Глава 15: Дуэль и Последствия
Глава 22 из 44
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 15: Дуэль и Последствия

Глава 22

Глава 15: Дуэль и Последствия

Удар Бертруды пришёлся по плоской стороне топора, отбросив военачальницу назад, вычерчивая борозды на земле её чёрными лапами. Самка была сильна. Джанин отбросила искушение списать свою слабость на кровоточащие раны и приняла реальность; мышцы Святой Меча вздувались, едва не разрывая тугую ткань костюма.

Бертруда наступала, проворная, точно танцовщица; шквал её выпадов вынуждал Джанин орудовать Сказителем, как щитом. С самодовольной ухмылкой превосходства на губах Святая Меча порхала вокруг военачальницы, работа ног без усилий несла её вперёд, пока она выискивала брешь в обороне противницы.

Джанин просияла, отпустив все тревоги о сыне, груз павших, нехватку припасов и накопившуюся усталость. У Бертруды был мерзкий нрав, но, Духи ей свидетели, за ним стояло такое достойное мастерство! В отличие от бездушной машины или заблудших слуг павшей тиранши, с которыми она билась раньше, здесь была соперница, способная её одолеть, и это заставляло кровь закипать от восторга, вгоняя её в чистое состояние.

Дерись. Оставаться в обороне, истекаю кровью, точно кузак, и вымотавшись, точно самец после первой боевой операции, было неприемлемо. Джанин перенесла весь натиск на Святую Меча, отразив выпад и сократив дистанцию достаточно для нанесения рассекающего удара. Бертруда спаслась, приняв замах на древко копья. Её ноги глубоко вгрызлись в каменистую землю, лапы дрожали и брызгали красным в двух местах, где отдача от столкновения раскроила шкуру.

Умелая, но она явно не участвовала во многих дуэлях вне своей брони и, очевидно, отвыкла обходиться без кинетических амортизаторов.

Джанин испустила рёв чистой ярости, обрушившийся на лицо противницы, её лёгкие разогнали воздух до скорости, способной посоперничать с кулачным ударом волчьей ведьмы. Бертруда сощурилась, и Джанин пнула, стремясь выпотрошить Святую Меча когтями стопы.

Губы Бертруды сложились в букву «О», и слюна, летевшая со скоростью пули, попала Джанин в левый глаз, вынудив её моргнуть. Подобно тканевому лоскутку, Святая Меча увернулась от удара, и кожа её поддоспешника едва коснулась шкуры Джанин. Военачальница оказалась слишком медлительной, чтобы отразить удар нижним концом копья по своей ноге, и резонирующая боль и дрожь разлились по всей конечности. Она развернулась, инстинктивно взмахнув топором, и открыла неглубокий порез под грудью Бертруды.

— Уже не безупречна, жульничающая выскочка... — сказала Джанин, пытаясь выиграть время, чтобы дрожь в ноге унялась.

Бертруда крутанула копьё, прикрываясь им, пока отступала танцующим шагом на безопасное расстояние. Она коснулась пореза и лизнула влажные пальцы, не сводя багряных глаз с Джанин. В этих глазах назревала ледяная буря, доставлявшая военачальнице огромное удовольствие от испытания себя на прочность.

Ураган выпадов и уколов хлынул наружу металлическим ливнем, оттесняя Джанин назад и вынуждая её снова использовать топор как щит. Она едва успевала различать каждую входящую атаку, но годы жестоких боёв и почти осязаемая жажда крови противницы направляли её лучше путеводного света.

До определённого предела.

Джанин рассчитала момент своего рывка с выпадом, заблокированным головкой Сказителя, стремясь снова сократить дистанцию. Наконечник копья пролетел над плечом Джанин, и Бертруда крепче сжала оружие, не позволив ему отскочить, пока лезвие топора поднималось вверх. Она рванула копьё назад и обратным толчком ранила плечо Джанин; стреловидное остриё вонзилось в плоть. Не удовлетворившись простым уколом, Бертруда повела древко в сторону, расширяя рваную рану над лопаткой Джанин.

— Сравняли счёт, — прошипела Бертруда, тяжело дыша. Она наклонилась, уклоняясь от замаха, грозившего её носу, и откатилась в сторону, восстанавливая дистанцию. — Но ненадолго, настырная землеройка. Слишком медленная, слишком предсказуемая, слишком бестолковая.

— Не оценивай себя так низко, — усмехнулась Джанин.

— Какая наглость! — Глаза Бертруды вспыхнули. Это не было метафорой; глаза Святой Меча буквально засверкали, когда активировался дар её прародителей, ещё сильнее замедляя её восприятие времени. — Неужели ты не осознаешь ситуацию? Знай своё место и склонись перед высшими!

Первый удар едва не разорвал ноздрю Джанин, а второй и третий последовали быстрее, чем она успела моргнуть. Острые укусы сыпались на Сказителя, пытаясь проскользнуть мимо неразрушимого металла и разорвать ещё больше её плоти. Сосредоточенность и скорость Бертруды превратили копьё в размытый купол, скорее сбривающий защиту Джанин, чем касающийся её. По мере того как натиск усиливался, военачальница сбилась со счёта ударов Святой Меча. Последнее, что она сосчитала, противница превысила тридцать девять уколов в секунду. Охотники, пехотинцы и посвящённые подбадривали свою предводительницу, но вскоре эти звуки стихли.

Остался лишь купол перед Бертрудой; всё существо Джанин сосредоточилось на нём. Она отказывалась обманываться послеобразами или финтами, блокируя лишь настоящие выпады. Искры летели в воздухе, пока бойцы выкладывались сверх предела, позволяя своему мастерству соревноваться друг с другом.

Джанин держалась, полагаясь на инстинкты и изучая движения противницы с каждым блокированным ударом. Она никогда не была самой быстрой, и поражения, понесённые от лап Марти, научили её, что физическая выносливость и сила способны довести бойца лишь до определённого предела. Она отточила свой боевой стиль в сторону обороны, наслаждаясь боем, управляя своим гневом и совершенствуя искусство избегать смертельных или калечащих ран. Во многих сражениях, когда военачальница не могла одолеть противника, она тянула время, затягивая бой, пока её стая или нареченные сёстры и воительницы не подоспеют на помощь.

Или пока противник не оступится.

Их противостояние продолжалось десять минут, ни одна не уступала ни сантиметра земли, и обе были слишком упрямы, чтобы прервать бой и перевести дух. Пропитанный потом мех облепил их тела; всё больше красных пятен появлялось между лапами Бертруды, пока та пыталась давить сильнее, а поле зрения Джанин сузилось до короткого коридора впереди. Посвящённые радостно кричали, задавали вопросы, и Первый любезно объяснял им во всех подробностях тонкости движений, которые, казалось, произошли целую вечность назад.

Это не могло продолжаться долго. Разорительница оставила повреждение, зашедшее слишком глубоко, и, оставшись без лечения, оно распространило жар по дрожащему телу Джанин. Первый отвернулся от юнцов и что-то прокричал, наверное, подбадривая Бертруду; Ледяные Клыки были заодно в этом омерзительном обмане, Джанин была в этом уверена. Лязг стали о сталь заглушил его слова, но Бертруда воспользовалась хрипящим дыханием Джанин и рассекла бок плаща, обнажив рёбра военачальницы.

Превосходное боевое чутьё! Джанин улыбнулась, кровь пузырилась на губах. Было бы честью видеть тебя в племени, пламяшка! Но у меня тоже есть долг, победить.

Доминируй. Одна. Никакой стаи на подмогу. Невозможно пересидеть врага. Переиграна. Перехитрена. Устала. Джанин отбросила оборону, вдохнув и заменив угасающие силы приливом отчаяния и страха. Что, если что-то случится с Игнацием? Вдруг, кто-то обидел Марко, пока её нет? Что, если она потеряет титул, навлекая позор на стаю, которая так долго ей помогала?

Она обращалась с Бертрудой как с посторонней соперницей, чьё благополучие нужно было беречь ради будущего. Достаточно. Она примет бой со Святой Меча как с родной сестрой.

Выпад внутри купола обернулся рассечённым ухом, когда Джанин вывернула шею, уклоняясь от укола, что оставил бы дыру между её глаз. Она отбила возвращающееся копьё и потянулась к Бертруде. Когти её левой лапы сомкнулись на плече соперницы, и Джанин впечатала колено в солнечное сплетение Святой Меча, обрушив топор на древко копья.

Бертруда застонала от боли, не в силах освободиться от когтистых крючьев, впившихся в её ключицу и акромион, пригвоздивших Святую Меча вплотную к Волкороду. Она моргнула, увидев челюсти, надвигающиеся на её багряные глаза...

— Сдержанность... Сестра... — раздалось булькающее бормотание.

Призрак вернулся. Террифик. Разрушенная и мёртвая военачальница крадучись держалась за пределами круга воинов, низко пригнувшись. Сквозь щель в разрезе брони мудреца на Джанин глядел тусклый янтарный глаз. В этом взоре не было жизни, а некроз вокруг глазницы грозил вот-вот выронить сам глаз. И всё же это была она. Мёртвая и всё же существующая.

Худшее преступление Джанин против племени. Она отняла столь ценную жизнь, способную спасти сотни соплеменников, просто позволив ярости взять над собой верх. Собирается ли она повторить это снова? Действительно ли она готова ослепить Бертруду, самку, чьи войска бросились спасать её мальчика, и чьи медики лечили её солдат? И ради чего? Ради страха потерять ничтожное достоинство?

Никогда больше. Джанин стиснула челюсти и врезала Бертруде головой, сломав ей нос. Всё ещё отталкивая наконечник копья Сказителем, Джанин отпустила разодранное плечо и обвила рукой торс Святой Меча, приподняв самку и прижав её крепко к собственной груди, чтобы не дать Бертруде воспользоваться оружием на такой близкой дистанции.

Без малейшего намёка на милосердие Джанин швырнула Бертруду на землю, обрушив, точно комету, и раздробив камень спиной Святой Меча. Она усилила давление ещё больше, прибавив весь свой вес поверх Святой Меча. Удар оказался достаточно мощным, чтобы выбить воздух из лёгких Бертруды и вогнать древко её копья в живот, оставив заметную вмятину на поддоспешнике.

Джанин приготовилась повторить прием. Даже измотанная, она имела превосходство над противницей. Бертруда была самонадеянна; она забыла отчаяние и злобу, которыми славились Волкороды. Никогда не сдаваться, отказываться уступать. Если суждено проиграть, заставь противника вспотеть, добывая эту победу, и постарайся утащить его за собой. Потенциал багряных глаз Ледяных Клыков был поразителен, но вселенная уравновесила его, наделив Ледяных Мальчиков меньшей выносливостью и физической силой. Теперь, когда столкновение истощило резервы Святой Меча, Джанин не собиралась давать ей передышку и восстановление.

Стон сорвался с губ Джанин. Бертруда потянулась к наконечнику копья, и тот отделился, всё ещё соединённый с древком цепью. Бертруда вонзила кинжал в бицепс Джанин и ударила ногой, оттолкнувшись от массивного тела и взмыв в воздух. По злой иронии судьбы пинок пришёлся прямо на рану, оставленную Благословенной Матерью, и мир окрасился красным. Джанин выпустила топор и схватила Бертруду за лодыжку, разрывая плоть и царапая кость.

Она использовала Бертруду как хлыст, остановив нисходящую дугу в последний момент. Скрипящий звук живого хлыста ошеломил посвящённых. Мудрецам пришлось физически удерживать рыцарей дома Горная Вершина от того, чтобы броситься останавливать жестокую схватку. Бертруда закричала от неподдельной боли, кашляя и истекая кровью изо рта. Потрясение длилось лишь долю секунды, прежде чем она свернулась клубком и ослепительно быстро вонзила самодельный кинжал в руку Джанин, вынудив военачальницу отпустить её.

— Не... — Бертруда поскользнулась на раненой ноге, и её вырвало. Она захромала прочь, собирая своё копьё обратно. — Нев-выносимо. Непростительно. Опуститься до такого уровня, свести благородную дуэль до безобразной пьяной драки...

— Наслаждаешься? — Джанин подняла топор и опустилась на одно колено. Всё болело. Удар Бертруды по ноге ослабил конечность; кинжал рассёк плечевую артерию, но процесс свёртывания крови уже шёл полным ходом, запечатывая рану. Повреждённые мышцы были хуже, и пульсирующий огонь напалма горел там, где её пронзила Разорительница.

Бертруда зарычала, удивив Джанин настолько диким поведением.

Девчонка сорвалась. Возраст и незрелость сыграли злую шутку с её разумом, убедив её в собственной неуязвимости. Джанин не была добра; она нанесла достаточно вреда органам Святой Меча, чтобы дальнейшие атаки рисковали навсегда её искалечить до необходимости искусственной замены. Бертруда не станет сдерживаться; она уже однажды пыталась убить Джанин в этом бою. Как старшая из двух, Джанин обязана была завершить поединок так, чтобы сохранить обеих для государства, иначе другие заплатят цену за её эгоизм.

Так что с чем можно работать? Сломанный нос Бертруды затруднял её дыхание. Это гарантировало, что Святая Меча не выдержит затяжного боя. Далее, её лодыжка уже опухла и, без сомнения, была вывихнута. Это точно остановит её раздражающее изящное порхание. Затем повреждение от удара и рваная открытая рана на плече... Недостаточно. Недостаточно для однозначной победы нокаутом.

Стоит ли... сдаться? Одна мысль об этом причиняла Джанин настоящую муку. Победа была в пределах досягаемости; она это знала. Просто схватить её, закончив с противостоянием. В бою ничто не предрешено, и всё же она обладала достаточным пониманием тактики Бертруды, чтобы измотать её, тщательно подготовив к финальному удару клинка. И кому это принесёт пользу? Кому, кроме врагов государства, будет выгодно, если она зарежет ещё одну соперницу? Сколько людей были бы живы сегодня, сдержись она в бою с Террифик?

— Эй, — начала Джанин. — Белошёрстая. Ещё в сознании? — Снова рычание. Звериное, требующее прекращения совершенно определённым способом. Джанин начала обнажать шею.

Шлепок по морде сбил её с ног, обжигая правую сторону морды настолько, что казалось, будто она вот-вот расплавится. Она покатилась по грубой земле, всё ещё сжимая топор, и остановилась у ног Первого, кашляя и хрипя за каждый вдох.

Разорительница. Благословенная Мать выпрямилась во весь рост, и её длинная тень накрыла поверженную военачальницу. Единым движением ряды Ледяных Клыков преклонили колени, а мудрецы склонили головы посвящённых в почтении. Даже Первый предложил командующей свою шею.

Джанин понимала причину их нервозности. Разорительница была отсутствующей матерью для Ледяных Клыков, навещая их в основном, чтобы испытать мастерство Близнецов. После их смерти она посетила своих Ледяных Детей лишь однажды, чтобы Первый смог закончить картину, изображающую Благословенную Мать и Близнецов, стоящих бок о бок, навеки увековечив их союз. Они боялись, что командующая может укусить драгоценных детёнышей.

— Встаньте все. Я предупреждала тебя. — Разорительница тыльной стороной лапы ударила поднимающуюся Джанин, повалив её обратно на землю. Джанин услышала треск и с ужасом поняла, что это был не камень. Пощёчина Благословенной Матери сотрясла её кости, треснув грудную клетку. — Я приказала тебе не вести себя как военачальница. — Ещё одна пощёчина заставила Джанин скривиться сквозь раздробленный нос. — Ты смеешь ослушиваться меня? — Ещё одна. — Почему ты не можешь вести себя как следует? — Военачальница вдавилась в землю от удара ногой, её живот взбунтовался, пытаясь исторгнуть содержимое, но пощёчина по морде покатила всё обратно. — Почему твой род не может быть нормальным, как Ледяные Клыки? Благородным, добрым, почтительным! Почему вы вечно провоцируете насилие, никчёмные, агрессивные чудовища? Ты искала ещё один титул, не так ли? — спокойно спросила Разорительница. — Я забираю у тебя все титулы, жалкая самка. Посмешище племени. — Она харкнула на распростёртую Волкородку. — Ты проиграла эту дуэль, навеки опозорив свою стаю.

— Благословенная Мать! — Янтарные солнца заставили Бертруду выпрямиться. — Ваше вмешательство не требовалось. Военачальница Джанин никого не обесчестила. Я начала эту дуэль и держала ситуацию под контролем. Более того, я была на грани победы...

— Насколько же можно быть слепой? Ты ослепла, Бертруда, или это последствия сотрясения? — прорычала Камелия, сбросив ледяную маску. Первый положил лапу ей на плечо, успокаивая соратницу.

— Тихо. Молчание. Прекратить! — Разорительница прогремела третье слово, и шум в лагере стих. Белошёрстые Волкороды замерли, дыша медленно, чтобы не навлечь божественный гнев. Командующая схватила Джанин за загривок и подняла, легонько стукнув её головой о свой лоб. Но не больно. Прикосновение остановило непрекращающееся головокружение, даруя ясность. — Ты считаешь меня безумной?

— Нет, — немедленно ответила Джанин, морщась под хваткой, грозившей вывихнуть шею. — У тебя есть причина меня наказать, хотя я не знаю, в чём провинилась, Благословенная Мать. Военачальницы постоянно сходятся друг с другом.

— Ты... ты говоришь правду... — усмехнулась Разорительница, ослабив хватку. — Но ты наполовину неправа, Военачальница Джанин. Я безумна. Нестабильна. И у меня есть причина. Если Святая Меча произносит утверждение и не может его исполнить, она больше не Святая Меча. Скажи мне, что говорила тебе Бертруда до или во время схватки?

— Она заявила, что увидит меня на земле и услышит, как трещат мои кости. — Джанин прикусила губу, чувствуя, как гигантский палец скользит по её голове, проверяя на трещины.

— Готово. Что-нибудь ещё? — Рычание Разорительницы требовало ответа, почти душа волю Джанин.

Ей хотелось солгать. Благословенная Мать ненавидела покорность от военачальниц. Часто она и Альфа огрызались на остальных, провоцируя сестёр отстаивать себя и доверять собственным решениям, вместо того чтобы слепо верить прародительнице. Драгена регулярно созывала недавно повышенных сестёр, терпеливо объясняя им, как применять тактику и сдерживать свой пыл в военных играх с соперничающей стаей. Джанин впитала эту мудрость и никогда не терпела поражения ни от Альфы, ни от Драгены, но дерзкий язык Мартышкиной довёл её до настоящего унижения от лап Драгены. Хотя это мало сдерживало шутницу в дальнейшем.

Но одновременно Джанин отказывалась принимать чью-либо жалость. Осознанно или нет, она поступила неправильно и заслуживала наказания. Рост через тяготы; таков был путь Племени Волка. Там, где другие ломались, они поднимались из пепла поражения и шли вперёд, перекованные и сияющие, готовые к второму, третьему или любому другому раунду. Утраченная честь была лишь призом, ожидающим, чтобы его вернули, подобно земле. Неудачи не имели значения.

— Склониться перед высшими. — Улыбка Джанин отразила улыбку Разорительницы. Хватка разжалась. «Высшими», вот ключевое слово. Она склонилась перед Благословенной Матерью, приняв похлопывание дрожащих лап. Затем она продолжила выказывать уважение Камелии и Первому, и те почтительно ответили взаимностью. И, после секундного колебания, склонила голову перед Танкредом. Он ответил самым низким поклоном. — Ты победила. Я больше не Убийца Быка. Мои заявления были грубы и незаслуженны. Твоей лапой было исправлено нанесенное оскорбление, — бросила Джанин Бертруде, хромая мимо неё.

Она проигнорировала предложение мудрецов обработать её раны, а также внезапную перемену в выражении лица противницы, когда Танкред что-то шепнул Святой Меча на ухо. Но приняла тяжёлый плащ для прикрытия наготы. Стыд и ненависть бурлили в её душе. И дело было не в словах Разорительницы или понесённом поражении. Даже потеря почётного имени, заслуженного столь долгим трудом, её не тревожила. Разорительница была права: слава приходит и уходит.

Джанин ненавидела себя. У военачальницы есть обязанности. Одна из них, улаживать конфликты между стаями, тем самым предотвращая потерю потенциала. От военачальницы ожидают, что она избежит очевидных ловушек. Ледяные Клыки воспользовались ей для унижения племени. Её действия отвлекли от долга даже саму Благословенную Мать. Никчёмная, жалкая военачальница, чего уж там. Больше никогда. Джанин поклялась себе, решив стать лучше.

назадназад
1 ... 20 21 22 23 24 ... 44
впередвперед