оплеухи Нетерпеливой по затылку. Волчья ведьма зарычала, но обнажила горло в покорности. — Хитрюга Джанин молодец, что вырезала бандитов. Помоги мне тут разобраться, Мели-подружка. Чего именно ты хочешь?
— Прошу вашей помощи, — сказала Мелина.
— Выбирай следующие слова очень осторожно, Мелина, — предупредила Анисса, указывая когтем на меньшую женщину.
— Джанин достойна, — заявила Мелина. Она шагнула ближе к Аниссе и надавила лапой на коготь, заработав себе порез. — Но моя обязанность и наша ответственность заботиться о боевом духе! Баланс между стаями важен; мы намеренно продвигаем стаю Игрит вперёд именно по этой причине! Признание скрашивает их дни! Вы серьёзно хотите сказать мне, что после лет наблюдения за тем, как наши сёстры и братья страдают от насмешек за службу под безымянной военачальницей, вы будете стоять в стороне и ничего не делать? А как же «никого не бросаем»?
— Хочешь, я переведусь в твою стаю и дам Джанин пару советов, как быть военачальницей? — Раскатистый хохот Саркисян отразился эхом от пустых зданий.
— Мелина, военачальнице требуется время, чтобы освоиться в своём ранге. Именно поэтому они годами работают со своими предшественницами. Если тебя тревожит ваше отставание, вспомни: Мартышкиной посчастливилось учиться у своей бывшей госпожи и Альфы, когда она заслужила ранг, — сказала Арруда — временно искалеченная волчья ведьма, явно смущённая тем, что двум разведчицам приходилось сопровождать её повсюду. — О Джанин никто не позаботился. Племя облажалось.
— У неё должно быть почётное имя. — Мелина протянула ладонь, и Анисса рассекла собственную, прижав её к ладони самки, смешивая свою кровь с её кровью. — Я собираюсь бросить вызов Джанин. Да, я знаю, что проиграю! — Она пресекла шутки и ухмыльнулась. — Могуча моя предводительница. Это меня радует. Проигрывая, я намерена подтолкнуть её. Я осыплю её оскорблениями и попрошу Бездушную напомнить военачальнице, как Террифик поддерживала собственный авторитет, и буду настаивать на предельном наказании за позор, нанесённый духу поединка. Моя предводительница служила под началом Террифик дольше, чем кто-либо ещё; она освоила каждую пытку, что когда-либо применяла эта самка. Пока жизнь будет покидать моё кричащее тело...
— Нет, — заявила Бездушная. Она открыла рот, чтобы заговорить, и напряжённый хрип сорвался с губ удивлённой шаманки. Она содрогнулась и схватилась за ближайшее здание, локтем оттолкнув встревоженную лапу Нетерпеливой. — Не... переживай за меня. Всё в порядке. Мелина, твоя преданность чиста, и именно поэтому ты всё ещё дышишь. Любая другая, предложившая подобную мерзость, испустила бы дух в моих челюстях. Это... Нетерпеливая!
— Обман — не наш путь. — Нетерпеливая взяла Мелину за плечи. — У каждой военачальницы собственный способ править. То, что ты предлагаешь, неизбежно изменит военачальницу и может посеять раздор в наших рядах. — Нетерпеливая кивнула Аниссе и нескольким разведчицам. — Да, Мелина. В стаях есть альфы, омеги и середняки. Все они разные, и не все обязаны быть первыми. Отбрось мысли о преждевременной смерти и служи честно и преданно, сестра. Жертвуй собой не ради славы, а чтобы спасти товарищей или гражданских. Верь. Наша родня крепче, чем ты думаешь. Терпение добродетель любой охотницы.
Мелина опустилась на колени и склонила голову, усмирённая словами шаманки. Если она ожидала встретить презрение, то шутки и поздравления её успокоили. Волчьи ведьмы и разведчицы обновили клятвы дружбы, скрепляя стаи, обнажая шеи и позволяя более слабым легонько их покусывать, прежде чем обняться и пожелать друг другу долгого и процветающего будущего.
— Раз уж титул так важен, — сказал Танкред, и атмосфера тёплого воссоединения исчезла. Недоверчивые глаза наблюдали за ним. Саркисян, Злата и Анисса подняли кулаки, вынуждая младшие ранги к покорности, чтобы предотвратить потасовку. Танкред продолжил, будто ничего не заметив, спокойно стоя одинокой белой фигурой посреди взволнованного леса клыков. — Тогда, быть может, я предложу дружеский спарринг? Мы с Джанин примерно на одном физическом уровне, и не будет никаких сплетен, стоит ей меня одолеть.
— Стоит, — заметила Нетерпеливая. — Любопытный выбор слов.
— Это была всего лишь фигура речи...
— Помолчи, родич. — Бездушная несколько раз хлопнула себя по груди. — Это собрание воинов, и мы не станем тебя прогонять. Но твоя паутина лжи здесь никого не поймает. — Она подняла палец, останавливая его. — Военачальница Джанин несёт раны от боя, от Благословенной Матери и те, что нанесла предательница. Ты держишь нас за дурочек и думаешь, что мы поможем тебе подтолкнуть её принять ещё один вызов и пережить дальнейшее унижение? Передай остальным своим снежным сородичам вот что: приближайтесь к Джанин на свой страх и риск. Стаи стоят единым фронтом!
— Стаи стоят единым фронтом! Военачальницы — за стаи, стаи — за военачальниц! — рявкнула Саркисян, и остальная группа радостно поддержала её.
— Есть что-то ещё? — спросила Нетерпеливая, когда Танкред поклонился.
— Да. — Анисса почесала тыльную сторону ладони. — Мой брат возится с разными технологиями, и другие самцы часто к нему присоединяются. Бездна, я и сама к нему обращаюсь за помощью, чтобы наладить связь с деревней через Сеть. Это против закона?
— Самообразованию никогда не следует препятствовать, — заявил Танкред.
— Наш родич говорит без разрешения, но его слова верны, — объявила Бездушная. — Игнацию и всем остальным дозволено учиться, помогать механикам и даже использовать свои необычные дары в свободное время! Если они снова ослушаются приказа военачальницы, избейте их. Если захотят перейти в инженерный корпус, изгоните их, ведь мы все воины. Но изучать новые ремёсла для использования в войне похвально.
— Были дни, когда мы сражались нагими, вспарывая добычу клыками и когтями, — сказала Арруда. — Нынче мы носим тяжёлые пластины и пользуемся дальнобойным оружием. Скажу, что решение шаманки достаточно разумно. Незачем докучать этим Истерзанной.
— В смысле «были дни»? — Подозрительный взгляд Златы вызвал волну смеха в переулке, и даже Танкред присоединился, прикрыв рот костяшками пальцев.
Джанин крадучись отступила от края крыши завода, растворившись в тенях. Многие, включая Нормалов и Волкородов, считали её неуклюжей и шумной, и она мало что делала, чтобы изменить это впечатление. Быть недооценённой было выгодно. К того же, работать усерднее означало брать на себя более смертоносные задачи, часто откровенно опасные для её стаи. А их благополучие было её ответственностью.
Она была бы никудышной предводительницей, если бы не прознала о призыве Мелины на собрание. Возможно, волчья ведьма считала себя хитрой и скрытной, но её внезапная просьба о немедленном отгуле в сочетании с такой же ситуацией, прокатившейся по всему городу, сама по себе рассказывала целую историю. Джанин попросила Бездушную не останавливать это собрание, а посетить его — не как её представительницу или шпионку, поскольку с обеими этими ролями Джанин прекрасно справилась бы сама, а как судью правления военачальницы.
Мелина не была оппортунисткой-выскочкой. Провоцируя Джанин, она пыталась подтолкнуть свою предводительницу вперёд, и постоянные сомнения в себе и призывы к суду позора, должно быть, изматывали женщину. Урок усвоен. Хватит переживать о собственной достойности; нужно сосредоточиться на предводительстве. Стая должна видеть в ней скалу, гору, укрывающую их от вреда, а не потерянную, неопытную дурочку.
Она приземлилась на улице напротив переулка, сотрясая землю. Военачальница поспешила обратно в лагерь, время от времени приветствуя воительниц и сопровождая последних гражданских. Максенс всё ещё находился в полевом медицинском лагере, наблюдая за погрузкой раненых в ползун.
— Максенс. Как ты? — спросила Джанин вместо приветствия.
— Поспал час. Всё ещё устал. — Он снял капюшон защитного костюма и вколол дозу адреналина в потную шею. — Ничего такого, что не исправят долгий отдых и нормальная еда.
— Как Бездушная? — прямо спросила Джанин, прислонившись к медицинскому шкафу.
— Не мне выдавать этот секрет. — Он попытался уйти, но она положила лапу ему на плечо.
— Макс, пожалуйста, — взмолилась военачальница. — Я не бессердечна и не слепа. Она дёргается, точно сломанный игрушечный солдатик. От неё пахнет маслом. Если её жизнь в опасности, я должна это исправить, прежде чем она станет угрозой для себя или товарищей.
— Исправить? — усмехнулся Максенс. — Человеческий организм не машина, которую можно разобрать, собрать заново и починить. Всегда нужно учитывать психологию. Знаешь, сколько моих пациентов умерло только потому, что отказались принять современные, безвредные импланты, призванные спасти им жизнь?
— И Бездушная одна из таких людей? — спросила Джанин, желая убедиться, что его раздражение не просто побочный эффект переработки.
— Понятия не имею, о чём ты, военачальница. — Врач оттолкнул её лапу от своего плеча. — Медицинские карты наших пациентов их личное дело.
— Спасибо, Макс. — Джанин получила сигнал и ушла.
Она забрала несколько бутылок дешёвого самогона из собственных личных запасов. У офицеров, Ледяных Клыков и Волкородов Третьей был доступ к более изысканным напиткам — вину, водке, бренди и даже обычному пиву, — но, проведя столько времени в малонаселённых пустошах, где дни и недели могли пройти без встречи с очередным поселением, Джанин привыкла к этим безобидным напиткам на основе грибов.
Бездушная вернулась в свою палатку. Волкороды жили в этих матерчатых передвижных домах, собирая их и пряча в ямах во время песчаных бурь; эти убежища были одними из немногих каменных сооружений в деревне. После того как буря проходила, селяне покидали укрытия и начинали откапывать спрятанные сокровища и железные сундуки со своим имуществом, пока малыши хлопотали, снова разбивая палатки и уводя кузаков на пастбища; места забоя, где либо суровые ветра, либо охотники вырезали сборища Инсектоидов. Стоило их присутствию слишком сильно проредить дикую фауну, Волкороды сворачивались и мигрировали, давая природе восстановиться. По возвращении они нередко находили молитвенные логова и ямы занятыми либо бандитами, либо хищниками, изгоняя последних и оставляя первых на жуткую участь, если те не вняли предложению шаманки и не сдались.
Такой образ жизни порождал обычаи и правила, отличные от тех, что были у Нормалов, большинство из которых вело оседлую жизнь либо в обветшалых руинах Старого Мира, либо в отстроенных поселениях. Стучаться в палатку считалось дурным тоном, ведь залечить раны было легче, чем раздобыть прочную ткань или кожу для заплаты на повреждение. Волкороды топали снаружи у входа, оповещая о своём прибытии, если хозяйка спала и не могла их почуять.
Шаманка не спала. Но и не встретила Джанин, и военачальница ударила ногой о землю — достаточно легко, чтобы не разбудить воительниц в соседних логовах, и достаточно сильно, чтобы создать вибрации, говорящие: гостья прибыла.
— Военачальница? — Бездушная пригласила её войти.
Вблизи Джанин услышала неестественное электрическое шипение, доносящееся из ушей шаманки, и запах масла вместе со сладковатым ароматом гнящей плоти усилился. Пока шаманка сидела, скрестив ноги, на полу, имплант, заменявший её лёгкие, вдавливался в рёбра, раздвигая мех на боку. Кожа женщины была бледной, испещрённой жёлтыми венами, но глаза оставались ясными и спокойными.
— Как давно мы знакомы, шаманка? — Джанин откупорила бутылки.
— Считать с того момента, как ты помогла моей матери разродиться помётом, или с того, как я вступила в стаю? — спросила Бездушная, ставя на землю чистые каменные чаши.
— Я помогала при твоём рождении? — Джанин разлила алкоголь по чашам. — Не помню.
— Очарованная сказала, что помогала.
— Тогда с момента, как мы встретились в стае.
— Пятьдесят лет. — Бездушная понюхала самогон и выпила его залпом. — Отличная штука.
Джанин последовала её примеру. Напиток породил жар в её тее, разлившийся по остальным конечностям быстрой, успокаивающей волной. Алкоголь Племени Волка был достаточно крепок, чтобы свалить Нормала с ног одним глотком, а самая первая бутылка вызывала видения у самцов и воительниц. На каждого он действовал по-разному: кто-то впадал в буйство, а кто-то плакал, представляя встречу с утраченной роднёй, пока напиток наводил мост между этим миром и миром духов.
Однако с ростом силы или с большим количеством выпитого подобные грибы теряли свою потенцию. Ни капли помутнения не затуманило взгляд военачальницы, и она продолжала наслаждаться напитком, приветствуя его честное тепло и смакуя лесной, мясистый вкус, напоминавший ей о временах, когда разведчицы угощали её миской куриного супа.
— И ты тоже. Никогда я не жаловалась на твою службу; никогда не боялась доверить тебе прикрывать мою спину или полагаться на твоё суждение, а твои наказания сгладили мои проказы и помогли выковать из нашей стаи прекрасное подразделение...
— Но? — спросила Бездушная.
— Почему ты хочешь умереть? — Джанин отложила чашу. Она увидела, как шаманка разглядывает собственные импланты, и продолжила: — Не то же самое. Некроз вокруг моих имплантов даже не угрожает моим нервам, не говоря уже об органах. Моё тело перерастает урон, который они наносят. Они медали, дарованные мне самым преданным солдатом. Ты другое дело. Зловоние, судороги, боль в твоих глазах... Я считаю тебя своей подругой и семьёй. Пятьдесят лет мы служили вместе. Ты оскорбишь меня ложью?
— Нет. — Бездушная жестом попросила ещё самогона. — Сорок пять лет. Прошло сорок пять лет с тех пор, как я увидела ту вспышку и очнулась, обнаружив, что большинство моих органов заменены. Как, по-твоему, я себя чувствую, имея насос для крови вместо сердца, Джанин? — Она выпила ещё одну чашу и очертила пальцем круг в воздухе. — Представь это. Я иду из боя в бой, надеясь погибнуть, всегда выкладываясь полностью, как того требует традиция. Но нет передышки; медицинские чудеса не дают мне стареть, сохраняя меня вечно молодой. Смерть ускользает от меня. Я не могу просто убить себя — это противоречит каждому моему убеждению о долге. Не могу я и игнорировать, насколько лицемерно звучу, поощряя молодых самок заводить детёнышей, пока моё собственное мёртвое чрево не способно породить душу. Это идеальная ловушка. Но есть выход. Если импланты меня измотают, если я умру естественно, я обрету свободу. — Бездушная замолчала на мгновение. — Пятьдесят лет моей жизни. Я послужила достаточно, разве нет?
— Да. — Джанин чокнулась с ней чашами. — И всё же ты поддалась отчаянию. — Бездушная напряглась. — Да. У всех нас есть изъяны, и шаманки — не исключение.
— Я никогда не предавала...
— Я не говорю о предательстве. Духи, я скорее предам государство, чем тебя! Ты мой путеводный свет, Бездушная, но даже проводнице порой нужна лапа помощи. — Взгляд Джанин встретился со взглядом шаманки. — Ты горюешь о своей неспособности привести жизнь в этот мир, но задумывалась ли ты, сколько душ ты сохранила собственными двумя лапами? Духи, может, и отняли у тебя способность рожать потомство, но ты превзошла это ограничение и помогла сохранить жизнь моим солдатам... нашему подразделению. Теперь моя очередь сделать то же самое. Почини свои импланты, Бездушная. Дай медикам разрешение обновить эти искусственные органы. Живи.
— А если я слишком устала для этого? — спросила шаманка.
— Тогда исцелись и отдохни. Изгони себя из племени и посмотри мир. Отправляйся к дальним горам, посети холодный север и поделись своей мудростью с местными. В моей стае для тебя всегда найдётся место, — пообещала ей Джанин. — Если тебе нужен отдых, мы поймём. Но жить ты обязана. Пока ты под моим командованием, ты не умрёшь. Не заставляй меня подчинять тебя силой.
Рука Бездушной дёрнулась, плеснув самогоном Джанин в глаза. Шаманка бросилась быстрее пули, раскрыв челюсти, чтобы вцепиться военачальнице в шею. Но её клыки сомкнулись на пустом воздухе; Джанин уже поднялась и впечатала колено в челюсть шаманки, откинув голову женщины назад. Она сдержала силу удара, не желая покалечить старую подругу, но атака выбила поток пены из губ Бездушной. С затуманенным самогоном взглядом Джанин действовала по инстинкту и отступила, уклонившись от когтей, метивших ей под лопатки.
Она схватила шаманку в захват, когда когти промахнулись мимо цели. Этот внезапный всплеск скорости позволил ей притянуть шаманку ближе, прижав когти к её собственной груди. Джанин напрягла мышцы, замкнув противницу в железной хватке. Бездушная попыталась вырваться, но клыки Джанин сомкнулись на её шее, обездвижив её. Шаманка закрыла глаза и заскулила, покоряясь.
— Почини себя, Бездушная. — Джанин отпустила её и отступила.
— По твоей воле, военачальница, — покорилась шаманка.
***
Трижды. Столько раз Бездушная посещала кибернетический отсек за последние сорок пять лет. Однажды она очнулась здесь, обнаружив мир, лишённый молодости. В другой раз пришла за заменой отказывающего сердца. А в последний раз забрать восстановленную воительницу.
Сегодня она пришла по собственной воле, шагая по широким, тихим коридорам, достаточно просторным, чтобы даже Разорительница могла свободно войти. Вместо единственного ангара, тянущегося больше чем на сотню метров, кибернетический отсек теперь насчитывал больше дюжины отсеков, каждый рассчитанный на случаи разной степени тяжести. Странная женщина, походившая на зеленоглазого белого призрака, провела шаманку в отсек посреди этого небольшого лабиринта и открыла дверь.
— Извини за беспорядок; мы всё ещё прибираемся здесь. Кстати, меня зовут Банши; я вроде как студентка здесь, — сказала женщина.
Комната была небольшой. В конце стояло три операционных стола, каждый способный регулироваться в горизонтальное или вертикальное положение. Под каждым столом ожидало разнообразное механическое оборудование: пилы, дрели, плоскогубцы, манипуляторы для переливания крови, захваты и прочая техника. Шаманка не поняла слов женщины насчёт беспорядка; она чуяла едкий запах чистящего раствора, пропитавший каждый миллиметр операционного отсека.
— Теперь раздевайся, ложись, расслабься и ни о чём не переживай. — Банши указала на операционный стол слева. — Я тебя закреплю и вколю обезболивающее. Уверена, что не хочешь нормальную анестезию? Просто вздремнёшь и проснёшься в целом новом мире чудес!
— Я лучше останусь в сознании, — ответила Бездушная. Стол не был холодным. В него был встроен обогреватель, и поверхность вскоре нагрелась, создав приятное ощущение. Железные кольца выскользнули из краёв, зафиксировав её конечности, а другое закрепило шею. В поле зрения появились механические руки со шприцами, впрыскивая обезболивающее в кровоток. — Это необязательно, — пробормотала она. — Если я хоть закричу или дёрнусь, всё, чем я владею твоё.
— Не похоже, что ты богата, и да, это необходимо; здесь не ты врач, — сказала Банши. Мутантка включила терминал на стене, пока другая механическая конечность проводила сканером над Волкородой. — Серия два-точка-один? Кто вообще пользуется этими орудиями пыток?! Их запретили десятилетия назад!
— Видимо, я, — сухо сказала шаманка. — Я тебя раньше не видела. Ты новобранец?
— Нет-нет, ничего подобного; родители пока не пускают меня в армию, — ответила Банши. — Я раньше ассистировала своему старику с операциями кибернетизации дома и вызвалась помочь, раз он занят.
Бездушная решила не расспрашивать дальше и вернула свои мысли к Джанин. Она испытывала противоречивые чувства насчёт подруги. Доминирование позволяло широкий спектр приказов, но по мере того, как племя росло и взрослело, Истерзанная официально запретила некоторые вещи — вроде увечий тела или принуждения к совокуплению через доминирование. То, на что Джанин заставила её согласиться... ни одна подруга не должна была так поступать.
Но военачальница должна. Предводительница, заботящаяся больше о ценном активе, который она может использовать для сохранения жизней и побед в битвах. Была ли Бездушная таким активом для Джанин? Сможет ли она когда-нибудь простить это предательство, отказ в выходе из вечности долга? Джанин предложила ей альтернативу службе, но явно намеревалась сперва принудить её пройти модернизацию. В конце концов, это было неважно. Военачальница Джанин поступила так, как должна поступать предводительница, и она уважит этот выбор и сделает всё в её силах, чтобы использовать своё аугментированное тело на благо Армии Возвращения.
Обезболивающие притупили ноющую фантомную боль в отсутствующей печени, а трубка, вставленная в рот, очистила трахею от гноя. Инъекции в кожу головы облегчили пульсирующую головную боль, но раздражающий скрежет шестерён и хриплые звуки воздуха, входящего и выходящего из искусственных лёгких, остались. Они преследовали её даже во сне, отравляя сновидения и постоянно напоминая о том, что она потеряла, и о машине, которой она стала.
Ещё больше металлических конечностей работали над её телом, состригая мех, удаляя его и промывая шкуру. Это было унизительное переживание, но Нормалы были одержимы обработкой пациентов в стерильных условиях. Металлические кольца приподняли её над столом, удерживая идеально горизонтально, и чересчур усердная медсестра выбрила мех со спины шаманки.
— Так, подготовительный этап завершён; время для этапа первого! — Голос Банши звучал одновременно взволнованно и неуверенно. Бездушная заметила, что рот мутантки раскрывался до самых ушей, создавая жуткое впечатление, будто макушка вот-вот соскользнёт. — Честно говоря, понятия не имею, как вообще можно жить с этим раздражающим шумом. Мы только познакомились, а этот стук уже грозит свести меня с ума. Не переживай, модели семь-точка-восемь функционируют замечательно, честное слово.
Шаманка нахмурилась. Никто больше не упоминал шумную работу её имплантов, а мутанты считались низшими Новыми Видами по сравнению с Волкородами. Как эта медсестра могла слышать эту механику?
— Кибернетическая бригада будет здесь через пять-десять минут, так что лучше начать избавлять тебя от кое-каких неважных частей... — сказала Банши, наводя автоматические пилы на бок Бездушной. Женщина управляла ими через терминал. Вонь гноя и масла ударила в нос шаманки, когда пилы вошли в её бок. — Что за хрень! — взвизгнула Банши, и шаманке показалось, что комната содрогнулась, будто что-то врезало по ползуну.
Должно быть, мне мерещится. Решила она. Медсестра остановила пилу, быстро осмотрела разрез, схватилась за голову и потянулась к терминалу, чтобы позвонить и отправить видеозапись назначенному получателю.
— Пап! Папочка! Ответь, это срочно! — отчаянно закричала мутантка.
— Я не твой отец, студентка, — сказал голос из терминала. — Что там? Я посреди деликатного дела.
— Я не знаю, что это! Я сделала стандартный разрез; не понимаю, почему она хлещет так! Как будто я проколола шарик, только это человек! — Банши металась по комнате, одна рука на голове, другая снимала шаманку на видео. — Чёрт! Я... я... я никогда не видела ничего подобного в своей практике! Это нормально для Волкорода?!
— Не ругайся, юная леди. Ругательства — признак глупого человека, которому не хватает словарного запаса, чтобы толком объяснить очевидное событие. Вот почему тебе рано жить одной, — самодовольно произнёс голос. — Ты взялась за работу, простую подготовку, с которой справился бы и деревенский дурачок, и... что за чертовщина это такое? Почему она гниёт? Что за мусор в ней установлен? Давление вообще не откалибровано, а провода слишком близко к венам... Чёрт возьми, у неё даже масло подтекает. Почему?
— Разве не ты тут не гений? Сам мне скажи, пап! — заорала в ответ Банши. — И что там было насчёт ругательств, глупости и деревенских дурачков?!
По крайней мере, это обещало быть забавным. Бездушная усмехнулась и расслабилась, наслаждаясь зрелищем и не обращая внимания на кровотечение.