Глава 14: Не Переносят Друг Дружку
Глава 21 из 44
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 14: Не Переносят Друг Дружку

Глава 21

Глава 14: Не Переносят Друг Дружку

В сопровождении почётной стражи дома Горная Вершина Джанин прибыла в крупнейший лагерь Ледяных Клыков. Пусть Бертруда и была коварной дрянью, но она выделила эскорт, достойный военачальницы: шестеро закалённых ветеранов, облачённых в тяжелейшие доспехи и увешанных заслуженными наградами, провели её к вратам, где рыцари дома Солнечный Клинок отдали честь и впустили гостью.

Посвящённые, самые юные из Ледяных Клыков, хлопотали у палаток, торопясь начистить снаряжение и оружие наставников, приготовить еду или сновали по лагерю, разнося послания. Эти юнцы старательно трудились, оттачивая послушание и боевые навыки, чтобы стать пехотинцами, затем оруженосцами, а со временем влиться в ряды знати.

Лагерь делился на несколько зон. Первый Солнечный Клинок со своими войсками занимал центральный сектор, но его охотники и защитники были равномерно рассредоточены по временной базе, патрулируя и укрепляя оборону. Доверенные мудрецы каждого Святого Меча веди панорамную съёмку павшего города с разных ракурсов, записывая его историю для национальной хроники.

Джанин, с топором на плече и высоким воротником слишком просторного плаща, скрывающим раны на шее, промаршировала прямиком к палатке Солнечного Клинка, полагая её логовом, где ждёт её соперница. Двое мудрецов, эквивалент шаманок в Ордене, встретили её на полпути. Оба носили передовые модели белой силовой брони с багряными линиями вдоль внешних краёв рук и ног. Их линзы светились синим, а тяжёлые стальные доспехи почти не сковывали движений. Впечатляющие ружалебарды покоились в магнитных креплениях за спинами, рядом с ритуальными башенными щитами.

Подобно духовным служителям племени, эти жрецы пользовались собственными, более экзотичными и техническими методами в бою, редко полагаясь на физическую защиту. Солнечные Клинки применяли личные силовые щиты, останавливая снаряды вокруг себя, пока сами прорубались сквозь мятежников точными движениями.

— Стоп! — мягко и мелодично произнёс мудрец, услаждая слух своей речью. Мужчина снял шлем, обнажив морду без единого шрама. — Досточтимая госпожа, пожалуйста, назовите причину вашего...

Лапа Джанин схватила его за талию, подняв изумлённого мудреца в воздух, и она услышала визг суставов его брони, сжимаемых давлением её голых пальцев. Ствол оружия его напарницы, расположенный рядом с изогнутым лезвием, уже целился в локоть военачальницы. Ближайшие рыцари отреагировали тем же, хватаясь за мечи и копья и выстраивая стену щитов для защиты любопытных посвящённых.

Какая дерзость с их стороны полагать, будто у них есть шанс сдержать её насилие, вырвись оно наружу. Она проигнорировала суматоху и притянула мудреца ближе.

— Я явилась сюда по требованию Святой Меча Бертруды. — Её зрачки расширились в ответ на кипящую в жилах ярость. Самец посмел преградить ей путь? Посмел её расспрашивать? Древний, глубоко укоренившийся порыв требовал напомнить ему его место в иерархии и подчинить его. Но самообладание взяло верх. — Вмешательство этого раздражителя не даёт мне заниматься нуждами моей стаи, и я желаю уладить наши разногласия. Твоё неведение и вопросы оскорбляют мой стремительный ответ на этот вероломный вызов. Отведи меня к ней, сияющий мальчик, пока я случайно не разломала ваши хорошенькие спальни. — Она разжала хватку, и мудрец ловко приземлился.

— Мои глубочайшие извинения за неуважение, госпожа. — Дерзкий мальчишка ещё и осмелился вежливо ей поклониться! — Но я не имею чести служить блистательной госпоже Бертруде. Мой сюзерен несравненный сэр Первый Солнечный Клинок, величайший из ныне живущих Волкородов. Прошу, следуйте за мной, если пожелаете.

Величайший? Вот тебе и Благословенная Мать, да? Джанин закатила глаза на дерзость и приняла предложение, усмехаясь разочарованным мордочкам посвящённых. Детёныши везде остаются детёнышами; она вспомнила, как сама ставила первые честно заработанные токены на то, кого сможет одолеть Террифик.

По пути она заметила нескольких рыцарей, тренирующих своих подопечных: те сражались деревянными копиями клинков сразу против нескольких оппонентов, указывающих на изъяны в стойке, либо присматривали за юнцами в тире. Судя по росту посвящённых, их возраст колебался где-то между десятью и пятнадцатью годами. Джанин всегда с трудом определяла возраст Ледяных Мальчишек.

Две группы разительно отличались друг от друга. К трём годам Волкород племени успевал убить своего первого Инсектоида, знал, как разобрать и собрать кускострел, и получал свою долю шрамов. Шаманки осматривали семилетних девочек и восьмилетних мальчиков, прежде чем отправить их в первые стаи, готовых столкнуться с любыми тяготами на своём пути. Их сверстники из Ордена всё ещё прятались в безопасности городов, воспитываемые и обучаемые мудрецами, и никогда не видели настоящей опасности. Только к десяти годам Ледяной Клык покидал дом для вступления в армию.

Это объяснялось фундаментальным различием между двумя ветвями Волкородов. Детёныши Племени Волка росли быстро, осваивая базовый язык за считанные месяцы после рождения. Они наследовали инстинкты и жажду доминирования вместе с материнским молоком и помогали в деревнях, пася кузаков и выполняя мелкий ремонт. Детёныши Ордена Ледяных Клыков взрослели темпами Нормалов, оставаясь хрупкими и слабыми годами, прежде чем догнать своих родичей. Хотя это различие вызывало немалое отвращение среди племени, среди тех, кто видел в этом слабость, Джанин ему завидовала. Какая мать не захотела бы дольше держать своих драгоценных детёнышей в лапах, вместо того чтобы отправлять их на испытания в ямы и потом зализывать раны?

Проходя мимо тренировочной площадки, Джанин скривилась, услышав слова ободрения, которыми инструктор осыпал детёныша, проигравшую спарринг за три движения. Её соперник даже ещё не сделал ничего впечатляющего: начал с прямого колющего выпада сверху, нацеленного девочке в лоб, использовал гарду деревянного меча, чтобы заблокировать контрудар, и превратил укол в скользящий удар, коснувшийся носа оппонентки. В Племени Волка бой никогда бы не остановили на такой ранней стадии, ведь ни один враг в диких землях не остановится, если его просто «оцарапать».

Племя хорошо учило свой молодняк. Двое, трое или больше малышей врезались друг в друга, кусая и рассекая, разрывая кожу и стремясь повалить противника. Бой не заканчивался, пока победитель не проявлял милосердие или пока не вмешивалась шаманка. Правила были просты: доминируй любой ценой; первые раны не значат ничего; проигрывающие выжидали на окраинах продолжающейся схватки, дожидаясь, пока побеждающие ослабнут и устанут, или пока сильнейшие не сойдутся в том, что кажется финальным поединком. Умные часто бросались в атаку именно в такие моменты, даже самцы, хотя им зачастую не хватало силы одолеть самок, которые просто отшвыривали их прочь. И всё же шаманки пристально следили за подрастающим поколением, наставляя самцов отдавать предпочтение дальнобойному оружию, чтобы измотать противника, и направляя умелых самок становиться разведчицами. Но больше всего ценились самки, достаточно смышлёные, чтобы обучать менее сообразительных детёнышей и сколачивать банды для власти над ямами, ведь такие девочки являлись потенциальными будущими волчьими ведьмами.

— Госпожа, вы военачальница Альфа?! — Победивший детёныш низко поклонился. Не обнажив шеи.

Он и его сверстница носили одинаковые, пулестойкие, облегающие нательные костюмы, часто называемые называли поддоспешниками. На каждом костюме было множество молний, предназначенных для того, чтобы открываться и позволять кабелям боевой пластины подключаться к имплантатам тела для более плавного управления бронёй и отслеживания жизненных показателей.

— Глупый. Это военачальница Джанин, — быстро поправила вторая детёныш, повторяя поклон. — Приветствую, досточтимая родственница. Пусть Духи благословят вас.

— Но на ней метки Стаи Альфы! А запах... — мальчик нахмурился, принюхавшись. — Тут... оба сразу.

— Видишь? Я видела её в новостях, а ещё он хвастался ей. Говорю тебе, это военачальница Джанин! — настаивала девочка.

— Имя действительно Джанин. Приветствую... малыши. — Джанин на секунду растерялась, не зная, как к ним обращаться. Бирки на их плечах гласили, что это десятилетние небоеспособные. Какой от них тогда прок? Её смущало видеть предполагаемых взрослых, ведущих себя настолько по-детски.

— Вы пришли засвидетельствовать почтение Святым Меча, Военачальница? — спросил мальчик-детёныш, заслужив тревожные взгляды мудреца и инструктора.

— Вроде того, да, — рассмеялась Джанин, ничуть не оскорбившись. Любопытство было прекрасной чертой, а детёныши держались достаточно почтительно. — Вы Солнечные Клинки?

— Я да, — сказала девочка.

— У меня нет такой чести. Мои родители из дома Железная Воля, — сказал ей мальчик. Он замялся и спросил: — Правда, что ваш топор из Старого Мира, госпожа Джанин?

— Просто Джанин. — Она опустила голову Сказителя на землю, направив лезвие на себя. — Это правда. Я нашла его во время совместной операции, где нам пришлось объединиться с Клятвоберущими против обезумевших, бездушных механизмов и странных биологических существ. Его лезвие рассекло чудовищ, спасая моих союзников, и военачальница Террифик подарила его мне за достигнутый успех.

— Круто! — мальчик захлопал, и вдруг они стали ничем не отличаться от молодняка племени. — Можно нам сфотографироваться рядом с ним... Ещё лучше, можно сфоткаться с вами?

— Пожалуйста, пожалуйста! — взмолилась девочка. — Наша группа так позавидует... то есть, это отлично будет смотреться в наших хрониках! — Она покраснела, поспешно поправившись, и Джанин кивнула, пригласив их встать рядом. Она опустилась на одно колено и позволила инструктору сделать снимок на портативный терминал, пока посвящённые держали лапы на древке Сказителя.

— Успехов в тренировках. — Джанин весело усмехнулась.

— Скажите Марко заглянуть снова, госпожа Джанин! — крикнула ей вслед девочка. — У нас ещё остались нетронутые пиццы!

— Конечно... — Погоди, что?! Что забыл здесь этот хитрый пострелёнок?! Джанин чуть не споткнулась и раскатисто расхохоталась, радуясь инициативе сына. Не было ничего дурного в том, чтобы навещать родичей; семья есть семья. Возможно, это даже поможет ей в её цели...

Мудрец провёл её к палатке Первого Солнечного Клинка, настоящему чуду мастерства, украшенному тончайшим убранством. Гобелен изображал первую встречу Близнецов и то, как Разорительница приняла их как родню. Гордые фиолетовые и золотые флаги трепетали на ветру; мягкие ковры и половики покрывали мёртвую землю вокруг шатра; а трофейные стойки стояли под открытым небом, храня оружие и снаряжение, собранное с павших врагов, которых Первый счёл интересными. Четверо Святых Меча — Бертруда, Камелия, Танкред и сам Первый — сидели внутри шатра, потягивая напитки из золотых кубков и что-то обсуждая над бумажной картой.

Первый в мгновение ока покинул своё место и шатер, заметив Джанин. Только он один был одет в простые робы жёлтого и белого цвета, украшенные вышивкой в виде мечей. Фиолетовый кушак стягивал одеяния на его талии. Он держал длинные волосы распущенными, и музыкальные ноты, издаваемые десятками золотых и платиновых колец, вплетённых в волосы, сопровождали его шаги. Подобно Альфе, Первый выделялся среди своего рода, обладая большей мышечной массой, чем большинство военачальниц, а его склера отливала золотом, черта, которую разделяло его прямое потомство, хотя и в несколько ослабленной форме. Благословлённый божественной кровью Близнецов, ни один шрам подолгу не задерживался на его коже.

— Военачальница Джанин! Какой приятный сюрприз! — Первый протянул ей свой кубок. Он принюхался к воздуху, и тревога отразилась в его пронзительных багряных глазах. — Идёмте, сядьте и разделите трапезу с братьями и сёстрами, и позвольте нам унять вашу...

— Благодарю за угощение, — коротко ответила Джанин и выхватила кубок, выпив насыщенный мёд и наслаждаясь каждой секундой. — День короток, а мой нрав ещё короче. Покончим с этим.

Взгляд Первого скользнул в сторону, когда из палатки вышла Бертруда, всё ещё облачённая в пластины, как и остальные Святые Меча. Она стянула длинные волосы в узел и кипела едва сдерживаемой яростью, встретив каменный взгляд Джанин. Ярость обрадовала военачальницу. Предательница могла быть трусихой, интриганкой и обманщицей, но её гнев был настоящим и достойным одобрения Разорительницы. Инстинкт правил Бертрудой, побуждая её подчинить соперницу.

Жаль, что она выбрала именно такой способ. Иначе Джанин, быть может, пощадила бы её рёбра.

Следом вышла Камелия Зимняя Песнь, изящно держа кубок в руке. Приветливая улыбка танцевала на её губах, не сочетаясь с расчётливым взглядом багряных глаз. Сегодня женщина выбрала чёрный цвет для волос, а особая мазь вместе с тремя ониксовыми шпильками выпрямила её длинные, саблевидные пряди, создавая воронье крыло над её синим плащом. Её силовая броня выглядела грубовато, увеличивая габариты владелицы вдвое для компенсации природной худощавости и помогая ей выделяться. Танкред Железная Воля поднялся и уважительно кивнул Джанин из глубины палатки, затем вернулся к чтению донесений.

— Молю, объясни причину своего визита, Джанин, — спросила Камелия, её свободная перчатка почти невзначай скользнула ближе к рукояти меча. — Ты явилась без приглашения, с оружием в руках, устроив переполох в лагере, отвечая на товарищеское уважение грубостью. Можно подумать, ты нарочно ищешь повод для оскорбления.

— Оскорбления? Никакого оскорбления нет, ни явного, ни скрытого, Святая Меча Камелия, — сказала Джанин. — Я пришла, чтобы...

— Дикарка прокралась сюда, отвечая на мой зов, — перебила Бертруда. Она взглянула на военачальницу и сморщила нос. — Без брони? Ты поломала свои побрякушки или решила, что жалость к твоему ничтожному облику подтолкнёт меня проявить милосердие и объявить перемирие ценой собственной чести? — Бертруда обнажила клыки и издала низкое рычание. Камелия моргнула и положила лапу на наплечник женщины, остановив её продвижение. — Где твоя почётная стража? Твой доверенный для запечатления этого события? Где сброд, который ты зовёшь военачальницами? Ты настолько боишься проиграть у них на глазах? В этом дело? Поэтому ты пришла одна, чтобы избавить себя от лишнего унижения? Что ж, если так, то хотя бы ты не питаешь иллюзий насчёт своих шансов, дикарка. Мне почти хочется тебя пожалеть. — Багряные глаза сузились. — Могла бы хотя бы принять душ, прежде чем ступать в присутствии высших. Твоё зловоние тебе подходит, но оскорбляет меня.

— Бертруда. — Спокойствие Танкреда оборвало её вспышку. Святой Меча ни на миг не оторвал взгляда от карты. — Ты будешь обращаться к нашей сестре с уважением, или я лично вынесу тебе выговор.

— Так вот как Ледяные Клыки чтят воительницу, отвечающую на вызов? Ха! Ценю честность. Мне не нужна ни броня, ни группа поддержки, чтобы увидеть, как ты грызёшь землю, ледышка, — широко улыбнулась Джанин, опустив головку Сказителя на землю и упершись лапами в набалдашник. — Хотя, пожалуй, начну звать тебя пламяшкой. Знай я, что в тебе таится такая буря, пригласила бы тебя в племя. Подойди и дай мне отведать, что сходит за ярость у твоего холодного рода.

— Я дам тебе больше, чем отведать, дикарка; я заставлю тебя пожалеть об оскорблениях, брошенных великому магистру и мне. Но я не дам тебе повода списать своё неминуемое поражение на нехватку доспехов. Нет, моё мастерство навеки впечатается в твой мозг вместе с воинским превосходством Ордена. Стража! — крикнула Бертруда, подзывая своих рыцарей.

Она раскинула руки, и они начали снимать с неё костюм, отсоединяя пластины от имплантатов. На кабелях виднелись янтарные вставки.

— Родня моя, к чему такие горячие слова. — Первый поднял лапы и встал между женщинами. — Разве мы все не братья и сёстры? Разве мы все не служители Династа и духовные дети Благословенной Матери и Близнецов? Разве не стремимся мы к одному и тому же будущему? Оставьте вражду и позвольте нам уладить разногласия мирно, за беседой, полной угощений и сладчайших напитков.

— Крайне неразумно сражаться в вашем состоянии, военачальница Джанин, — произнесла Камелия более дружелюбным тоном, метая кинжальные взгляды в Бертруду. Её перчатка отодвинулась от оружия. — Быть может, отложим дуэль или вовсе забудем про возникшее недоразумение?

— Невозможно, — ответила им Джанин. — Легкомысленная глупышка бросила мне вызов публично. Я не запятнаю достоинство своей стаи отказом или отступлением.

— Бертруда. Вы нанесли оскорбление нашим союзникам, не спросив нашего дозволения на вызов. Молю, госпожа, заберите своё требование обратно, — обратился Первый к своей соратнице.

— Мне жаль, великий магистр, — ответила Бертруда, оставшись лишь в жёлтом поддоспешнике, обнажившем её лапы и стопы. Она взяла копьё у мудреца и направила его остриё на Джанин. — Вы сияющий свет, идеал, к которому стоит стремиться. Слышать, как дикарка, недостойная даже омыть ваши ноги, поносит вас, унижение, слишком великое для меня, чтобы преодолеть или простить его. Эта злосчастная порождение песков будет повергнута наземь, с треском ломающихся костей. Я обещаю это, как Святая Меча!

— Глупо. — Джанин улыбнулась в ответ и расслабила позу. Усталость исчезла. Злосчастная. Синоним ненужной. Отвергнутой. Знала ли об этом Бертруда? Нет, она хваталась за соломинку. Её мать умерла давным-давно. — Зачем терять гордость так легко?

— Мудрецы, — вздохнул Первый и подозвал ближе шеренгу воинов. — Приготовьтесь оказать помощь обеим благородным бойцам. Госпожа Бертруда, госпожа Джанин, не соизволите ли вы сопроводить меня на арену...

— Мы сделаем всё тут. У меня не так много времени, — сказала Джанин.

— Согласна. — Бертруда взяла копьё обеими руками, слегка согнув ноги. — Прими стойку!

— Мне и так удобно. — Джанин ухмыльнулась.

Бертруда сорвалась с места, взметнув землю позади себя. Лезвие копья встретилось с восходящим древком Сказителя, и столкновение двух оружий породило ударную волну, переломившую один из флагштоков. Первый и Камелия уже стояли перед разносившими угощения посвящёнными, прикрывая молодёжь, пока часть палатки обрушивалась, а несколько оружейных стоек опрокинулись. Рыцари сомкнулись в плотное кольцо, служившее ареной.

Правая лапа Джанин выпустила древко. Левой рукой она оттянула выпад врага влево, заманивая Святую Меча ближе, и вогнала правый кулак в живот женщины, одновременно раскрывая челюсти. Укус сомкнулся на пустом воздухе, Бертруда разгадала её замысел и пнула Джанин по колену, тут же вернув дистанцию.

Стоило пустить в ход когти. С досадой подумала Джанин, чувствуя, как её раны раскрываются заново от напряжения. Пламя и битва оказались плохими нянями для её повреждённой шкуры. Град финтов, скрывающих истинный удар, надвигался на неё, и Джанин взяла оружие обеими лапами.

назадназад
1 ... 19 20 21 22 23 ... 44
впередвперед