Глава 32: Бой за Экологическое поселение 647
Глава 39 из 44
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 32: Бой за Экологическое поселение 647

Глава 39

Глава 32: Бой за Экологическое поселение 647

Как они провернули это так быстро? Назойливая мысль пульсировала в мозгу Джанин, пока она назначала векторы наступления, а их сферы преодолевали шестьдесят километров менее чем за три минуты и спускались на город. Энергия, потребовавшаяся для управления магнитными силами ради такой точности и скорости, ненадолго вывела из строя главный щит ползуна, но это мало что значило: танковые дивизии прикрыли его с флангов, пока мощные орудия приходили в готовность, чтобы поддержать стаю.

Оборона города была не слабой. Четыре сторожевые башни и высокие укреплённые стены давали хорошо защищённые позиции, откуда солдаты могли вести огонь из 160-миллиметровых миномётов, отбиваясь от штурма. Минное поле и проверенные датчики должны были предупредить защитников задолго до визуального контакта. Так как же? Самоуспокоенность? Некомпетентность? Предательство?

Не так важно, решила Джанин, осматривая приближающееся поселение. Окуляры её шлема проецировали на сетчатку изображение с внешних камер, а благодаря связи с другими сферами Волкороды видели почти во всех направлениях. Многих из Новых Видов, впервые использовавших эту технологию, такое обилие информации могло дезориентировать и запутать, и в первых боях им приходилось полагаться на успокоительные стимуляторы. Но когда боец привыкал к этому странному зрению и приучался доверять сложной операционной системе брони, он выходил за пределы обычной ситуационной осведомлённости.

На дисплее вспыхивали значки, отмечая изрубленные тела защитников. Несколько вражеских патрулей дозора высокомерно шагали по разрушенным стенам. Затем, подобно падающим звёздам, сферы ударной стаи прорвались внутрь, возвестив о своём прибытии громовым каскадом камня и дрожью взрывов, когда металл встретился с землёй, размазав нескольких чужаков на пути. Десантные аппарели открылись, и Джанин вырвалась наружу раньше, чем первый труп коснулся земли.

Большинство зданий здесь, от простых баров до жилых блоков и школ, представляло собой сплав бетона и стали, спроектированный так, чтобы служить ещё и оборонительными сооружениями против подземных хищников. Полосы дыма поднимались из окон; тяжёлые колёса катились по детским площадкам, расплющивая их и соседнюю зелень. Склады лежали разбитыми, и длинные вереницы согбенных фигур выносили из них товары, доставляя их в центр поселения. Вспыхивали новые значки, добавляя красный, цвет союзников, и синий, цвет врага — толстых на вид ублюдков. Камеры десантных капсул транслировали собственную картинку, а их радарные волны создавали обновлённую карту зоны боя.

Сегодняшняя добыча носила разномастную силовую броню, инкрустированную украшениями, золотом, дешёвыми минералами или просто жёлтой краской. Их мешанина каким-то образом обеспечивала полную защиту, несмотря на нелепую сборку. На поясах у них висели мясницкие тесаки и кривые клинки, а огромными ружьями они запугивали население. Район хранил следы интенсивного артиллерийского обстрела: защитники бились за каждый дом в отчаянной попытке замедлить вторжение, оставив улицы заваленными обломками ; зазубренные концы разрушенных зданий теперь торчали в небо.

Джанин вобрала всё это за долю секунды, сосредоточившись на главной задаче. Бронетранспортёры стояли наготове, чтобы заполнить свои клетки рабами и богатствами. Большую часть населения выгнали из руин и плетьми согнали на главную площадь, где тела мэра и его семьи висели вниз головой на осквернённой статуе Династа, а из их ртов капал расплавленный металл. Больные, старики и слишком маленькие дети работорговцев не интересовали; великан выволок из дома обезумевшую мать и швырнул её детёныша на мостовую. Нога поднялась, готовая растоптать плачущего малыша…

— Племя Волка! — Джанин выстрелила из энергетической винтовки. Вспышка молнии поглотила забрало налётчика, вызвав короткий вопль, когда луч испарил всё на своём пути, добравшись до дерьма, служившего мозгом этому идиоту. Она спокойно кивнула женщине, дабы та подобрала детёныша и спряталась. — Находящиеся под нашей опекой взывают о спасении и возмездии! Дрогнем ли мы?

— Никогда! — раздался ответ, и ударная стая вырвалась из сфер. Камелия, гордая святая меча, вкусившая благословенного молока Близнецов, добавила свой клич к общему кличу.

И охота началась.

Разведчица стаи Альфы выругалась, её палец замер над спусковым крючком: система «свой — чужой» опознала группу граждан на линии огня и ограничила подвижность брони. Саркисян рассмеялась, прыгнув в схватку и отбив лбом плоскость клинка, нацеленного в старика. Волчья ведьма швырнула налётчика на землю, отпустила хватку, прижала ствол кускострела к его животу и сделала несколько выстрелов в упор, превратив его внутренности в жижу.

— Никаких вторых дублей, — захохотала гигантская волчья ведьма, топча голову пытавшегося встать налётчика.

— Солдаты! — Топор Джанин рассёк шею очередного врага. — Позолоченная мразь выживает с дырой в животе. Без шансов — по выстрелу в каждую голову.

— Так точно! — Выстрел Игнация разворотил колено противника, и разведчик из стаи Драгены подпрыгнула, пнув забрало врага. Когда тело коснулось земли, самец спокойно выпустил два патрона в крутящуюся голову.

— Стоять! Уроды! Ни нога вперёд, мутанты! — закричал на ломаном Общем паникующий налётчик на пути стаи Элэд, коверкая ударения. Он нацелил оружие на граждан, выносивших товары из магазина. — Металл сундук, нога ступи вперед, они исчезать! Назад…

Военачальница вышла из облака дыма, сокращая расстояние до заложников и не говоря ни слова. Коса Элэд двигалась, собирая тяжёлым лезвием пули, выпущенные обезумевшим захватчиком. Почти ленивое движение запястий развернуло косу в обратную сторону, и горизонтальный разрез через живот рассёк налётчика надвое, сведя его вопли к шёпоту.

— Долго же вы шли! — прокричал старик с грубым смехом, помогая подняться плачущим девочке и мальчику.

— Охота, — сказала Элэд в пустоту, подбирая всё ещё дёргающиеся останки. Она подняла тело и подбросила над головой, смеясь, пока красная волна обрушивалась на неё. — Охота! Охота! Убийство! Бойня! Резня!

— Ага, я понял намёк, — сказал старик и заковылял прочь, уводя ребятишек в безопасное место.

Элэд шла вперёд, не пытаясь скрываться, и коса летала у неё в руках, пока она вычерчивала в воздухе слепяще быстрые дуги и косила всех на пути. Выстрелы, гранаты и даже ракеты аккуратно рассекались или отводились в сторону, пока военачальница входила в самые взрывы, защищённая боевой бронёй и невероятным мастерством. Потерянная в убийственном тумане, Элэд видела лишь узкий коридор, где кричали и стреляли тени, тщетно пытаясь выжить.

Джанин не вмешивалась, доверяя способности названой сестры отличать соплеменников от врагов. Для той это было в порядке вещей.

Элэд заслужила свой ранг на далёком поле боя, пробираясь по полям, изрытым артиллерийскими воронками, а затем выживая в удушающей тесноте канализации, ведущей в город. Она сделала это, будучи простой волчьей ведьмой, веря, что следует за своей военачальницей. Свидетели позже вспоминали, как она называла военачальницу по имени и просила женщину замедлиться, даже сражаясь с тяжёлой техникой. Лишь когда Зеро догнала её и спросила о предмете у неё в руках, Элэд поняла, что всё это время несла косу военачальницы вместо кускострела. Военачальница погибла, и в ярости берсерка волчья ведьма возвысилась, ведя свою стаю к победе и прорвав осаду.

Камелия мелькнула мимо группы врагов, и её копьё было слепящей вспышкой, отсекающей конечности. Противостоявшие ей умирали, а святая меча стреляла в тандеме с Анджи, снимая тех, кто пытался отступить к центру поселения. Ни та, ни другая не тратили время на добивание раненых, поручая это двум самцам и разведчице их небольшой команды, пока святая меча и волчья ведьма продвигались вперёд.

Предайг шла рядом со своими солдатами, не бросаясь вперёд, как все остальные. Её точные взмахи рассекали грудные клетки, а удары ногами отправляли большие каменные куски в более далёкие цели, открывая их для её стаи. Она дышала ровно и двигалась без тени замешательства, несмотря на возраст. Предайг относилась к этому бою не иначе как к учебному, придерживаясь лишь основ.

Ударная стая уже рассеялась. Джанин и Элэд двигались к центру, Предайг — на юг, а Камелия — на север. Это было неизбежно, ведь сферы приземлились далеко друг от друга, чтобы избежать возможного столкновения. Но не было причин отказываться от такой стратегии. Пока что их несли вперёд элемент внезапности и ужас. Такое долго не продлится. Загнанный в угол трутень всегда огрызается.

Сломай трахею, и тело умрёт. Но где? Где мог прятаться предводитель налётчиков? Ближе к главным богатствам, без сомнения. Покончи с этой целью, и организованного сопротивления не будет. Джанин была готова поставить на это жизнь. Она делала так сотню раз.

Далёкие крики и треск дерева отвлекли Джанин. На севере должна была находиться часовня, посвящённая Планете. Это верование было странным; его священники часто вели молитвы в скромных зданиях из сухого дерева, учили верующих относиться к другим так, как они хотели бы, чтобы относились к ним, и распространяли евангелие о врождённой доброте мира. Ложь, но сладкая, и Племя Волка ничего против неё не имело. Доброта проистекает из долга, а священники совершали акты милосердия даже в опасных пустошах, сами того не зная исполняя свои обязанности в отношении общества. Они могли заблуждаться, но всё равно заслуживали уважения племени.

Интеллект брони Джанин услужливо переключил её зрение, показав изображение, снятое сферами при посадке. Она увидела горящий деревянный каркас, всё, что осталось от часовни, и пленников, запертых в её центре. Жестокие уроды содрали кожу с ног и рук священников, оставив их умирать от потери крови и жара. Священников связали в лежачем положении у деревянных столбов перед их молельней, а паству бросили внутрь гореть.

— Камелия, веди Игнация, Анджи и этих троих спасать наших людей из огня. Пощады не давать, — быстро приказала Джанин, назначив святой меча двух самцов из стаи Драгены и разведчицу Альфы. — Остальные сходятся ко мне. Сёстры, братья! Охотьтесь. Пируйте на тех, кто смеет поднимать руки на людей под защитой Племени Волка! Топчите каждого, кто сопротивляется Династу! Превратите их в угасающее воспоминание! — Джанин произнесла вторую часть Дикой Клятвы, обета, который Волкороды дают при вступлении в боевую стаю.

Так близко к Центральным Землям местность уже не была безжизненной и бесплодной. Здесь были теплицы, компактные специализированные купола для выращивания овощей, а воздух был прохладнее и слегка влажным. В отличие от севера, здания здесь не были утилитарными крепостями, где за узкими бойницами окон вся община спала с оружием в руках. Нет, это были жилые дома; люди здесь начали забывать страх быть избитыми, порабощёнными и угнетёнными. Милые рисунки детёнышей покрывали серые каменные поверхности, на подоконниках сушилась одежда, а рекламные щиты, зазывающие в скоро открывающийся театр, стояли вдоль дорог, построенных для гражданского транспорта…

И этот мир был разрушен. Купола теплиц разбиты, растения увядали на воздухе. Пламя слизывало детские рисунки, а тела убитых детёнышей остывали, пока их родители кричали и проклинали жестокую судьбу. Пули изрешетили рекламные щиты, и не было слышно песен.

Они не выли. Не в этот раз. Цель воя — деморализовать и напугать противника до капитуляции, служа инструментом сокращения потерь или средством связи. Пока они неслись по кровавой мостовой, Волкороды разделяли одно желание.

Услышать песню другого рода.

— Тех, кто угрожает миру наших земель, мы уничтожим! — Волкороды, кроме Камелии, повторили вслед за Джанин, когда она произнесла последнюю часть клятвы, а Ледяной Клык произнесла ту же фразу секундой позже. Они втянули воздух. Чёрные, пятнистые и белые, объединённые общим горем. Вонь опорожнённых кишок, крови и дыма заполнила их ноздри. И страх тоже; они вдыхали его, составляя карту местонахождения заложников по одному лишь запаху.

Гражданские, снабжавшие Волкородов лекарствами, бронёй и припасами, люди, чьи предки спасли Племя Волка и имели полное право рассчитывать на защиту, теперь лежали мёртвыми или были захвачены. Потеря родных и друзей на войне была понятна и во многом простительна. Но это? Этот ужасный провал требовал не просто мести, а эффективного, безжалостного истребления, чтобы не осталось даже следа этой жестокой мрази, способной осквернить кого-то ещё.

Захватчики навлекли на себя кровавый долг. И пришла пора взыскать его сполна.

Джанин продвигалась вперёд, блокируя лезвием Сказителя летящие пули и стреляя в ответ, плавя налётчикам ноги. Раненые пытались уползти, и один даже потянулся к гранате, выдёргивая чеку дрожащей рукой. Осколки отскакивали и рикошетили от пластин её брони, лишь царапая их, пока военачальница продолжала наступать, широкими взмахами расчищая путь и привлекая внимание к себе.

Они хлынули к главной площади, разведчицы и воины врывались в квартиры и выслеживали мародёрствующих глупцов. Военачальницы были слишком массивны, чтобы входить в здания, не обрушив их и не подвергнув опасности прячущихся гражданских, но её солдаты проводили зачистку с образцовой эффективностью.

— Самцы, воины, на крыши, — сказала Джанин, когда они приблизились к многолюдной главной площади.

К её мимолётному удивлению, налётчики ближе к площади не запаниковали и не позволили Волкородам сократить дистанцию. Враги сомкнули ряды, наполнив улицу рёвом своих ружей, и отступали организованно, сосредоточивая огонь на самых слабых членах её стаи. Когда самец перемахнул через кусок обломков на крыше и приготовился бросить гранату, выстрелы разорвали его броню и вонзились в грудь. Он рухнул и откатился в сторону, но стоявшая рядом воительница пинком отправила готовую взорваться гранату прямо в ряды налётчиков, хотя потеряла часть шлема и лица от ответного огня с противоположной крыши. Тем временем дисциплинированные враги спокойно игнорировали взрыв и шипящую на доспехах кислоту.

Группа налётчиков выбралась из разбитой кладки на крыше, наведя ракетные установки вниз, а те, что были на улице, приготовили собственное оружие, пытаясь остановить продвижение превосходящей огневой мощью. Джанин не пришлось отдавать приказ. Нетерпеливая бросилась на здание, взбираясь по стенам собственными когтями. Налётчик запаниковал и выстрелил в неё ракетой; расцветающий огненный взрыв встряхнул строение. Остальная банда выругалась, отступив от края рушащейся крыши.

Это было ошибкой. Вместо того чтобы пережидать взрыв снаружи, шаман ворвалась в здание и пронеслась по комнатам, осторожно прокладывая путь по тактическим трансляциям союзников. Заняв позицию, она подпрыгнула, пробила перекрытия и схватила налётчика за лодыжки. Её острые когти рассекли сталь, сухожилия и кость; кричащий мужчина упал набок, из обрубков фонтаном била кровь. Второй взмах провёл линию через живот раненого, широко вскрыв его.

Двое оставшихся налётчиков встретили ураган насилия: удар локтем в шею отправил грузную женщину кувырком через крышу, а удар ногой подбросил в небо коленную чашечку другого. Мужчина закричал, пытаясь навести пусковую установку, но когтистая лапа метнулась вперёд, пронзив систему наведения и забрало за ней.

Нетерпеливая отклонила всё тело в сторону, и шальная ракета взорвала боезапас умирающего, пока она настороженно оглядывалась. Джанин разделяла замешательство дочери. Шаманка не сдерживала удар локтем, но налётчица стояла на коленях, хватая ртом воздух, и горло её было явно совершенно цело. Прежде чем она успела выстрелить ещё одной ракетой, колено ударило её в грудь, отбросив на каменный выступ. Кладка обрушилась, но безжалостные лапы втащили кричащего врага обратно, швырнув её под жестокие удары, разорвавшие её в клочья.

Джанин сократила дистанцию до вражеской линии и пнула. Её мощная нога ударила налётчика в пояс, ступня вошла достаточно глубоко, чтобы превратить его таз в костную пыль. Мужчина рухнул, и Джанин наступила, оборвав его жизнь, прежде чем замахнуться топором на другого налётчика с ракетной установкой. Сказитель рассёк его от плеча до середины туловища, уничтожив сердце, и затем она потащила его тело по земле, сбив с ног ещё нескольких налётчиков.

Её уловка сработала; ближайшие налётчики решили, что её топор застрял, и навели на неё ракетные установки, а их товарищи осветили округу вспышками автоматического огня. На дисплее вспыхнуло предупреждение: система сигнализировала военачальнице о возможных повреждениях, пока на наручах открывались борозды, а нагрудная пластина покрывалась кратерами.

В общем масштабе это мало что значило. Система поглощения кинетической энергии продолжала работать, рассеивая удар по поверхности, а Сказитель ожил, вырвавшись из трупа. Ещё два врага пали, рассечённые лезвием Джанин, а мгновенное замешательство противников подставило их под ответный огонь Волкородов.

Мы должны не подпустить их к заложникам… Знакомый грохот прервал её мысль.

— Артиллерия! Юг! — Джанин подняла энергетическое оружие, пытаясь определить траекторию снаряда до его падения.

Элэд двинулась к ней, метнув оружие в воздух, где оно столкнулось с приближающимся снарядом и разорвало его. Военачальница поймала падающее оружие за древко и рассекла ноги налётчице. Упавшая бандитка выпустила ружьё и подняла руки. Пыталась ли она сдаться или просто мучилась от боли, значения не имело; сапог опустился, раздавив шлем и проломив череп.

— Элэд! Найди и уничтожь артиллерийское орудие, пока оно не выстрелило снова. Возьми четырёх солдат… — визг прервал команду Джанин.

Один самец из её стаи потерял себя в ярости. Взбудораженный руинами и трупами, он наткнулся на налётчика в разрушенном доме и попытался оторвать ему голову. Человек схватил Волкорода за лапу и без усилий раздавил её, затем ударил лбом в приближающийся укус, раздробив воину клыки. Тридцатилетний ветеран Дин моргнул сквозь боль и попытался полоснуть противника когтями, но клинок вонзился ему в грудь — острие вытолкнуло лопатку из сустава, выйдя из спины. Резкий поворот расширил рану, раздробив грудную клетку, а осколки повредили окружающие органы настолько, что удар стал смертельным. Значок Дина на дисплее потемнел. Даже с помощью боевого костюма такой подвиг выходил за рамки обычных человеческих возможностей.

— Среди врагов Новые Виды! — предупредила Джанин, когда налётчик выбрался из руин, стремясь присоединиться к отступающим рядам своих, и наткнулся на другого Волкорода, самца из стаи Ониксии.

— Тебе нужна помощь, Джанин? — Разорительница вошла в канал связи с мертвенным спокойствием, и военачальница бросилась в действие, обдумывая вопрос.

Традиции велели позволить самцу умереть и преследовать отступающих врагов, чтобы нанести максимальный урон. Но для себя Джанин решила, что не всякой традиции стоит следовать. Нетерпеливая и Бездушная считали это ересью, но она неизменно опровергала их обвинения простой истиной: если бы их образ жизни был совершенен, зачем они время от времени его меняют?

Поэтому, когда огромный меч приблизился к шее самца, её локоть встретил его, промяв сталь, а Джанин на полной силе взмахнула топором, вырубив брешь в теле охотника. Он захрипел, не в силах осознать внезапный конец, и развалился на куски.

— Такая мягкая девочка, — мелодичный смех Разорительницы наполнил канал, пока она следила за боевыми камерами.

Если Разорительница прибудет, всё сопротивление исчезнет мгновенно. Даже сквозь смех Джанин ощущала кипящую ярость, стоящую за словами Благословенной Матери. Была ли она мишенью этого гнева? Считала ли командующая её недостойной за спасение жизни самца? Если так, она могла взыскать плату позже; Джанин не стала бы сопротивляться и не поступила бы иначе при том же выборе. Жизни соплеменников были важнее.

И именно из-за жизней Разорительницу нельзя было спускать с поводка. Если она вступит в бой, то оставит после себя лишь руины, быстро теряя себя в жажде крови. И кто поручится, что она не обратит гнев на гражданских?

— Гранаты! — приказала Джанин, встав лицом к новообразованной оборонительной линии. Враги рассредоточились; пятеро прыгнули вперёд, пытаясь выиграть время для товарищей за спиной. Тщетно; Предайг и Джанин больше не желали играть. Их клинки оставляли на пути мёртвую плоть, не давая врагам передышки. — Прошу прощения, Благословенная Мать. На поле боя нет добычи, достойной вашего присутствия.

назадназад
1 ... 37 38 39 40 41 ... 44
впередвперед