Джанин пришлось бежать, чтобы поспевать за Пожирателем и Разорительницей, двигавшимися неторопливым шагом. Холм, выступающий камень, стальная труба — всё, оказывающееся на пути Пожирателя, становилось частью сплющенной дороги, спрессованной его непостижимой тушей. Разорительница пробивала дыры в любом предмете на своём пути вместо того, чтобы перепрыгивать зазубренные камни. Змей сместил путь, передвинувшись ближе к своей сопернице, и прародительница подхватила игру, сложив руки за спиной и выпрямившись, замедлив шаг до прогулочного. Вдвоём они шли, демонстрируя единство армиям, и Джанин их догнала.
Иллюзия рассыпалась, как только они преодолели десять километров и достигли каньона, огибавшего часть горного хребта. Разорительница прислонилась к склону утёса, а Пожиратель зашипел, его тень заплясала над командующей. Джанин потребовался миг, чтобы осознать: командующий Второй армией дрожал от ярости.
— Пытаешься затмить меня? — прогремел он, и вежливость с теплотой схлынули из его голоса. Его баритон отразился эхом по каньону ниже группы.
— Я просто исполнила приказ Династа. — Разорительница выпустила когти, слизнув что-то с них. — Стерва была угрозой. Теперь стервы нет.
— За исключением стоящей передо мной, — он нанёс выпад.
За свою долгую жизнь Джанин видела, как рушились городские стены — некоторые из них под её собственным топором. Она видела целые горные хребты, охваченные пламенем, их склоны плавились от невыносимого жара и обрушивались под весом нескончаемого артиллерийского обстрела. Чего она не видела, так это как гора исчезает из виду. И Пожиратель сделал именно это. Его нижняя половина двинулась настолько быстро, что её глаза попросту не успели зарегистрировать движение; лишь пульсирующая боль в барабанных перепонках и ударная волна, обрушившаяся на неё, предупредили её о титаническом мгновении, когда его хвост сперва соприкоснулся с подбородком Разорительницы, а затем со склоном, раскроив его. Трещина разрушения расширилась, расколов гору надвое. Прежде чем военачальница успела поднять лапы, чтобы защититься, командующие разбили вдребезги сами камни, падавшие на Джанин.
— Прошу прощения за вспыльчивость, военачальница, — сказал Пожиратель. — Династ отдал нам приказ взять город вместе! — Его голос заглушил затихающее эхо лавины. — Мы должны были правильно окружить город, перерезать все пути отступления и разбомбить его обратно в каменный век.
— И сколько людей бы погибло? — спросила Разорительница, вытирая подбородок.
— А сколько погибло наших солдат? — ответил Пожиратель. — Я изучил отчёт, Разорительница! Ублюдки пытали и прикончили нашего посланника. Была ли его смерть необходимой? Зачем он вообще туда полез?
— Он настоял на исполнении своего долга...
— Уверен, могучий Нормал оказался слишком тяжёлым вызовом для слабенькой Разорительницы, чтобы его удержать, — усмехнулся Пожиратель.
— Техно-Королева планировала...
— Уловку, чтобы нас всех перебить; да, это очевидно любому, у кого есть хоть половина мозга. — Пожиратель закатил глаза. — Сканеры могли бы точно определить местоположение бомбы, а чистая огневая мощь четырёх тепловых лучей, сосредоточенных в одной точке, расплавила бы её тронный зал и закончила осаду раньше — со щитом или без.
— Вместе с заложниками, — тихо сказала Разорительница.
— Вместе с заложниками, — Пожиратель кивнул. — Трагедия и милосердие. Мы ведём войну, Разорительница. Люди гибнут. Техно-Королева никогда не была угрозой. Она была просто реликтом эпохи, упрямо отказывающейся исчезать, существовавшим исключительно для того, чтобы добавить штрих к моему непревзойдённому наследию. Ты украла у меня эту победу, отказавшись дождаться моего прибытия...
— Твоя вина, что ты так медлителен, слабак. — Брызги крови Разорительницы приземлились между глаз Пожирателя.
Он замер и опустил огромные веки. Услышав дребезжащий звук хвоста Пожирателя и увидев, как встаёт дыбом мех на загривке Разорительницы, Джанин бросилась вперёд, приземлившись между командующими и преклонив колено.
— Благословенная Мать, Командующий Пожиратель, прекратите эту агрессию! Наши армии стоят рядом, протягивая друг другу товарищескую лапу. Не годится вам обоим разрушать наше сестринство из чистого ребячества. — Я покойница. Подумала Джанин, пока их объединённое раздражение сосредоточилось на ней. Зачем я сказала «сестринство»? Общепринятое выражение братство. Эх, какая теперь разница, пойду до конца. — Да, ребячество! С чего это вы ведёте себя точно детёныш, которому отказали в первом лакомстве? Командующий Пожиратель, ваша изобретательность привела к основанию некоторых из самых престижных городов государства; зачем переживать из-за упущенной скромной закуски, недостойной звания поселения? Как только Благословенная Мать повергла тиранку, её народ добровольно присоединился к нашим рядам. Полагаю, обстреляй мы их безжалостно, ситуация сложилась бы иначе, а запечатлей Итерна, как мы ведём более традиционную осаду, они могли бы использовать эти кадры, чтобы посеять раздор в наших рядах. Командующая Разорительница, я понимаю вашу преданность безопасности наших союзников, но у Командующего Пожирателя есть веская причина! Если Династ приказал нам сотрудничать, нам следовало работать вместе! По меньшей мере, вам стоило уведомить его об изменении планов.
Они уставились на неё. Два богоподобных существа, раздражённые тем, что муравей вторгся в их дела. Джанин почти чувствовала, как губы Разорительницы раздвигаются, обнажая смертоносные клыки, готовые пронзить её кожу за дерзость проявить инициативу. Безмолвное неодобрение Пожирателя было не менее ощутимым. Но ей было всё равно. Воительницы должны видеть своих предводительниц едиными, никогда не нападающими друг на друга на публике. То, что позволялось военачальницам и младшим рангам, не допускалось для верхушки, и, Духи ей свидетели, она заставит их образумиться или погибнет, пытаясь!
— Джанин, — сказала Разорительница. Чтобы успокоиться, она схватилась лапой за голову. — Наш ранг требует от всех нас величайшей жертвы...
— О, помолчи минутку, мошка, — прошипел Пожиратель, сделав глубокий вдох, потянувший Джанин, точно порыв песчаной бури. — В принципе, я с тобой согласен, военачальница. Однако здесь есть более крупная проблема. Видишь эти штуки? — Голова Пожирателя опустилась до уровня земли, остановившись перед Благословенной Матерью. Он повернул голову влево и вправо. — Знаешь, как они называются? Глаза! Любой, у кого есть глаза, может увидеть, что ты рефлекторно бросаешься на всё и всех на своём пути в заблудшей надежде быть уничтоженной.
— Как ты смеешь? — Мышцы Разорительницы напряглись, кожа на её шее и руках вздулась, точно воздушные шары. — Ты забываешь своё место...
— Оно выше твоего, отныне и навсегда, — самодовольно ответил предводитель Второй.
— Вот как? — Голос Благословенной Матери упал до шёпота. — Ты проиграл в прошлый раз.
— Это не считается.
— Как так?! — Разорительница моргнула, скорее растерянная, чем злая. — Почему?!
— Потому что я не победил. Молчи, баба; я ещё не закончил говорить. Конечно, мне бы больше всего хотелось увидеть, как твою стаю поставят на место, но, увы, мужчины и женщины, столь неразумно помещённые под твоё командование, не заслуживают ничего из этого дерьма. Взгляни на состояние своих сил. Открой глаза и узри, Разорительница! Силовая броня разваливается, твои военачальницы ходят в грязных лохмотьях, лекарств не хватает, раненые и умирающие повсюду, а солдаты вынуждены мародёрствовать, точно грабители! Где твои линии снабжения? Хоть раз в своей жалкой жизни пойми, что ты причиняешь людям, которых ведёшь, дерзкое дитя! — Голова Пожирателя поднялась. — Я понятия не имею, какого чёрта произошло в твоей жизни, чтобы сделать тебя такой, и, честно говоря, мне всё равно. Прошлое пришло и ушло. Оно не может тебе навредить; у него нет над тобой власти; важны лишь настоящее и будущее. Понимание этого возносит над мелочными тревогами. Но если хочешь вести себя как капризное дитя, нуждающееся в наказании, ладно, буду обращаться с тобой именно так. Я немного побеседовал с Династом, и ты наказана, болванка! Можешь говорить.
— Что ты имеешь в виду под этим? — осторожно спросила Разорительница.
— А то, что Третья армия — вся сила, заметь, — будет размещена в Хьюстаде. Пора тебе увидеть, что ты помогла построить. — Нотка искренней теплоты закралась в тон Пожирателя, сменившись насмешливой растяжкой почти так же быстро, как и появилась. — Официально Третья должна поделиться своим опытом с региональными силами обороны, чтобы улучшить их способность поддерживать мир. Неофициально вы будете пополнять запасы и восстанавливать численность. И ты должна отдохнуть. Никаких убийств союзников, никаких тайных вылазок в другие регионы на охоту или в бой; просто оставайся, спи или наконец начни вести себя как взрослая и постарайся заняться самообразованием, чтобы стать кем-то, на кого стоит равняться. Можешь даже звонить мне; я хороший слушатель и не стану осуждать, правда.
— У тебя нет права так со мной поступать, Пожиратель. Ты у меня в долгу за Пакт Восстановления! Я тебя поддержала! Я помогала, чем могла... — Разорительница шагнула вперёд и пристально уставилась на массивную змеиную фигуру. В её глазах читался страх. Страх не перед змеем, а перед чем-то ещё.
— И за это я вечно благодарен тебе, Разорительница. Однако мой долг перед тобой не оправдывает того, чтобы я позволял тебе свести свои войска на нет ради удовлетворения твоей ничтожной жажды страдания. Приведи себя в порядок и оставь войну профессионалам. — Пожиратель взглянул на дальний город. — Старожилы все одинаковы. Трусы и идиоты, смирившиеся с единственной ролью, искалеченные своим прошлым. И всё же вот я, безрукий и безногий, наслаждаюсь современностью, в отличие от всех вас. Я живу, вместо того чтобы просто существовать. Даже твои собственные дети изменились, и в этом они превзошли тебя, — сказал змееподобный Новый Вид, кивнув на Джанин. — Придёт день, когда детёныши Племени Волка будут посещать школы в Центральных Землях и учиться бок о бок с Ледяными Клыками, и это окончательный вердикт.
— Если бы это было правдой, — задумчиво сказала Разорительница. — Какая бы жизнь настала. Я тебе нужна. Я... это всё, что я знаю.
— Научись чему-то ещё, — безжалостно сказал Пожиратель. — Не отставай слишком сильно от своего потомства. Встреться лицом к лицу с миром, который помогла построить, подивись его совершенству и найди в нём место для себя! Или уползи прочь, точно трусиха, и докажи мою правоту.
— Ты не понимаешь! Ты не видел, что творят люди в этих регионах! Ты понятия не имеешь, как они действуют или какую жестокость способны обрушить на твоих солдат! Твои традиционные методы обернутся катастрофой для твоих войск.
— Люди везде одинаковы. То, что глупцы в этом регионе гордятся своей жестокостью, не делает их особенными. Цивилизация всегда в конце концов поглощала варваров, — оборвал её Пожиратель, самодовольно усмехнувшись. — Взять, к примеру, Багровую Чуму и его огненный культ. Они сжигали сотни каждый месяц, разоряя и грабя всё, до чего могли дотянуться. Так что по дороге сюда я сжёг Багровую Чуму и заставил его силы преклонить колено. Без единого выстрела.
— Но, — Разорительница неконтролируемо пускала слюну на землю. — Багровая Чума невосприимчив к пламени.
— Был невосприимчив. Также пламя — не единственное, что способно поджечь тело, моя подруга. Яд, тщательно введённый в его пищу моими агентами, сделал именно это с его нервами. Это привело к испытанию им мучительнейшей боли, и он катался по земле, визжа и обмочившись. Он даже связался с нами, можешь себе представить? Раз он отказывал в милосердии другим, ему в нём также отказали, и он бесславно погиб, — рассмеялся командующий. — Я — Пожиратель, и я кто угодно, только не традиционен! Я приспосабливаюсь к чему угодно, ведь это я вознесусь до поста верховного маршала Армии Возвращения. Моя судьба — командовать тобой и Посторонним, нести волю Династа в каждый уголок этой планеты! Нет мне равных! Я спасу человечество и приведу его под власть Династа! Сказания о моей славе будут звучать вечно! А теперь сядь в сторонке и любуйся, как настоящий профессионал проводит повторное завоевание быстро и эффективно. Никогда больше ты не посмеешь украсть мою молнию, Разорительница. — Он повернулся к Джанин. — Прошу прощения за напыщенную речь; я всё ещё временами теряю контроль над собой. Неважно, ничто не становится совершенным без интенсивной полировки, стачивающей изъяны. Скажи, как насчёт того, чтобы послужить под началом кого-то компетентного, для разнообразия?
— Командующая Разорительница компетентна, сэр. — Джанин встала по стойке смирно. — Её методы могут быть неортодоксальными, но они приносят результаты. И я не могу оставить свою стаю или деревни, вверенные моей заботе.
— Чем больше, тем веселее, скажу я! — Улыбка Пожирателя стала шире. — Приводи их всех; Второй пригодится ваш опыт.
— Наша верность принадлежит Благословенной Матери и племени, Командующий, — ответила Джанин. — Благословенная Мать избавила нас от гибели, и ей, и племени мы обязаны самим своим существованием. Это долг, который мы не можем игнорировать или отбросить.
— Эх, вот незадача. — Пожиратель взглянул на Разорительницу. — Насчёт того твоего личного проекта. Я оплачу счёт. Всё равно ты бомж…
— Тилл Инго уже согласился лечить их бесплатно, — ответила Благословенная Мать.
— Да как... неважно. Забирайтесь, товарищи! — Он хлопнул себя хвостом по спине. — Выпивка за мой счёт! Первая оказавшаяся под столом... проиграла!
— Вызов принят, Пожиратель. — Разорительница улыбнулась.
****
— Как ты? — спросила Джанин у Мартышкиной. Ей хотелось спросить: «Ты в порядке?», но даже ей самой этот вопрос показался пустым.
С Марти было не всё в порядке. Это было ясно как день. Военачальница приказала своей стае погрузиться на ползун, пока сама заставляла себя шутить и бахвалиться. Её смех звучал натянуто даже для Джанин, последовавшей за военачальницей после того, как их стаи обосновались.
— Я... не знаю. — Мартышкина стояла на небольшой смотровой платформе на вершине шпиля ползуна, глядя на далёкое солнце. Она подняла дрожащую лапу. — Холодно. И больно.
— Твоя дочь... — сказала Джанин, остановившись рядом с ней. Марти раньше солгала ей, сказав, что всё в порядке.
Ползун находился в движении, огибая город. Машина была настолько огромной, что простой разворот на месте требовал куда большего пространства, чем мог предоставить лагерь без риска раздавить солдат обеих армий.
Смех и радостные крики наполняли воздух. Вторая армия привезла крупные чаны герметично запечатанной питательной пасты. Пожиратель больше не оправдывал своё имя; он предпочитал обычную кухню и никогда не пробовал человеческую плоть. В этот день он щедро пригласил солдат отведать изысканные блюда, синтезированные Кормильцем, и приказал своим поварам выставить его личный, огромный запас алкоголя. Чемпионы обеих армий приняли вызов, обновляя клятвы верности и братства, и вскоре пьяные тела усеяли равнины, часто обнимаясь во сне, пока два полубога продолжали соревноваться, окружённые трепетом войск обеих сторон.
Разорительница и Пожиратель глотали бутылку за бутылкой, грозя истощить запасы Второй. Живот Благословенной Матери позорно вздулся, превратившись в выпирающую бочку плоти. И всё же она держалась, каким-то образом умудряясь не лопнуть, не отставая от более крупного противника, её тело переваривало алкоголь так же быстро, как он вливался. Чешуя раздвинулась по всей длине змея, обнажив розовую плоть под его утолщающейся формой.
Первый поморщился, даже не пытаясь объяснить Итернийцам происходящее безумие. Альфа наврала, заявив, что это часть национальных игр Армии Возвращения.
— Я не могу перестать думать о последней битве... о... моих детёнышах, Джани, — выдавила Мартышкина. — Я обещала своим спутникам жизни присматривать за детёнышами, а они все... Я пережила их всех.
— Ты сдержала обещание. — Джанин оперлась локтями на перила. — Я видела твоих внучек, встречающихся с парнями дома, в деревне. Милые девочки, все двенадцать. Двое твоих внуков благословили союз собственных внуков.
— Неужто? — Вспышка гнева промелькнула в её янтарных глазах. — Неужто правда, Джани? Я не могу перестать думать о том, как подвела её, даже на мгновение. Я знала о возможности порчи в её крови, и всё же я позволила, чёрт возьми, я позволила своей прекрасной принцессе вернуться в стаю. Я могла выгнать её и отправить далеко жить безопасно, отшельницей, вдали от опасности, вдали от войны, вдали от...
— ...от принятия собственных решений, — Джанин схватила подругу и развернула её лицом к себе. — Ты не можешь прожить жизнь за неё, Марти. Я... — Что-то в её горле заставило слова литься быстро и страстно. — Не проходит и дня, чтобы я не думала о своих детёнышах и о том, что сделала не так в их воспитании. Каждое утро я боюсь, что больше никогда их не увижу; именно поэтому я пыталась оттолкнуть некоторых из них в безопасность.
— Ты тоже? — улыбнулась Марти. — Я скопила немного токенов и предложила ей место в университете...
— И квартиру в Центральных Землях, — закончила Джанин, и обе военачальницы скорбно рассмеялись и обнялись. Как в детстве, Джанин нашла свою морду на плече Марти, а морду Мартышкиной — на своём. — Душераздирающее чувство, Марти. Знать, как спасти, но всё равно приходится отпустить, — прошептала она. — Но мы не можем поработить своих детёнышей; мы не можем заставлять их исполнять нашу волю всю жизнь. Что бы ни случилось, всё, что мы можем это направлять их, учить, поддерживать и всегда быть рядом, когда мы им нужны. И ты это сделала. Ты никогда не бросала свою семью; ты присматривала за своими детёнышами на каждом шагу, и они шли своими путями, как сами того желали. Пора отпустить их жить.
— Это тяжело, Джани, — ответила Марти, и что-то влажное капнуло на мех Джанин.
— Это никогда не становится легче. Насколько мне известно. — Образы её мёртвых детёнышей, внуков и правнуков грозили её захлестнуть. — Но мы обязаны двигаться дальше. Мы должны выковывать собственное будущее, терпеть полученные раны и исцеляться, заново учиться быть счастливыми. Павшие заслуживают не меньшего. Однажды мы снова увидим наши семьи в Великом Запределье, и как мы сможем посмотреть им в глаза, если растратим впустую дар их жертвы? В мире достаточно трагедии; незачем добавлять к ней ещё. Сейчас мы должны жить ради тех, кто остался, Марти. Наша сила способна спасти тысячи. Тысячи людей, разделяющих наши намерения. Матерей и отцов, которым не хватает сил защитить свои семьи. Найди утешение в их защите. И наша боль не особенная.
Они стояли вместе, скорбя по своим близким и поддерживая друг друга, пока громкое состязание продолжалось, а радостный смех воительниц наполнял воздух.