— Святая Меча Бертруда настаивает на встрече с вами, — объявил Марко, входя в палатку Джанин.
Джанин отложила терминал и медленно выдохнула. Её раны давно зажили, но Максенс надавил на высшее командование, чтобы ей дали полных пять дней отпуска на восстановление. Ей! Будто она детёныш! А теперь у неё под палаткой стояли военные полицейские, сопровождая её повсюду, включая походы поесть или справить нужду. Капитан Кристобо лично допрашивал её насчёт дуэли с проклятой Святой Меча, предупредив, что не потерпит мести.
Это приводило её в бешенство, и она с головой уходила в обязанности, унимая гнев. Она навестила Марти, чтобы подбодрить её, и в итоге провела с ней разговор, ставший ещё более неловким из-за присутствия этих ублюдков из военной полиции. Ей хотелось найти Эшбрингер и попытать удачи против этой женщины, но с «нянями» рядом это было невозможно.
Она заперлась в палатке, читая отчёты, одобряя запросы, составляя расписание регулярных тренировок и сочиняя письма семьям погибших воительниц. Мартышкина притворялась, что оправилась, но Джанин видела насквозь этот обман и взяла бремя на себя, извещая семьи погибших членов её стаи, чтобы ничто не напоминало подруге о трагической потере дочери.
Закончив этот скорбный долг, она навестила раненых товарок и в итоге была несколько разочарована, узнав, что Бездушную пришлось ввести в медикаментозную кому. Максенс назначил не менее трёх дополнительных операций её старой подруге, чтобы исправить повреждения, нанесённые неисправными имплантами.
— Пусть тратит время, стоя до рассвета, мне всё равно, — спокойно сказала Джанин, делая пометку, где остановилась в чтении отчётов о неисправном снаряжении.
Чак не лгал; стая держалась на последнем издыхании в плане снаряжения. Даже самые почитаемые и великие стаи — Альфы, Предайг и Драгены — с трудом поддерживали боеготовность, несмотря на первоочередное пополнение запасов. Сварные бронепластины больше не обладали обычной прочностью, поскольку второсортные сплавы заменили диамодит. Она проткнула пальцами шов и сочла его непригодным для затяжного боя. Нехватка гранат, боеприпасов для кускострелов... вот это беспорядок. По крайней мере, энергетических элементов хватало с избытком.
Проглотив гордость, Джанин отправила сообщения всем, кого знала, уведомив Династа, Тилла Инго, Пожирателя, Орден Ледяных Клыков и Постороннего о плачевном состоянии своей стаи. Сюзерен пообещал вколотить разум в Разорительницу; Пожиратель и Посторонний хранили молчание; Инго не ответил; а Орден откликнулся немедленно, поделившись своими оружейными складами. Волчьи ведьмы жаловались на нелепость использования «горохострелов» и винтовок без стоящей отдачи, предоставленных армией, но военачальнице было всё равно. Она написала официальное благодарственное письмо Ордену и заставила свою стаю тренироваться с новым оружием. Другие стаи последовали примеру, рыча от унижения.
Увы, большего она сделать не могла. В каком-то смысле желание Чака исполнилось. Армия стояла лагерем у павшей столицы три дня, завершая эвакуацию и прочёсывая регион от налётчиков. Разорительница и Кристобо набирали добровольцев из беженцев, призывая самых молодых преступников, чтобы пополнить ряды Третьей. Появилось несколько Итернийцев, людей из какого-то новостного агентства. Они ползали по городу, точно надоедливые позвоночные клещи, беря интервью у солдат и записывая преступления Техно-Королевы. Племя Волка игнорировало их ради всеобщего блага.
— Спасибо, Марко, — Джанин взяла отчёты из его лап и бегло их прочла. Запасы еды сокращались, но Чак и бывшие вожаки мятежников решили эту проблему. — Постой, — она остановила сына, прежде чем он успел ускользнуть. — Посиди со мной.
Джанин порылась в сумке, нашла шоколадный батончик и бросила его Марко, чтобы поднять настроение. Шоколад был своего рода недавним переоткрытием из Старого Мира. В Итерне он никогда по-настоящему не исчезал, но и Возвратителям, и Клятвоберущим пришлось преодолеть немало препятствий, прежде чем восстановить старые лакомства, и эти продукты оставались крайне дорогими во Внешних Землях. Но, Духи свидетели, радостное выражение на морде Марко, когда его клыки сомкнулись на шоколадном батончике, стоило каждого токена. Разорительница была права. Старый Мир, может, и уничтожил себя, но его чудеса стоило переоткрывать заново, а останки его культуры и истории послужат фундаментом для лучшего завтра.
Возвратителям больше не приходилось нормировать еду, держа половину населения на питательной пасте или грибах. Новости сообщали о создании обширных сельхозугодий, где тысячи и тысячи кузаков, больше, чем она когда-либо могла представить существующими в мире, мирно паслись на траве, обеспечивая государство молоком и мясом. Плодородную почву выращивали искусственно, порождая целые отрасли, дающие хлеб и овощи в изобилии. И если пропаганда говорила правду, это было лишь началом. Рабочие места открывались день ото дня; государство закупало у Итерны генетически улучшенных коров, возвращая нации белое молоко; а эксперты по природе трудились сверхурочно, восстанавливая леса вслед за распространяющимся терраформированием.
Чем я займусь во времена мира? Может, стану наставницей для молодых детёнышей? Она отбросила эти бессмысленные мечты. У неё не было шанса увидеть этот день не тогда, когда пали воительницы лучше и сильнее. Но кто-то другой сможет.
— Как у тебя дела с сёстрами? Всё хорошо? Никто тебя не обижает? — спросила Джанин, не зная, как правильно задать этот вопрос.
— Лучше, чем хорошо! — ответил Марко, не торопясь наслаждаясь сладостью молочного шоколада, тающего во рту. — Нетерпеливая научила меня вязать петлю, чтобы таскать ящики. Мы с Богданом до блеска отполировали пластины песком. Нисси дала мне советы, как собирать кускострел. Я хотел попробовать гранаты, но она рассмеялась и сказала, что для такого веселья ещё рано. И ни одна девчонка не пинала меня уже несколько месяцев! Армия это здорово, мама! Намного лучше ям; здесь все такие услужливые и уважительные!
— Если бы. — Джанин грустно улыбнулась, вспоминая друзей и товарок, потерянных в войнах. — Нет, Марко, армия обычно рано или поздно означает войну. А войны это лишь бессмысленная боль, ненависть, ярость и смерть.
— Тогда зачем мы воюем? Разве нельзя остаться в своих деревнях? — Его уши дёрнулись.
— Можно, но тогда война придёт к нам сама. Мы сражаемся, чтобы положить конец самой нужде в войне. Чтобы освободить тех, кто не способен спасти себя сам, — сказала Джанин, откинувшись на спинку стула. — Я хорошо помню своё первое задание. Это была простая зачистка; группа работорговцев захватила поселение близ нашей границы. Мы подкрались к его краю и заметили людей, требующих свободы своих малышей, детей, как их называют Нормалы. Выстрел в колено был им ответом, а затем главарь работорговцев приказал подвесить раненого на всеобщее обозрение, чтобы показать, что бывает с теми, кто навлекает её гнев. Мы ударили именно в этот момент. — Джанин закрыла глаза, ускользая обратно в тот день, когда потеряла себя в ярости. — Той ночью мы потеряли брата и сестру, а к концу всего я разорвала умоляющую работорговку пополам и пировала её останками. Освобождённое поселение находилось далеко за пределами наших границ. Не напади мы и наша родня была бы жива до сих пор, Марко.
— Но поселенцы бы пострадали. — Он кивнул, понимая, что она имела в виду.
— Тут немного больше, чем просто это, — она выпустила коготь и начертила круг. — Один из спасённых поселенцев позже основал крупнейшую медицинскую клинику во всей Армии Возвращения. Кое-кто из медиков, отвечающих за наше исцеление, учился именно в этой клинике. А оставь мы работорговцев в покое, они бы рано или поздно пришли в наши земли. Так что видишь: что посеешь, то и пожнёшь. Наши жертвы не напрасны.
— Понял. — Детёныш энергично кивнул. — Убивать плохих парней. Спасать хороших.
— Опять неверно! — рассмеялась Джанин, потянулась через стол, подхватила Марко и усадила его к себе на колени. — Марко, мир не чёрно-белый. Представь поселение, даже целую нацию, которой правит не тиран, а совет, группа людей, и они отказываются присоединиться к нам. Они хорошие или плохие?
— Не знаю, — заявил Марко. — Отказываясь от предложения Династа, они лишают свой народ процветания. Но... они совершают что-то плохое?
— Не-а, — она погладила его по голове. — Конечно, кое-какие их законы могут быть жестокими, но кто сказал, что мы безупречны, а? Государство пытается их убедить или подкупить их руководство, и всё же мы часто покоряем таких упрямых соседей, насаждая им Общий язык и нашу культуру.
— Но зачем? — спросил сын. — Если они не угнетают свой народ...
— Множество причин. Мир жесток. Немногие нации, которые Династ пытался оставить в покое, пережили бойню от рук более жестоких групп. Сотни детёнышей, забитые до последнего. — Она закрыла глаза, и перед её взором мелькнул образ сломанных, выбеленных костей, насаженных на колья. Возмездие, которое устроила за это Террифик, было впечатляющим. — Или они найдут опасную технологию в руинах и развяжут ещё один катаклизм, подобный тому, что вынудил Армию Возвращения покинуть Опустошение. Мы покоряем их ради их же блага, и, следовательно, мы обязаны делать всё, чтобы сохранить им жизнь. Ведь мы сильны, а они нет. Следующий вопрос. Дети, выросшие под властью Искажённых... кто они?
— Порождения зла. — Марко серьёзно кивнул. — Они едят пленников заживо, пытают невинных. Хуже некуда.
— И всё же Чак... — С кем сейчас, вероятно, трахается твоя сестра. Джанин хотела сказать это, но лишь улыбнулась, осознав, насколько сильно эта мысль её тревожила. Она всегда считала себя довольно открытой, но вот она, ворчит про себя, точно шаманка. — ...пришёл к нам из их рядов, и шоколад, который ты съел, из его лавки. Убей его солдаты, покорившие его племя, мы лишились бы мастерского управления логистикой, спасшего нашу родню бесчисленное множество раз. Марко, тебе нужно понять, почему мы, несмотря на нашу дикую природу, подчиняемся военному закону и берём пленных. Дети, выросшие во тьме, никогда не видевшие света... неужели мы настолько лучше их, чтобы обрекать их на истребление лишь потому, что им выпала несчастная судьба родиться под властью безумной мрази? Обладаем ли мы моральным превосходством решать, стоит ли истребить их всех до единой души лишь потому, что Духи одарили нас Благословенной Матерью? Нет. Я убью любого, кто встанет против меня в бою, это да, но я верю, что милосердие никогда не бывает напрасным. Если мы поддадимся жажде крови, какой мир мы построим? Уж точно не тот, в котором стоит жить.
— Значит, оберегать хороших людей, разить злодеев везде, где можешь, и проявлять милосердие, когда возможно, — сказал Марко.
— Не когда возможно. Когда того требует закон, когда это не идёт вразрез с заданием, и когда это разумно, — поправила его Джанин, позволив янтарному пламени вспыхнуть заново в её глазах. — Пощадить солдата правильно. Пощадить гражданского обязательно. И я зарублю любую душу, пытающуюся навредить детёнышу-Нормалу. Но какой смысл проявлять милосердие к работорговцу, серийному убийце или предателю? Суд, казнь... такая трата времени для всех. Никогда не скупись на сострадание, но и не будь дураком. Пользуйся здравым смыслом.
— Верно, Военачальница. Мы чудовища и ничего больше. Милосердие не наша монета для раздачи, но мы вполне можем попытаться. Чудовище покоряет всё на своём пути, включая собственную природу. — Приятный голос раздался позади неё, и Джанин на секунду замерла, потрясённая тем, что кто-то подкрался к ней в её собственной палатке.
Длинные, тонкие пальцы появились на краю её поля зрения, обвивая её, точно паучьи лапы. На миг Джанин подумала, что Террифик вернулась из загробного мира, чтобы отомстить ей за то, что та оказалась недостойной наследницей. Зачем ещё её призрак являлся бы так часто в последнее время? Однако, когда неестественный свет озарил палатку, Джанин выдохнула. Она развернулась, прикрыв собой Марко, и встретила взгляд Разорительницы.
— Благословенная Мать, — в один голос сказали она и Марко, признавая её превосходство. Джанин прижала лапу ко рту Марко, оберегая его. — Зачем ты здесь?
— Династ меня разбудил, — Разорительница убрала лапы. Палатка военачальницы была достаточно просторной, чтобы вместить стойку её силовой брони, и всё же туша Благословенной Матери поглощала большую часть свободного пространства. — Я слышала, ты просила помощи у Ордена.
— Это был мой долг перед стаей, — строго сказала она. Духи, будь оно всё проклято; унизительно или нет, она будет пресмыкаться сколько потребуется, лишь бы поддержать своих воительниц в наилучшей форме.
— Такая усердная девочка. Первый рассказал мне нечто интересненькое, Джанин. — Разорительница наклонилась и принюхалась, её глаза были почти больше всего тела Марко. И она всё ещё росла! Все это видели; после убийства Техно-Королевы Благословенная Мать немного увеличилась в размерах. Джанин с трудом представляла, каким будет её предел вообще. — Ты сдерживалась против Святой Меча. Намеренно. Мой гнев на тебя... был неуместен. И за это я хочу предложить возмещение.
— Ты считаешь меня слабой? — прорычала Джанин, спрыгнув со стула и спрятав Марко за спиной. — Благословенная Мать или нет, я отказываюсь! Я Джанин! Мои изъяны мои собственные, и мне не нужно проклятие, чтобы вознестись! Я никогда, никогда не стану перевёртышем!
Она ожидала, что коготь рассечёт её от головы до пояса за такую дерзость, оставив две половины её тела пытаться устоять, её разорванный мозг будет стараться удержать мысль, её исцеляющие процессы будут захлёбываться, а затем челюсти Разорительницы сомкнутся на останках, пожирая...
Благословенная Мать усмехнулась, разрушив иллюзию. Это не был безумный смех, и не была насмешка. Разорительница звучала как светская дама, только что услышавшая превосходную шутку от своего кавалера.
— Нет, этот путь не для тебя. Ах, наконец-то я тебя вспомнила, Джанин, — сказала Разорительница. — Четыре раза ты принимала верные решения в моём присутствии. Ты сдержала порыв ударить ангела. Простила свою мать. Остановила моё безумие и спасла жизни. И проявила достаточно мудрости, чтобы трепетно отнестись к нашему будущему. — Разорительница выдохнула облако пара и оставила запаховую метку на щеке Джанин. — Добро пожаловать во внутренний круг, военачальница. Пожиратель прибудет утром, и нам предстоит с ним встретиться. Ты свободна сейчас?
— Мне всё ещё нужно учить сына, — упрямо ответила Джанин, проклиная командующую за то, что та испортила момент для душевного разговора с Марко.
— Тогда продолжай; у нас полно времени. — Разорительница отодвинулась к краю палатки и легла на землю, закрыв глаза.
У Джанин в палатке хранилось разное имущество, включая кожаную куртку, оставленную Террифик, теперь служившую реликвией, напоминающей о матери. Она также хранила сундук со стеклянной посудой, изготовленной в Старом Мире, подаренной ей Национальным музеем в качестве сувенира за спасение ценных артефактов от налётчиков. Джанин не находила чашам практического применения и боялась разбить такие прекрасные вещи. Как следствие, она никогда из них не пила, лишь изредка доставая их, чтобы отполировать, тренируя пальцы в осторожном обращении с хрупкими предметами.
Помимо этого, у неё была пустая упряжь, стойка с оружием, другие трофеи и семейный камень, перечислявший её прямую родню и их потомков. Теоретически Разорительница должна была бы раздавить всё это своей тушей. Но каким-то образом, почти сверхъестественно, женщина помещалась внутри палатки, занимая ровно столько места, сколько нужно, не уничтожив ничего и не отправив Джанин с Марко в полёт.
Джанин достала книгу из рюкзака и начала задавать Марко вопросы об истории племени, спрашивая о дате, когда их имя официально добавили к нации, и об основателях. Шаманки исполняли эту обязанность в ямах, обучая детёнышей счёту, законам физики и разъясняя законы нации. Поскольку она завершила обучение сына под началом шаманок, теперь на ней лежала обязанность обеспечивать его развитие.
Разорительница хранила тишину. Её сердцебиение звучало, точно барабан, медленно, но ровно, и Джанин гадала, как Благословенная Мать вообще могла к кому-то подкрасться с таким грохотом в груди. Дыхание, вырывающееся из её пасти, напоминало жар из топки, напомнив Джанин о приятной пустыне вокруг их деревни.
— Очень хорошо, Марко. — Джанин перевернула страницу. — А вот сложный вопрос...
— У тебя есть вопрос! — рявкнула Разорительница, заметив взгляд Марко. — Ну же, спрашивай. Юности не следует сдерживать любопытство; запомни это раз и навсегда.
— Простите, — Марко попытался поклониться, но стук гигантского пальца сотряс палатку, заставив военных полицейских заглянуть внутрь и спросить, всё ли в порядке. Разорительница их проигнорировала. — Ваш мех, — Марко наконец нашёл в себе смелость спросить. — Правда ли, что один-единственный волосок может рассечь руку пополам?
Разорительница могнула, и агрессия исчезла с её лица. Вместо неё в глазах появилось что-то похожее на озорное веселье. Она протянула руку к Марко.
— Потрогай, детёныш, — скомандовала она, и Марко повиновался, сперва прижав один палец, а затем всю ладонь.
— Мягкий. Гладкий. Как шёлк, — прошептал он в изумлении, и прародительница рассмеялась.
— Острый мех! Божественная наследница! Благословенная Мать! — Разорительница покакачала головой и снова опустила её на лапы. — Серьёзно, кто распространяет эти слухи обо мне? Нет, детёныш. Я не божественна и не мать, и уж точно не ёж. Я Разорительница, чудовище, и ничего больше.
— Тогда дай мне поговорить с сыном спокойно, — рявкнула Джанин, отмахнувшись от военных полицейских. Им было бы не под силу остановить Разорительницу, сорвись командующая, но она всё же ценила их преданность и готовность помочь. Возможно, она была к ним несправедлива.
Выражение лица Марти, когда ей пришлось убить собственную дочь... Её собственные прекрасные детёныши, либо мертворождённые, либо убитые в ямах, преследовали её. Потери в бою, фатальные неисправности, кровавое соперничество, смертоносные доминирования, старость, отбраковка... смерть, смерть, смерть. Её тошнило от смерти до смерти.
— Марко. Твои колени всё ещё болят? — мягко спросила Джанин сына.
— А? Нет! Ну, немного беспокоят, но я же весь день на ногах! — Марко спрыгнул со стула и сделал несколько приседаний, чтобы показать, что с ним всё в порядке. Но она заметила легкую дрожь, когда его колени сгибались. Всего лишь незначительный изъян, но он был. Всё потому, что она не смогла выносить его спокойно, как подобает настоящей матери.
— Марко, — Джанин заставила себя звучать ласково и тепло, не желая пугать сына. — Как бы ты отнёсся к тому, чтобы стать изгнанником?
— Мама? Военачальница? — Марко запнулся, теребя берет в лапах. — Я сделал что-то плохое? Если так, я это исправлю! Пожалуйста, не выгоняй меня; я....
— Я никогда тебя не выгоню, Марко. Ты навеки мой сын. — Я люблю тебя. Ей хотелось это сказать, но она сдержалась. Никаких признаков слабости перед семьёй. — Я не была идеальной матерью. Я не дала тебе достаточно жизненной силы; я не смогла дать тебе сестёр, чтобы защитить тебя в ямах...
— Но ты забрала меня оттуда! Ты спасла меня, мама! — Она подняла лапу, останавливая его порыв.
— Но я могу дать тебе будущее, ради которого стоит жить, — продолжила Джанин, будто ничего не случилось. — Марко, твой отец и я скопили немного токенов. Я не то чтобы бедна, знаешь ли. Я могу попросить о помощи и купить тебе дом в Центральных Землях. Ты сможешь пойти в настоящую школу и жить нормальной, мирной жизнью той, которую обещал нам Династ. — Она быстро продолжила, пока он колебался. — Ты не будешь один! Сеть сильно расширилась в наши дни. Мой ранг даёт мне определённые привилегии, так что мы сможем разговаривать каждый день! И в Центральных Землях полно шоколадных лакомств. Подумай об этом: ни одна девчонка не посмеет тебя ударить; ты увидишь чудеса мира своими глазами...
— И оставлю тебя сражаться за мою безопасность в одиночку? — прямо спросил Марко.
— Марко. Ты здесь умрёшь. Твои братья умрут. Твои сёстры умрут. Придёт день, и я сама погибну в какой-нибудь канаве, забытая и одинокая. — Джанин сказала ему правду, чтобы напугать его. — Нет никакой благородной смерти в бою. Песни и легенды, которые рассказывают шаманки? Они о мёртвой родне, никогда не знавшей покоя при жизни. Умереть на поле боя либо больно и уродливо, либо мгновенно, если повезёт. Племя Волка сражается, чтобы будущие поколения всех людей могли наслаждаться миром. Ты часть этого поколения! В Центральных Землях ты сможешь создать семью и быть счастливым. Не притворно счастливым, чтобы успокоить меня, не спорь со мной, Марко, я не слепа! По-настоящему счастливым! Представь, как держишь своих детёнышей, не боясь увидеть их мёртвыми!
— Это будет значить оставить тебя и нашу родню нести бремя в одиночку, — грустно сказал Марко. В его янтарных глазах читалась решимость. — Нет, мама. Я Волкород! Наш долг служить щитом для слабых. Пусть я слаб и хрупок, но я никогда не оставлю тебя и свою родню нести долг в одиночку.
— Правильный выбор, детёныш, — усмехнулась Разорительница. — Чудовищам место с чудовищами.
Неужели тебя разорвет, если ты заткнешься? Она подавила порыв схватить топор и вонзить его в лоб Разорительницы. Это была не вина прародительницы. Джанин не сумела убедить своего мальчика выбрать более счастливый путь в жизни. Она подобрала учебник и нашла страницу.
— Если ты когда-нибудь передумаешь, Марко, предложение остаётся в силе, пока я жива. — Она перевернула страницу, жестом приглашая сына сесть. — Продолжим, на этот раз без перерывов. Вот сложный вопрос. В Жарких Землях, Разорённых Землях, Пустошах и Опустошении исключительно высокие температуры, делающие их часто опасными для не-Новых Видов. Почему так?
— Эм... — Марко почесал затылок, и она дала ему время собраться с мыслями. Нормалы изучали эту тему в восьмом классе, так что она не стала бы винить его за забывчивость. Тема была бесполезна в их жизни и довольно скучна. — Я знаю! — просиял он. — Это солнце! Нашу планету защищает слой атмосферы, но Истребление его истончило. В конце концов, во время него применялось сверхоружие. Процесс терраформирования медленно его исцеляет, формируя плотные облака над нашими небесами, но, несмотря на труды Великих Наций, он восстановился ещё не везде.
— Не совсем верно, — прошептала Разорительница Марко, прикрыв рот лапой. — Слышал когда-нибудь о наномашинах, детёныш? — Марко кивнул, и командующая продолжила: — Безумцы выпустили их во время Истребления, и части роя всё ещё витают в атмосфере. Представь постоянное увеличительное стекло, нависшее над землями...
— Командующая! — повысила голос Джанин. — Никаких подсказок!
— Что? — Благословенная Мать встрепенулась и склонила голову набок. — Я ничего не делала. У тебя нет доказательств, Джанин.
— Я видела, как ты шепчешь моему сыну!
— Понятия не имею, о чём ты.
Я как будто имею дело с двумя непослушными детёнышами, которых мне нельзя отшлёпать!
— Пожалуйста, воздержись от добавлений, Командующая, — попросила Джанин, скрежеща клыками. — Я планировала просветить сына на эту тему сегодня вечером...
— То есть он не знает? Отлично! — Чёрная туша сбила Джанин с ног, и Разорительница заняла её место. — Класс, слушайте внимательно. Нанотех, частью которого являлось нанооружие, играл жизненно важную роль в Старом Мире. Представьте лазерный скальпель, формирующийся в руке врача во время операции, автоматически чистящийся пол или стальную волну, обтекающую человека, формируя броню. Нанотех подарил нам великие чудеса, создав множество механизмов, способных к самовосстановлению, но он же служил источником великой опасности, когда его программирование шло наперекосяк. Чтобы понять масштаб потенциальной опасности, сперва нужно понять, где он применялся... Может, перестанешь вести себя как сука в течке? У нас тут урок! — рявкнула Разорительница на Джанин, пока военачальница пыталась оттолкнуть великаншу прочь. — На чём я остановилась... применение нанотеха. Помимо того что он служил инструментом, его продавали по подписке пациентам, страдающим от различных недугов. Представь ситуацию: твой желудок больше не вырабатывает соки для переваривания пищи. Нанотех может решить проблему, пять кредитов в месяц, пожалуйста! Заплати, и твои неисправные органы будут работать как новые на срок подписки.
— А разве эта магия не могла бы исцелить больных? — осмелился спросить Марко.
— Это не магия, это технология, малыш. И да, могла бы, но это принесло бы меньше прибыли костюмам. В конце концов, если исцелить человека раз, и...
— Кто такие эти костюмы?
Джанин сжала кулаки, но затем заметила ухмылку Разорительницы и неподдельный интерес на лице Марко. Командующая тоже изголодалась по нескольким дням без насилия, и кто она такая, чтобы отказать ей в этом коротком прикосновении к нему? Она села рядом с сыном и прослушала трёхчасовую лекцию, в которой Разорительница подробно объяснила применение и использование нанотеха, разницу между наномашинами и самовоспроизводящимися роями, как оружие массового поражения класса нанотех меняло климат целых регионов на века, и почему Великие Нации запретили определённые виды использования этой технологии в войне, в частности отметив создание ситуаций, где наномашины имитировали раненых, заманивая солдат, как военное преступление.
Мы больше, чем просто чудовища, Благословенная Мать. Военачальница обняла сына. И ты тоже.