— Занятно! — проскрипели сверху. — Значит, ваш безответственный род всё же способен понять ценность драгоценного снаряжения и тяготы, необходимые для его замены. Почти обманула меня.
Пятнадцать пар хитиновых ног, громко постукивая, спустили с крыши фигуру рядом с Джанин. Старшему интенданту выпала сомнительная честь происходить из Искажённых, группы Новых Видов, известной своими кочевыми привычками, включающими каннибализм людей вокруг своих пещер и охоту на женщин ради продолжения рода. Даже среди Искажённых, народа, поражённого разнообразными мутациями, Чак был особым случаем.
Его тело достигало шести метров в длину, защищённое накладывающимися друг на друга сегментированными хитиновыми щитами разной величины. Волосатые усики, улавливающие молекулярные вибрации, торчали из сочленений пластин. Его глубоко посаженные глаза, разделённые на четыре панели скоплениями чёрных лужиц, сосредоточились на Джанин, не выдавая никакого читаемого выражения. Токсикогнаты, клыки под его пастью, клацнули, выдавая высшую степень раздражения. Старший интендант обвился вокруг Джанин, и его ножки коснулись её спины, опуская куртку.
Прикосновение членистоногих конечностей пробудило древний, первобытный страх, требующий вырваться на свободу и бежать от хищника. Джанин подавила этот порыв, доверяя соратнику.
— Типично, — проворчал Чак на безупречном Общем языке. Его лапки ловко порылись в сумке на хвосте, отыскали очки и медицинский набор и умело передали их основным конечностям.
Нос Джанин уловил отвратительный запах антисептика, зашипевшего над повреждённым имплантатом, пока острые ножки Искажённого возились с обнажённым куском металла.
— Не нужно нянчиться, — сказала Джанин при уколе обезболивающего.
— Это буду решать я, дикарка, — надменно ответил старший интендант. — Как ты вообще пользуешься рукой? Лопатка должна была быть задета.
— Волкороды устроены иначе, — сказала ему Джанин. Щипцы отвели её шкуру в сторону, впуская отвёртку и скальпель. Вскоре давление разъёма на артерию и мышцы ослабло, принеся облегчение.
Насколько было известно Джанин, Чак никогда не участвовал ни в одной охоте на людей. Незадолго до того, как Волкороды подчинили его племя, его родители спорили, не отбраковать ли странного детёныша. В знак благодарности за своё спасение Чак поступил на военную службу, вырастя в приюте, быстро проникся любовью к поддержанию логистических цепочек и продвигался по службе. После десятилетий безупречной службы командование повысило его до ранга старшего интенданта, сделав ответственным за снаряжение всего Племени Волка, к немалой досаде и его самого, и Волкородов.
— Готово. Даже мой батя не залатал бы лучше. — Чак хлопнул Джанин за ушами, вынудив военачальницу замереть, пока он быстро накладывал стерильную повязку. — Продержится несколько часов. Потом к кибернетикам.
— Спасибо...
— Броня, столь любезно дарованная тебе нашей славной нацией, военачальница Джанин, стоит дороже трёх боевых танков. — Чак навис над её головой, глядя ей в глаза вверх ногами. — В каком состоянии ты вернула мне эту бедняжку?
— Раздербаненную в хлам, — пожала плечами Джанин.
— Как метко сказано! В хлам! — Токсикогнаты Чака затрещали от возмущения. Споря с Волкородами, офицер логистики никогда не проявлял ни капли беспокойства. Будь то воительница, самец или даже военачальница, он требовал — часто суясь им прямо в морды — уважения к драгоценному снаряжению. Несколько разведчиц и одна волчья ведьма даже бросили ему вызов за якобы проявленное неповиновение... Его яд познакомил их с продолжительным параличом и обязательными работами в качестве наказания. — Сто человеко-часов только на то, чтобы починить её! Думаешь, у меня есть время выделять на это персонал? Наши заводы перегружены, восстанавливая повреждённую технику и производя боеприпасы; ремонтные бригады страдают от недосыпа... — Он замолчал, вслушиваясь в доклад с устройства связи, установленного на антенне рядом с небольшим квадратным отверстием в панцире, где находилось его природное ухо. Долгий вздох сорвался с его жвал. — Замечательно. Транспорт повреждён.
— Что с гражданскими? — Мысли лихорадочно неслись в голове Джанин. Возможность атаки налётчиков она отбросила. Песчаный жнец, быть может? Нет, эти твари сюда не забредают. Взбунтовавшийся механизм? Вырвавшееся на свободу биооружие? — Моя стая готова выступить. — Они покорили этот регион; безопасность новых граждан являлась их священным долгом.
— Транспорт был пуст. — Жвалы Чака выбили на панцире ноту разочарования. — Командование утверждает, что это был учебный инцидент. И один из моих рабочих только что сломал ногу, перевозя припасы с завода.
— Я понимаю твоё недовольство, Чак, — честно сказала ему Джанин.
Они не могли оставаться здесь. План состоял в переселении населения во Внешние Земли. Затем, лет через тридцать, бригады терраформирования вернут этому региону пригодность для жизни, и новое поколение людей сможет здесь поселиться.
— Правда? — Искажённый моргнул, упрямо сняв очки, несмотря на слабое зрение. — Не думаю, Джанин. Мои рабочие, признаю, с некоторой помощью Игнация и других инициативных мальчиков и девочек, творили чудеса, поддерживая наше снаряжение в исправном состоянии. Пойми, у нас есть ресурсы всего одного ползуна, чтобы обеспечивать производство для целой армии. Пятьдесят тысяч человек полагаются на нас в удовлетворении своих нужд! А сверх того ещё и Волкороды с Ледяными Клыками. Так больше не может продолжаться. Третья медленно останавливается под грузом неисправностей. Мне пришлось реквизировать материалы с местных заводов, точно обычному мародёру! Поговори с командующей. Заставь её образумиться! Нам нужен лагерь, чтобы восстановиться, получить свежие припасы, пополнить медицинские запасы, наладить линии снабжения, получить нормальную еду и не пользоваться полуразбитыми боевыми костюмами...
— Она не станет слушать. — Джанин подняла лапу, прерывая его тираду. Разорительница отказывалась слушать кого бы то ни было, вынуждая свою армию постоянно оставаться в движении, сокрушая целые страны за недели. Сама Джанин находилась слишком низко на командной лестнице, не будучи даже Волкородом первого или второго поколения. Она принадлежала к восьмому поколению — достаточно сильная, чтобы стать военачальницей, но недостаточно влиятельная, чтобы достигать уха Разорительницы. — Мы можем проспорить весь день, но это ничего не решит. Чем я могу помочь?
— Мне нужно больше рук. Раз мы покидаем город, нужно реквизировать всё, что можно, прежде чем Разорительница погонит армию в новый поход. Я не могу отправить на заводы обычных солдат; эти зоны настоящие адские дыры из токсичных опасностей, впусти туда дилетанта, потеряешь дилетанта. У Ледяных Клыков руки заняты сопровождением беженцев, и я не доверяю этим спесивым аристократам не устроить какой-нибудь инцидент. Рабочие бригады измотаны до такой степени, что совершают ошибки и рискуют соскользнуть в кислотную жижу, точно обычные новобранцы.
— Найми местных? — предложила Джанин.
— Наняли! Двести человек уже записались, ещё триста проходят собеседование, но, Джанин, я не могу с чистой совестью отправить их туда, если не хочу, чтобы медики ухватили меня за верхний сегмент. У этих людей кожные заболевания, отказывающие органы, и только духи знают, что ещё. Короче говоря, им понадобятся месяцы лечения, чтобы стать полезными. Волкороды достаточно крепки, чтобы собирать припасы, не рискуя лёгкими, и достаточно исполнительны, чтобы вызваться добровольцами. Но прямо сейчас я не могу никого получить, потому что твои люди собрались на главной площади на церемонии прощания, которая отказывается заканчиваться! — Ножки Чака дёрнулись. Искажённому не хватало черт лица для выражения эмоций, но он давно научился имитировать легко читаемые сигналы через движения тела.
— Я решу проблему, — пообещала ему Джанин.
Чак поклонился и поспешил вскарабкаться на здание, выкрикивая приказы в устройство связи. Военачальница коснулась повязки над раной, оставленной когтем командующей, заметив несколько влажных пятен. Не повод для тревоги. Милосердие Разорительницы залечило повреждение, угрожавшее лёгкому, а остальное скоро последует. Она расправила плечи и направилась к месту прощальной церемонии.
Несмотря на ранний час и свежие следы битвы, улицы были переполнены народом. Солдаты выбивали забаррикадированные двери квартир, а крепкие руки сопровождали тех, кто отказывался внимать публичному объявлению, гремевшему из каждого динамика. Некоторые местные жители набрасывались на пришельцев с кулаками, но что толку от ножа против усиленных пластин, рассчитанных выдерживать огнестрельное оружие? Пехотинцы просто игнорировали вспышки гнева, разоружали граждан, вставляли им в рот респираторы и облачали в костюмы химзащиты. Сотрудники Бюро Расследований составляли списки оставленного имущества, чтобы Армия Возвращения могла позже либо передать его, либо возместить утраченное своему интегрированному населению. Армейские отряды сопровождали толпы беженцев к грузовикам. Плачущие детёныши, обезумевшие жёны, потрясённые мужья...
И раненые. Столько раненых. Штурм Племени развеял любые иллюзии сопротивления, и то тут, то там бывшие стражники помогали в процессе эвакуации.
Бывшая мэрша и несколько её чиновников болтались на ветру на обезглавленной статуе Техно-Королевы. Глупцы сами признались в своей роли в заключении торговых сделок с работорговцами и налётчиками, продавая собственный народ за передовые чипы, терминалы и недоступные ресурсы, тем самым доказав свою вину. Скорый судебный процесс завершился их повешением. Новую исполняющую обязанности мэра избрали из рядов королевской гвардии, женщину с печальными глазами, подавляющую отчаяние из-за своего изувеченного сына, оставленного в шпиле. Она произносила речи, убеждая бывших охранников сотрудничать, и разъезжала по всему городу, уговаривая горожан мирно покинуть свои дома. Её слова убедили больше сотни семей раскрыть свои укрытия в канализации, и бывшие стражники сопроводили их к выходу, прежде чем вернуться проверить, не остался ли кто-то ещё.
В конечном счёте некоторые ублюдки, причастные к превращению этих земель в безлюдную пустошь, избегут заслуженного наказания. У Бюро Расследований не хватало времени прочитать все бухгалтерские книги и записи, чтобы отделить виновных от несведущих. Такова жизнь. Если негодяи исправятся, Джанин была готова простить прошлое. Вернись они к старым привычкам, их судьба будет решена. Закон не делал различий.
Не всё проходило гладко. Несколько солдат попытались воспользоваться местными женщинами или мужчинами, назвав их «военными трофеями». По большей части это были глупцы из Центральных Земель, недавно завербованная молодёжь. Драгена приказала повесить их рядом с бывшей мэршей. Других поймали на мародёрстве; эти мародёры вытерпели пятьдесят ударов плетью на открытом, ядовитом воздухе и получили приказ тащить на себе то имущество, которое пытались украсть. Пропади хоть одна деталь, и рука назначенного охранять её последует за ней. Джанин посчитала это взыскание чрезмерно мягким. С любого из её подчинённых, пойманного на воровстве, заживо бы содрали шкуру, а любая самка, посмевшая действовать по своим сексуальным порывам без приглашения, вскоре оказалась бы утопленной на дне ядовитой реки.
— Порядок лучше всего поддерживается сочетанием страха, примера и уважения. — Джанин вспомнила слова Террифик. — Есть история, которую рассказала мне Благословенная Мать. Одному генералу приказали представить своё войско капризному императору, но по воле природы, река...
— Что такое река? — спросила тогда Мартышкина, сжав лапы вместе, её глаза горели от восторга. Она всегда обожала узнавать о Старом Мире и его чудесах.
— Большое скопление воды, часто текущее по руслу. — Террифик спрыгнула с груды умирающих, частично освежёванных налётчиков, не обращая внимания на их мольбы. Она взмахнула руками, рисуя образы перед собравшимися. — Представьте! Холодная вода, вьющаяся среди высоких зелёных холмов, мосты, переброшенные через неё, машины, мчащиеся вдоль её берегов, сигналящие плещущимся детёнышам! А ещё она широкая! Достаточно широкая, чтобы утопить в ней целый танк...
— Враньё! — выпалила юная Джанин. — Не может существовать такой штуки. Во всём мире не наберётся столько воды! И зачем кому-то плавать в холодной...
Мир закружился. Террифик пнула, отправив Джанин кувырком в каменную стену. Удар разодрал шею и челюсть девочки глубокими порезами, но военачальница ещё не закончила. Она поймала падающую девочку на когти, позволив весу тела насадить плоть. Военачальница обращалась с детёнышами, доверенными её стае, с исключительной мягкостью; ни один укол не повредил жизненно важный орган, и она стряхнула наказанного ребёнка на землю, чтобы остальные мелкие зализали её порезы.
— Ложь. — Террифик растянула слова, улыбаясь. — Подобные чудеса были повсюду в Старом Мире, и вы, засранки, ещё их увидите, если будете слушать учительницу и учиться. Вернёмся к истории. Наводнение преградило путь генералу, и прибыл чиновник, объявив, что император приговорил генерала, его семью и всех его воинов к смерти через мучительную пытку за такую неудачу. Генерал уточнил, какова цена измены, и, услышав, что это тоже смерть, обезглавил чиновника. Меньше чем через месяц у нации сменилось руководство. Итак, пушистики, в чём здесь урок?
— В том, что генерал предатель? — неуверенно предположил самец.
— Как это он предатель? — возразила Мартышкина. — Лидер отвечает за тех, кто под его началом. Да, парень допустил промах и должен был за это поплатиться. Врежьте ему под дых. Но его воины и семья были невиновны! Вместо того чтобы дать им погибнуть, он поднялся и смыл несправедливость своей мощью. Он крут! Поступи так побольше людей, Старый Мир никогда бы не погиб.
— Никакого баланса в наказании, — упрямо сказала Джанин, смущённая своим позором. — Если карать всё смертью без меры, конечно, получишь восстание. Типа, а почему нет, да? Если всё равно умирать, можно хотя бы уйти с боем. — Когда огромная тень накрыла её, она огляделась в поисках поддержки и съёжилась.
Они находились в ущелье, которое выбрала Террифик после того, как её стая нашла и выследила крупный отряд налётчиков, ответственных за разграбление деревень за пределами границы Армии Возвращения. Военачальница заключила сделку со старейшинами: она устранит опасность, а они присоединятся к нации. Джанин, Мартышкина и остальная молодёжь не участвовали в этой славной битве, наблюдая за ней издалека под присмотром шаманки.
Террифик переломала все кости в руках и ногах пойманным главарям и привезла их сюда, приковав остальных разбойников к склонам и укрыв в благословенной тени, вынуждая сотни свидетелей наблюдать, как их гордые предводители медленно ломаются, терпя обжигающее прикосновение солнца днём и ласки военачальницы ночью. Новейшие члены cтаи Террифик сидели в кругу, пока их госпожа передавала им своё безупречное искусство допроса.
Поначалу Джанин сомневалась, хотела выступить против пыток, но какой-то мальчишка опередил её, встав против Террифик. Это зрелище было невыносимо, и она бросилась на его сторону, готовая защищать шута. Секунду спустя рядом оказалась Мартышкина, обзывая её дурой, но всё же вставая рядом.
Вся стая разразилась хохотом, умолкнув от поднятой лапы. Террифик не наказала их, что было редкостью даже в её лучшие дни. Вместо этого она заставила злодеев признаться. Они пели истории о том, как закапывали людей по шею и оставляли под палящим солнцем. Они рассказывали об убийствах, пытках и о том, как заставляли рабов сражаться на аренах ради развлечения, обещая свободу лидерам, лишь чтобы отнять эту надежду и позволить выжившим истечь кровью, отягощённым совершёнными убийствами. Жалость исчезла из сердца Джанин, пока она слушала откровения о том, что они творили с молодыми женщинами и мужчинами.
Они не заслуживали ни надежды, ни будущего. Три дня. Столько потребовалось для превращения самонадеянных чудовищ в скулящую кучу.
— Не совсем верно, но и не совсем неверно! — Террифик подбросила Джанин в воздух и поймала, поцеловав девочку в лоб. Она усадила её в изгиб своей руки и указала на сломленных вождей. — Правильный баланс, разве это не правда? Баланс важен во всём. Съешь слишком много и растолстеешь. Съешь слишком мало т голод не даст тебе сражаться как следует. Наведи слишком много ужаса и сломленный может огрызнуться берсеркером. Поймите, если убить врага чисто и позволить ему сохранить достоинство, тогда да, другой глупец может попробовать то же самое. Раз все умирают, какая разница? Годы гнёта в обмен на быстрый и часто славный конец. Но если преподать урок, отняв все крохи чести и искупав отбросы человечества в позоре и собственных испражнениях на глазах у всех, разбив их разум, это послужит отличным предостережением, чего делать не следует. Никто не хочет, чтобы его наследие запятнали песни о том, как он рыдал в конце, точно младенец, беспомощный и униженный. Что это значит? — Военачальница поднесла ухо к губам Джанин.
— Выжившие должны разнести эти вести, — прошептала девочка и заслужила одобрительный шлепок.
— Слушайте внимательно, молодые и старые! — Террифик развернулась, подняв лапу. — У всего есть разные степени, и гибель не исключение. У каждого акта жестокости должна быть причина. — Она подошла к ближайшему прикованному налётчику и подняла его голову. — Ты ведь больше не будешь проблемой, мальчик?
— Н-нет... — всхлипнул всхлипывающий подросток, облизывая пересохшие губы. Слёзы больше не текли из его глаз. — Никогда! Я никогда больше не буду грабить деревни! Пожалуйста, быструю смерть, пожалуйста...
— Тогда поздравляю, гражданин! — Террифик отпустила Джанин и щёлкнула пальцами. Её стая разбила цепи и принесла воду растерянным пленникам. — Приговор за твои преступления жизнь. Основать шахтёрскую деревню на торговом пути. Десять лет труда и честной карьеры, вот что ты нам должен. Желательно ещё и счастливое потомство, но это я обеспечить не могу. — Она вытащила окровавленного, лишившегося рассудка налётчика из груды измученных солнцем пленников и остановилась, разглядывая вспухшие конечности самки. — Джанин, у тебя ведь день рождения. Окажи честь; выбери себе одного; угощение за мой счёт. Рекомендую самого упитанного.
— С днём рождения, Джанин! — обрадовалась остальная молодёжь, и взрослые к ним присоединились. — Выбирай толстяка, выбирай толстяка!
Прежде чем покинуть ущелье, налётчики узнали, что Племя Волка никогда ничего не оставляет впустую. Ни один из пойманных разбойников не возвращался к бандитизму в последующие годы, а многие впоследствии вступили в армию, отбыв срок. Деревня, основанная ими, вскоре разрослась в процветающее поселение, знаменитое своей безопасностью и почитанием Волкородов со стороны жителей, к немалой неловкости самого Племени Волка.
Племя Волка играло роль чудовищ, чтобы Династ мог построить справедливое общество, где жестокость больше не нужна. Зачем кому-то восхвалять их за беспощадные и ужасные деяния?
Поддерживали ли налётчики порядок из страха, или же они отказались от своих злых путей после встречи с цивилизацией и принятия свода законов, гарантирующих благополучное завтра и защищающих их и их детей от жестокого обращения? Джанин не была уверена. С течением десятилетий она постепенно избавилась от убеждения, что пытки ведут к какому-либо положительному исходу. Это был не её путь. Столь отвратительное занятие навсегда оставляет след на душе. Но она усвоила этот урок, проявляя мудрость всякий раз при назначении наказания.
Сдержанность была добродетелью, важной для построения лучшего будущего. Равно как и примеры, и последствия.