— Готова? — спросила Анисса, напрягая мышцы.
— Без сюрпризов? — уточнила Эльзада.
— Ни единого! — усмехнулась Анисса и напряглась до предела.
Они всегда были такими. Первыми, кто вгрызался молочными клыками в глотку друг друга в ямах. Первыми, кто крал поцелуй у мальчика. Дулись, спорили, дрались, хандрили, и всегда мирились и радовались в конце. Там, где другие детёныши высказывали свои мысли вслух, Эльзада и Анисса предпочитали более прямое решение. О, они и болтали тоже. Кто не любит поделиться последними сплетнями, лёжа на раскалённом камне, пока звёзды сияют на ясном ночном небе, думая, что этот миг никогда не кончится и что ты будешь жить вечно...
Но слова были дёшевы. Будь то украденная игрушка или вкусный дрон-Инсектоид, провинность оставалась провинностью, а кровь была лучшей валютой, чтобы показать искренность. После урока Джанин Анисса затащила исполняющую обязанности волчьей ведьмы, Эльзаду, в дальний, тесный отсек в хвосте ползуна. Постоянный скрежет гусениц заставлял контейнеры здесь слегка вибрировать, заглушая любые потенциальные крики, которые могли бы вырваться из тесного пространства. Там Анисса извинилась за то, что сломала Эльзаде запястье и сделала подразумеваемую угрозу насчёт её мальчика. Это было необходимо, но...
Биологическая нога Эльзады мелькнула, и её пальцы — выкованные в неподатливые, безжалостные крюки агонией дробления и исцеления — вонзились Аниссе в солнечное сплетение. Она гордилась тем, что стала сильнее своей соперницы, и сумела выиграть их последний спарринг одной рукой. Очевидно, подруга проработала стратегию, чтобы уравнять разницу в силе; сосредоточив атаку на уязвимом месте, она обошла слой закалённой внешней кожи и затвердевшей подкожной ткани, успевшей окаменеть в рудиментарный экзоскелет — слабый предвестник настоящего панциря, который она разовьёт через несколько лет.
Волчья ведьма невольно расслабила мышцы; атака застала её врасплох, и Эльзада впечаталась прямо в живот Аниссы. Искусственная конечность взорвалась о висок волчьей ведьмы, отшвырнув её с ног головой вперёд в переборку и впечатав в грузовые ящики.
— Обман! — пожаловалась Анисса, взяв тряпку у Эльзады. — Ты меня размягчила, прежде чем ударить!
— Эй, это ты дала мне бесплатный пинок моей новой ногой. Не моя вина, что ты заранее не уточнила, что мне нельзя пользоваться другой ногой. — Эльзада подпрыгнула на ноге и подняла протез достаточно высоко, чтобы его поцеловать. — Духи, простите эту богохульницу, но мне кажется, это начало прекрасного сосуществования.
— Пока мы квиты, — проворчала Анисса и сплюнула на пол. Она воспользовалась тряпкой, вытерла кровь изо рта, носа и ушей и проглотила остальное. Они никогда не сдерживались, улаживая обиду дракой — таков был их способ сближения. Нужно было выпустить все накопившиеся разочарования, иначе Дух Ярости однажды нагонит тебя. — Выяснила, на что твой мальчик тратил токены? Это было вымогательство?
— Не-а, подарок. Для девчонки, да, но не по той причине, что я думала, — хихикнула Эльзада, отказавшись вдаваться в подробности. Она положила лапу на плечо подруги и помогла Аниссе подняться. — А ты? Кому из Клятвоберущих пишут письма Джанин и Мартышкина?
— Понятия не имею. — Анисса покачала головой и застонала от нового приступа боли и головокружения. Она приняла поспешно протянутую флягу и выпила немного воды, выплеснув остальное себе на скальп, чтобы прогнать звёзды, пляшущие перед глазами. — Они хранят этот секрет, точно вирм — свою кредитку.
— Готова поспорить, это самец. Наверняка тайный любовник, — поддразнила Эльзада. — Небось, спутались с Лордом Стюардом во время плена и скоро сбегут к нему.
— А он, небось, вылепит себе величественные тела Волкородов, чтобы... — Анисса поморщилась от яркого образа и обвила рукой шею Эльзады, присоединившись к её смеху. — Эх, кого я обманываю? Они заслуживают кого-то получше.
Папа. Слова вернули болезненные воспоминания. Кольт не был отсутствующим или робким отцом, как многие самцы в племени. Старик вошёл в их жизни, журя девчонок и мальчишек одинаково, невзирая на их социальный статус. Даже Нетерпеливая уважала его выходки, когда он убедил всю семью присоединиться к нему на ужин в мотеле Нормалов, а позже повёл их смотреть на светящиеся кристаллы в пещере. Кольт иногда тайком от Джанин и Нетерпеливой угощал их мороженым. Он был потрясающим отцом.
— Прости, — извинилась Эльзада, догадавшись, что омрачило настроение Аниссы. Рана всё ещё была слишком свежа. — Кстати, ты тянешь время.
— Правда, — признала Анисса, языком проверяя на вкус свои распухшие губы. Удар Эльзады оказался ещё мощнее обычного. — Просто... это страшно, ясно? Иметь машину, угнездившуюся в твоей глазнице, её провода, входящие в мозг, передающие электрический, неестественный видеопоток в доли мозга. Одни лишь импланты жутковаты; эта проклятая штука вполне может оказаться поработителем разума.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться! — улыбнулась Эльзада. — У тебя никогда и не было мозгов, чтобы их захватывать.
— Гадина! — Анисса присоединилась к смеху Эльзады. — И...
Они замерли, вздрогнув от неожиданного крика. Мысли понеслись в голове Аниссы, пока она бросилась к двери. Крик? Здесь? Оглушительный рёв гусениц заглушил бы что угодно обычное, так что источник должен был быть поблизости. Голос принадлежал Нормалу — она могла бы поставить на это жизнь. Может, это ещё один случай насильственного нападения или сорвавшейся тёмной сделки? Смертельные ранения или физическое насилие среди Нормалов случались редко, но всё же бывали. Бюро Расследований недавно раскрыло небольшую контрабандистскую сеть после того, как её члены переключились с тайного проноса сладостей и напитков на попытки продавать наркотики.
Анисса открыла дверь и выглянула, оставаясь незамеченной, пока Эльзада тихо выпускала когти, пристраиваясь позади неё. Густая, почти маслянистая тьма встретила их, клубясь в коридоре и душа свет ламп. Двое людей стояли посреди коридора. Анисса узнала одного из них: Кеон из вспомогательных сил, недавний новобранец, обучающийся присоединиться к инженерным бригадам. Рядом с ним стоял Итерниец — бледнокожий журналист, выпросивший разрешение отправиться с ними в Хьюстад, чтобы снять сюжет.
Она подумала было, что подлая иностранная мразь применила какую-то продвинутую технологию, чтобы устроить засаду на мальчика, но это Кеон стоял перед Итернийцем, его руки были вытянуты вперёд, будто прикрывая того от чего-то. Её глаза уловили движение в темноте, и лицо военачальницы Ониксии на миг появилось на потолке. Она плыла вокруг перепуганной пары, перемещаясь рывками скорости, мягко хватаясь за лампы и выступы для равновесия. Даже Анисса с трудом поспевала за движениями военачальницы; для Нормалов это, должно быть, выглядело телепортацией.
— Джейкоб... — произнесла Ониксия плоским, безэмоциональным тоном, но некоторые слова вырывались с металлическим скрежетом. — Макаревич. Я подслушала твою дату рождения. Сходится. Ты — сын Ксении Макаревич.
— Вы знали мою мать? — спросил Джейкоб, совершенно не замечая угрозы.
Ониксия не была из тех, кто задирает Нормалов. Она пользовалась рангом против тех, кто проявлял неуважение, вынуждая их выполнять самые унизительные задания в самые неожиданные моменты, а когда они проваливались, военачальница тащила их и весь их отряд через изнуряющую душу полевую подготовку. Уставшие и злые, солдаты вскоре выдавливали извинение из незадачливого идиота, и на этом всё заканчивалось. Строго по правилам, без единой капли насилия с её стороны. Но красться по коридору, кружить вокруг союзного Нормала, внушая чувство ужаса, уставившись на его открытые артерии, будто он был налётчиком...
Такого прежде никогда не случалось.
— Военачальница! — бросилась Анисса к Нормалам, и Эльзада присоединилась к ней. Вместе они прижали мужчин друг к другу, выставив себя щитами. — Прекратите это! — Она обнажила горло в оборонительной стойке. — Он чужак! Нормалы не выдержат ни единого укуса! Каким бы оскорблением ни провинился этот журналист, выместите это на мне...
— Зачем мне тебя убивать? — Лицо Ониксии ослепительно быстро появилось над Аниссой из тени. — Да, Джейкоб, я знаю о бессердечном чудовище, что тебя породило. Твои слова подразумевают, что её больше нет в этом мире... — Голос военачальницы изменился. Она взревела чистой яростью, сотрясая переборки сильнее бурлящих гусениц. — Дважды судьба преподносила тебя мне на серебряном блюде. Неужели Духи и правда требуют расплаты по старому кровавому долгу? — зашипела Ониксия, обнажив клыки, и отступила, сливаясь с тьмой, покрывающей стену. Анисса увидела, как тёмная фигура влилась в сплошной металл, а затем Ониксия прыгнула, точно Инсектоид, достигла потолка и беззвучно исчезла.
— Чёрт возьми, Кеон, что ты сделал? О чём этот идиот спрашивал военачальницу? — спросила Эльзада, стуча зубами.
— Я не знаю! — ответил мужчина, едва не плача от ужаса. — Меня назначили показать Джейкобу нижние палубы, чтобы он не заблудился! Он всё время задавал вопросы...
— Брал интервью, — поправил его Джейкоб.
— Как угодно! Он доставал всех, кого мы встречали, пока мы не наткнулись на военачальницу, и тут разверзся ад! Мы ничего не сделали, чтобы заслужить подобную агрессию!
— У Итерны прискорбно мало сведений о Племени Волка, — сказал Джейкоб. — Понимание — первый шаг к наведению мостов между народами. Моя родина ничего не скрывает, и, раз командующая Разорительница отказалась от дачи интервью, я попытался найти второго по значимости человека, чтобы помочь моей стране понять...
— Разве вы недостаточно нас поняли? — спросила Ониксия сверху группы. Она висела, ухватившись за защитный кожух лампы, каким-то образом не смяв его и не порвав своим весом. — Наведение мостов? Вот как вы это называете? Как ты смеешь? Как ты смеешь?! — Её эхом звучащие голоса слились в один.
Тёмная лапа с сочащимися чёрными полосами потянулась к голове журналиста, и Анисса схватила её, пытаясь оттолкнуть. Не важны были ни ранг, ни уважение, ни что-либо ещё; благословенные учения о защите слабых значили для неё всё. Но как бы она ни старалась, Ониксия с лёгкостью одержала верх, медленно готовясь схватить голову Джейкоба.
— Прекрати. — Военачальница Предайг появилась из тьмы, облачённая в полную пластинчатую броню, крепко сжимая своё оружие. — Прекрати, сестра. Мы отвергаем судьбу, оставаясь верными своим принципам.
Лапа замерла над головой журналиста, и Ониксия снова зашипела — звук, редко слышимый от Племени Волка. Она отпустила лампу, ловко приземлилась рядом с группой и метнулась прочь от Предайг, исчезнув в истончающейся завесе тьмы. Свет вернулся в коридор, ярко его озарив, и Анисса вообще не могла уловить слабого запаха Волкороды первого поколения. Теневая военачальница исчезла.
— Фух! — выдохнула Эльзада. — Военачальница правда чуть не напала на Нормала?
— Разумеется нет, — сказала Предайг, взваливая оружие на плечо.
— Спасибо за помощь, военачальница, — поблагодарил Предайг Джейкоб. Аниссе захотелось придушить ублюдка, увидев, насколько тот спокоен. Он чуть не погиб! — Могу я спросить о причине такой враждебности? Моя мать никогда не служила в армии; она была профессором в Университете Редлендс, преподавала антропологию. Насколько мне известно, она никогда не покидала границ Итерны и предпочла стареть обычным путём...
— Дело не в том, чему она учила; дело в том, кого она учила и что она делала. Советую тебе провести собственное расследование и копнуть глубже в историю своей семьи, — прорычала Предайг. Она развернулась и посмотрела на Аниссу.
— Объяснение, военачальница, — потребовала волчья ведьма. — Укуси меня, подчини меня, но мне нужно знать, на грани ли военачальница Ониксия...
— Она не на грани, — перебила Предайг. Она открыла челюсти, закрыла их и изучила Аниссу. — Почему ты истекаешь кровью, Анисса?
— Я прикусила губу!
— А почему у тебя распухла сторона головы?
— Я сильно её прикусила! — запаниковала Анисса. Она никогда не умела лгать.
— Конечно... — Предайг взглянула на Эльзаду и покачала головой. — Не моё дело. Что касается твоего вопроса... пойми вот что. Всё, что ты услышишь, строго конфиденциально. Проболтаешься кому-нибудь хоть словом — узнаешь, что старейшины боятся закона не так сильно, как молодёжь.
— Клянусь жизнью. Если я когда-нибудь раскрою личную историю, что ты собираешься мне рассказать, я вырву себе сердце, — поклялась Анисса.
— Да, я тоже! — поддержала её Эльзада.
— Я не болтлив, но... — Кеон сглотнул, побледнев почти так же сильно, как итерниец. — Мне любопытно. Даю слово.
— Сорок пять секунд! — Джейкоб поднял палец, остановив Предайг. Мужчина полез в брюки, в заднюю часть отлитых ботинок, затем под перчатки, сформированные его бронёй. Он вытащил записывающие устройства, выключил их и наконец нажал что-то на шлеме. Забрало открылось, и внутренняя часть шлема погасла. Затем он потянулся к зубам, вытащил передний зуб, сжал его и вставил обратно в десну. — Вот, всё офлайн. Теперь объяснение, пожалуйста.
— Отбраковка, — сказала Предайг, будто это всё объясняло. Она продолжила, отвечая на растерянные взгляды: — Преступления Итерны не ограничивались лишь сторонниками президента. Когда конвои прибыли в Редлендс, именно учителя и профессора выдали студентов...
— Они всего лишь подчинялись закону; никто не ожидал, что этот авторитарный безумец окажется настолько свихнувшимся, — возразил журналист. — Правительство сказало людям, что дети будут в безопасности отдыхать в пятизвёздочных отелях, пока...
— Молчи, Итерниец, — перебила Джейкоба Предайг. — У Ониксии была дочь. Не биологическая; она просто взяла к себе девочку, чью мать убили под её же предводительством. Мало кто сегодня знает об этом факте. Девочка погибла, рассечённая пополам песчаным жнецом, когда Итерна выгнала студентов. Но на этом всё не закончилось. Не каждое тело удалось найти, но мы с Ониксией провели немало времени, допрашивая налётчиков, вспарывая животы тварям. Мы даже написали Итернийскому правительству, вопреки желанию Разорительницы. — Она устало закрыла глаза. — Порой жалею, что мы это сделали. Некоторые тайны слишком болезненны.
— Я понимаю, военачальница, — поспешно сказала Анисса. — Эта Ксения Макаревич, учительница, должно быть, передала дочь Ониксии полиции, верно? Не нужно вдаваться в подробности, если это так тяжело для тебя.
— О, прошу, неужели мы настолько мягки, чтобы сломиться от смерти наших детёнышей? — усмехнулась Предайг. — Они бы надрали нам задницы в Великом Запределье, будь это так. Нет, Анисса, это предательство, это... извращение зашло куда глубже. Итерна тоже искала тела, связывалась с семьями и делала всё возможное, чтобы исправить непоправимое. Некоторые из погибших были неузнаваемы. И Ксения, эта вероломная, разрушающая доверие стерва, провела вскрытие тела бедной девочки. — Хватка Предайг на оружии сжалась. — Недостаточно было её убить; им пришлось осквернить ещё и бедное дитя. Там есть лекционный зал — или аудитория, как её называют в Редлендс. Студенты ходят туда учиться о различных Новых Видах. Мы с Ониксией получили видео об этом.
Предайг открыла глаза. — Девочка существует, в некотором роде. Её превратили в голограмму, чтобы она могла весело приветствовать студентов и объяснять общеизвестные факты о Племени Волка. Это не она; это лишь её смутный образ. Даже голос девочки искажён — слишком чёткий, слишком радостный и приветливый. Фантом на невидимых нитях, танцующий для забавы Итерны, пока её кости выставлены на обозрение.
Анисса замедлила дыхание, борясь с порывом оторвать Джейкобу голову. Дикари. Итернийцы были немногим лучше дикарей. Нет, они были ещё хуже! По крайней мере, у дикарей хватало достоинства в конце концов тебя убить и покончить с этим. Но эта мразь злоупотребила нашим доверием, убила лучшее поколение, а затем посмела использовать их души? Когда же им будет достаточно?
— Я... — Джейкоб запнулся. Его самообладание рассыпалось, мужчина был явно потрясён. — Мы не знали. Мама всегда винила себя за то, что произошло. Она сделала своей целью доказать нашим гражданам, что Абнормалы и люди не так уж различны. С этой целью она проводила вскрытия, связывая человеческую эволюцию со Свечением, а исторические голограммы были призваны показать студентам, что люди за пределами Итерны ничем от нас не отличаются. Что у них тоже есть своя культура, мечты и надежды. Они призваны проиллюстрировать истинный ужас наших действий, чтобы мы никогда их не повторили! — Он с отчаянием встретил взгляд Предайг.
— Мы носим трофеи, чтобы хвастаться победами, — безжалостно сказала Предайг. — Но... полагаю, мы также носим костяные тотемы, чтобы помнить тех, кто ушёл раньше нас, — добавила она чуть мягче.
— Как только я расскажу всем дома, они её уберут... — Джейкоб остановился, когда клинок Предайг коснулся уплотнителя шлема на его шее.
— Нет. Ониксию и её бедную дочь унизили достаточно. Их именам больше не нанесут бесчестья. Лучше пусть голограмма останется безымянной. Пусть мёртвые покоятся, а скорбящие оплакивают. Ониксия нашла другую, кого считает семьёй. Больше некого винить, наказывать или прощать. Нам просто нужно научиться жить дальше. Не вороши осиное гнездо и не разрушай её покой снова, Итерниец, — заявила Предайг. — Идём, Кеон. Я помогу тебе сопроводить нашего гостя. А что до вас двоих, — военачальница обратилась к обеим самкам, — не кусайте друг друга за губы в странных местах впредь.
— Итернийцам нельзя доверять, — сказала Эльзада, когда группа их покинула. Затем она икнула и повернулась к подруге. — Ты же не думаешь, что военачальница заподозрила нас в...
— Что... нет! — вскрикнула Анисса. — Духи, нет! У тебя есть сын! Я уже спаривалась и собираюсь завести детёнышей снова! Это... Эльзи, это всё твоя вина! Твоё дурное влияние всегда втягивает меня в неприятности!
— Моё дурное влияние?! Это ты сломала мне чёртову руку!
— Ну, я за это извинилась!