Стена содрогнулась, когда задние части бронированных машин пробили её в нескольких местах. Эти ублюдки на скоростных байках снаружи и артиллерия уже смягчили оборону, а остальное довершили транспортёры. Вероника никогда не паниковала; её спокойные команды приносили регулярам облегчение, и солдаты собрались у домов, отступая от стены. По команде лейтенанта из земли поднялась серия усиленных панелей, образуя баррикады. Отступающие солдаты помогали раненым добраться до безопасного места, а их товарищи брали цель на прицел и открывали огонь по застрявшим машинам.
Синие лазерные лучи сошлись на аппарелях, плавя странный золотой сплав, украшавший внешнюю сторону транспортёров. Пули колотили по их поверхностям, но враги держались, дожидаясь, пока на позиции выйдет больше сил, а затем тяжёлые аппарели распахнулись и с огромной силой врезались в землю.
Первые враги ступили во «Всё Отлично»: великаны, облачённые в странную мешанину силовой брони. В одних местах накладывающиеся металлические пластины защищали открытые провода костюмов, в других — бесшовно встраивались в рукава. Сами рукава принадлежали разным моделям, но неизвестные механики срастили их в самодельные каркасы. Единообразия в защитном снаряжении не было; одни носили прозрачные лицевые щитки, выставляя напоказ возбуждённые узкие глаза, а многие другие — жёлтые линзы. Золотой сплав выписывал на пластинах причудливые узоры, а тяжёлые цепи прижимали к телам богато украшенные плащи и драгоценности. Они двигались быстро, ломая под бронированными сапогами щебень, сжимая в одной руке тяжёлую винтовку, а на бедре — кривую саблю. Мирко с трудом верил в это, но у каждого налётчика за спиной были пристёгнуты копья.
Они шли вперёд, выдерживая огонь, способный свалить бешеного Нового Вида. Лазерные лучи плавили части их горжетов, создавая каскады расплавленного металла и золота на шлемах. Пули и более тяжёлые снаряды вминали пластины. Кислотные гранаты рвали их плащи в клочья, но налётчики всё равно наступали. Они были огромны. Мирко даже подумал, что захватчики толстые, но когда плотный огонь сбил с ног одного из них, а тот поднялся снова, обнажив тело в нескольких прорехах разрушенного нагрудника, сержант понял, что прав лишь наполовину.
Жира там, конечно, хватало. Но он служил дополнительным слоем защиты, смягчая натиск мелкокалиберного огня и поглощая пули, пока раненый нападавший продолжал стрелять. Тяжёлые патроны его огромной винтовки разбили угол жилого дома, осыпав солдат пылью, погнули приподнятую платформу и оторвали защитнику руку. Остальные нападавшие присоединились, и стена ярких вспышек скрыла их, заставив регуляров прятаться или погибнуть.
Другие враги воспользовались заминкой, хлынув из бронированных грузовиков. Эти были меньше сложением, торсы у них были не такими округлыми, как у авангарда; на броне меньше золотых украшений, и они несли винтовки в обеих руках. Они добавили ярости, удерживая солдат на месте, пока дальнобойная артиллерия начала выдалбливать повреждённые стены. Первые великаны и более мелкие налётчики добрались до баррикады и пригнулись, воспользовавшись обороной самих Возвратителей.
— А теперь ты умрёшь, — услышал Мирко холодный голос Вероники в шлеме солдата, который тоже спешил к стене.
Регуляры не были беспомощными кузаками, созревшими для бойни. Лорд Змей набрал их из самых дальних уголков Пустошей и Разорённых Земель: охотники, мутанты, бывшие бандиты и суровые иммигранты, впитавшие волю к выживанию с материнским молоком. Даже бывшие убийцы, искавшие лучшей жизни или пытавшиеся начать заново, пополняли ряды. Многие офицеры под надзором капитана Мурзалиева вымуштровали и обучили их до совершенства, рассчитывая, что они удержат рубеж и отразят любую угрозу, какой бы страшной она ни была.
Потому что цивилизация всегда побеждает в конце, и она приносит много даров. Лейтенант использовала один из таких даров: тактику. У неё не было времени создать полноценный боевой план, но её безжалостная муштра принесла плоды, и регуляры сохраняли дисциплину, заманивая врага. Их товарищи на дальних стенах переместили миномётные позиции на улицы, спасая их от артиллерийского огня. Автоматическая система обороны втянула платформы, занятые врагом, оставив его совершенно открытым, в уязвимых скрюченных позах.
Зона поражения, вот что создала Вероника Энпалу, пока её бойцы отвечали огнём, а их линзы передавали миномётным расчётам координаты для союзного обстрела. Окна в квартирах открывались, и появлялись солдаты и гражданские, стреляя вниз по захватчикам, пока огненные шары расцветали на длинной полосе земли, отделявшей стену от города.
— Армия Возвращения приветствует вас, уроды! — усмехнулся Мирко; ветер сорвался с его эфемерной формы и сбил с ног тучных захватчиков. Это были Новые Виды, и подпусти он их ближе, ни один Нормал не выстоял бы в рукопашной. — Не волнуйтесь, мы пустим ваши трупы на удобрение! А теперь ведите себя как кузаки и дайте нам «ВИИИИ», пока мы вас режем! — загремел его голос над полем боя, и регуляры рассмеялись, сражаясь за свои дома.
Мирко парил над центром союзных сил, его туманная форма безвредно поглощала летящие пули. Рваные дыры затягивались мгновенно, а периодическая временная потеря зрения, когда выстрел разрушал его эфемерные глаза, его не беспокоила. Не имело значения, какая часть его будет уничтожена; воздух был его стихией, и сержант отстраивал себя заново, защищая союзников и атакуя захватчиков.
Группа налётчиков откололась от основных сил и бросилась на регуляров на западе. Их выстрелы превращали людей в окнах в кровавые лохмотья, и они почти добрались до дороги, ведущей в город, когда вмешался Шиме.
Дар Шиме не позволял ему пользоваться военной техникой. Он превращал его в свирепого хищника, чудовище, чьи когти вырезали глубокие багровые раны на ошеломлённом налётчике. Щупальца и придатки на его голове и шее двигались независимо, вонзая когти в линзы и сочленения вражеской брони. Налётчики булькали, пока плотоядные придатки впрыскивали им в тела пищеварительные соки и парализующий яд, размягчая и поглощая людей так, как паук высасывает добычу.
Но в этом состоянии Шиме не контролировал своё тело как следует. Он ранее признавался Мирко, что всё ещё видит и переживает адреналин и ненасытный голод боевой формы, но превращение фактически низводило его до пассажира. Он мог лишь направлять свою агрессию, говоря зверю «не нападай на своих» или «убей этого».
Теперь он расплачивался за это: толстый налётчик полоснул его длинным разрезом по груди и выстрелил в торс чудовища. Шиме — вернее, то, что управляло телом Шиме, — издало тонкий, едва слышный вопль и отступило вместо нападения, всё ещё неся на придатках оболочки мёртвых налётчиков. Налётчик последовал за зверем, непрерывно паля масс-реактивными патронами, которые вгрызались в грудь младшего сержанта и сотрясали его тело настолько, что остановили.
Существо пригнулось, уклоняясь от рубящего удара кривого клинка, нацеленного ему в рёбра, а затем его когтистые руки сомкнулись на лодыжках высокого мужчины и сдёрнули того на землю. Рывком Шиме оседлал противника и впился ему в шею, безжалостно прожёвывая металл и тыча придатками, пока тело под ним не перестало двигаться. Гладкая кожа уже затянула его грудь, стирая все следы ран.
Мы побеждаем. Решил Мирко. Интенсивность огня защитников убила нескольких крупных налётчиков и ранила остальных, а многие из мелких лежали в лужах собственной крови. А потом стена рухнула, и яркие сферы влетели внутрь, обойдя его воздушную стену и вырывая куски из тел солдат. Что? Подумал сержант, ошеломлённый внезапным поворотом событий.
Ховербайки ворвались, ловко перелетая баррикады и не задевая своих. За рулём сидели такие же великаны, что штурмовали позиции первыми, и когда они достигали линии фронта, острые лезвия на носу и боках этих странных машин рассекали и броню защитников, и плоть под ней. Двигатели налётчиков издавали ужасающие звуки, напоминающие оглушительный вой, словно они разрывали воздух своим стремительным проходом. Налётчики умело целились из своего необычного оружия, выпуская пульсирующую энергию по защитникам и игнорируя попытки Мирко преградить ей путь.
Захватчики издали боевой клич, наполнив ночь гортанными голосами, и потянулись к копьям, метая их в регуляров. Одни копья пригвождали солдат, а Мирко удалось отклонить несколько снарядов, но остальные взорвались, швырнув упорядоченные ряды медленно отступающих солдат в хаос на время, достаточное, чтобы враги сократили дистанцию. Даже самые мелкие из них оказались сильнее Нормала. Один регуляр, ища упавшее оружие, пытался ткнуть приближающегося налётчика ножом. Большая рука сомкнулась на лезвии, раздавив нож и держащую его кисть в единое целое и легко пересилив дополнительную мощь экзоскелета солдата.
Шиме зашипел, когда ховербайк полоснул ему бок. Он отскочил, уклонившись от двух взрывающихся копий, и спрятался за баррикадой, чтобы укрыться от болезненных укусов пульсирующих снарядов. Там, где мышцы и жёсткая кожаная шкура его тела выдерживали физические снаряды, энергетические сжигали полосы его плоти и грозили принести ему гибель.
— Хватит! — прогремел Мирко. Они хотели смерти? Разрушения? Он даст им это сполна!
Он расширил своё тело, создав воздушные каналы, поглотив двух высоких налётчиков, укрыв ещё троих тёмным грозовым плащом и схватив мчащегося врага. Звуки стихли, рёв двигателей стал едва слышным шёпотом. Внезапно стало трудно видеть, но сержант выстоял, цепляясь за рассудок. Нужно было вернуть долг. Он управлял воздухом, и Мирко использовал это управление, чтобы создать вакуум.
Двигатель ховербайка остановился, сломавшись, когда порыв ветра заставил пламя выхлопа повернуть вспять. Байк сошёл с курса и врезался в стену. Наездник и люди в хватке Мирко дёргались и царапали шеи, пытаясь уползти из зоны полной тишины, пытаясь сбежать от куска пустоты в реальном пространстве, но сержант двигал её вместе с ними. Он игнорировал сосредоточенный на нём огонь; пока его жертвы корчились, лёгкие вздувались, разрывая нежные ткани, отвечающие за газообмен. В течение тридцати секунд они потеряли сознание, когда обескислороженная кровь достигла мозга, и вскоре умерли.
— Победить нас? Невозможно! Немыслимо! Воля Династа восторжествует! Армия Возвращения всегда побеждает любого врага, и я увижу вашу смерть до первого луча солнца! — Туманная форма Мирко хлестнула, больше не пуская в ход пустоту, а чистый кислород, и враги пошатнулись, их продвижение остановилось. Он был благословлён, одарён несравненной силой! Гордость и скорбь вздымались в нём до немыслимых высот, пока сержант отказывался от всё большей части своей человечности.
Он ненавидел быть таким сильным и всё же видеть, как его друзья, товарищи и собутыльники так бессмысленно умирают. Будущее было у всех них, и это было не оно! Больше. Мирко цеплялся за своё горе, чтобы сохранить контроль над силой, грозившей лишить его рассудка. Крупнее. Нужно было стать крупнее, чтобы стать совершенным оружием государства.
Багровая звезда спустилась с неба, превращаясь в пылающую комету по мере приближения. Приблизился ещё один наездник, такой высокий, что люди внизу казались ему детьми. Огромные крылья раскинулись от его шлема, позолоченный металлический плащ развевался за спиной, стрелы размером с копья лежали в колчане на спине, а в руке захватчик держал самый большой лук, который Мирко когда-либо видел. Высокомерный и бесстрашный, он остановил приближение, перелетев стену и замерев в нескольких шагах от облака.
Крылатый шлем ненадолго повернулся, оглядев сопротивление на западе.
— Охоться, щенок, — произнёс резкий голос на исковерканном Общем.
Из грузовика выскочила фигура и устремилась к защитникам на четырёх ходульных ногах, заканчивавшихся крючковатыми клешнями. Этот необычный кентавр сочетал уродливый человеческий облик выше пояса с хитиновыми ногами насекомого ниже. Хитиновые пластины покрывали плоть мутанта, по большей части скрытую под тяжёлым механическим экзоскелетом, установленным на тело для защиты. Сервомоторы брони визжали, придавая мутанту впечатляющую силу, и он рванул вперёд, оказавшись среди солдат, рубя и кромсая всех вокруг.
Шиме поднялся из-за баррикады, едва избежав клинка, нацеленного ему в шею. Существо, управлявшее его телом, издало дёрганый вопль, бросая новоприбывшему вызов за территорию, и тревожно хлестало щупальцами по баррикадам, прорезая в них борозды. Гибрид-насекомое хихикнул и ударил клинком, стремясь перерезать яремную вену на шее Шиме.
Взял ли молодой человек контроль над телом или само чудовище приняло иррациональное решение, но реагировал он не как животное. Он добровольно принял удар на предплечье, усиливая дёрганый вопль, когда сухожилие было перерезано, и схватил клинок за рукоять, подтягиваясь ближе к врагу.
— Ты вожак этого сброда? — потребовал Мирко у крупного налётчика. Его голос больше не гремел; это был тихий и мягкий шёпот, рождённый вихрящимся облаком.
— Я ураган; я несу дождь и гром. Какие же ужасные преступления вы совершили, раз вынуждены делить мир с Позолоченной Ордой? — высокомерно сказал налётчик, стоя в золотых стременах. Его гортанный, глубокий голос коверкал некоторые слова, но в целом его Общий был понятен. — Орда идёт, и мы пожрём всё на своём пути. Это даже не прелюдия к нашей мощи, а ваш народ уже не оправдал наших ожиданий. Защита этой пыльной дыры слабее даже нашего худшего лагеря. Но тебе не нужно погибать. Ты силён. Бог дал тебе божественное право править слабыми. Это твоя награда, даже обязанность. Вино, золото, женщины, дети, мужчины… любые твои желания могут быть мгновенно исполнены, если ты лишь преклонишь колено и присоединишься к моему Каганату. Сделай это, прими своё место в природном порядке, служи великому воплощению, Безумной Шляпнице, и я клянусь однажды возвысить тебя до хана. Твой клан будет процветать…
— Нет, спасибо. Лучше сломаю тебя, — сказал Мирко, протягивая руку к цели.
Лук тут же оказался в руках налётчика, тетива запела, выпуская стрелу, прошедшую сквозь бесплотную форму Мирко. Она прорвала в нём дыру и обрушила здание позади него, заморозив его эфирную сущность. Там были дети и старики, прятавшиеся в своих комнатах, пытавшиеся спуститься и добежать до аварийного бункера в центре «Всё Отлично» или пережидавшие в подвале. Его глаз сформировался на задней части туманного тела как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькую хрупкую руку давит кусок камня.
Мирко накрыла звуковая волна, но он вернул форму, и на краях его парообразного тела затрещало электричество, порождённое трением грозовых облаков. Гнев. Он и не думал, что будет так зол, даже когда застал отца за насилием над младшей сестрой, забил ублюдка до смерти, а потом сдался Третьей армии. Он был так взбешён, что даже не заметил, что объект его желаний, способность создавать молнии, был почти в его руках.
— Перестань дышать! — прошипел он, и воздушный канал сомкнулся вокруг налётчика, когда изверг в ястребином шлеме пронёсся сквозь него. Огонь, изрыгаемый из задней части его летающего байка, расплавил разрушенное здание, вызвав ещё больше криков агонии.
Туманная форма сержанта коснулась здания, создав вакуум пространства лишь на секунду, и огонь погас. Его канал сомкнулся вокруг облачённого в золото изверга, и все звуки исчезли, когда возник вакуум. Плащ из стальных перьев больше не громко развевался; выхлоп больше не изрыгал пламя; а мужчина коснулся шеи, озираясь, будто что-то искал.
Но он не упал. Какой бы двигатель ни стоял в его странной машине, он мог работать даже в холоде космоса. Машина ускорилась, и налётчик вырвался из вакуума, громко дыша и выпустив две стрелы в небо. Он помчался вниз по улице, поджигая регуляров внизу, и приблизился к дому, пока Мирко смыкал вакуум вокруг ублюдка.
А потом налётчик ударил по стене, развив камень без единого звука, и вытащил ребёнка, насмешливо замерев и размахивая задыхающимся младенцем над собой. Безмолвное послание было ясно. Продолжай, и ребёнок умрёт.
Эти ублюдки уже имели дело с экзотическими Новыми Видами. Среди Новых Видов, способных проявлять необычайные силы, существовали многочисленные категории. Одни, как Шиме, обладали пассивными, рефлекторными способностями; другие могли в какой-то степени предсказывать будущее. Контроль разума, управление стихиями и множество других способностей существовали в Новом Мире. Таких, как Мирко, называли Экзотиками: Новыми Видами, занимавшими более высокое место в каталожной системе из-за формы неуязвимости, дарованной им их силой. Обычным рангом Мирко был класс B, но когда он использовал силу в полную меру, он поднимался до класса A благодаря тому, что его становилось всё труднее убить. Помимо потери рассудка от истощения, он знал очень мало способов его одолеть.
Он заметил четверых наездников, которые, словно по замыслу, собрались под налётчиком, готовя оружие. Отключи он свою силу — и даже воздушная аура не спасёт. Логичнее было продолжать сражаться, игнорируя смерть младенца как сопутствующий ущерб…
Да к чёрту. Решил Мирко и остановил вакуум. Хотел ли он жить в мире, где его товарищи позволили бы умереть его драгоценной жемчужине или маленькой сестричке? Солдат сражается не ради убийства, а чтобы защищать тех, кто находится под его опекой. Он был обязан своим долгом жителям «Всё Отлично», и пусть Планета проклянёт его, но он сделал свой выбор. Этому ребёнку было примерно столько же, сколько его собственной девочке. Он её ни за что не подведёт.
Порыв ветра сорвался с сержанта, отбросив лук налётчика, чтобы выиграть время, и опрокинув ховербайки внизу. Подобно стреле, Мирко полетел вперёд, возвращая себе плоть и кость, и вокруг него сформировался кокон движущегося воздуха, достаточно плотный, чтобы превратить его в снаряд. Он защитил его от обычных пуль, отклоняя их в стороны. Удивлённый налётчик выпустил кричащего ребёнка, и сержант поймал её, распространив защиту на девочку. Теперь перебросить её через город в бункер и вернуться к…
Мирко прохрипел, его глаза расширились от шока, когда волна агонии достигла мозга. Ноги. Талия. Живот. Их больше не было. Сержант затрясся в спазмах, потеряв контроль над силой, и упал, всё ещё ошеломлённый внезапным разрушением своего тела. Пока он и его подопечная кружились в воздухе, падая на землю, он услышал далёкий нисходящий свист и понял, что произошло.
Это были не ублюдки на воющих байках. Это были стрелы, которые налётчик выпустил в небо. Они наконец добрались до него, обрушившись сверху с ужасающей скоростью. Попала лишь одна, но этого хвазило, чтобы разорвать его надвое. Время словно замедлилось для Мирко, пока он отчаянно искал выход или кого-то, кто поможет.
Шиме всё ещё сражался; его придатки поднимались и били в чудовищного кентавра, который хрюкал, блокируя удары предплечьем. Зверь попытался боднуть врага и сомкнуть челюсти на открытой шее, но хитиновая нога стремительно выбила опору из-под ног сержанта. Кривой клинок тут же вонзился в грудь мужчины, пригвоздив его к земле и пробив позвоночник.
Мирко упал на бок, отчаянно пытаясь защитить ребёнка в руках. Он передал её бегущему горожанину, а затем приподнял торс окровавленными дрожащими руками. Проливая кровь на камень, он попытался крикнуть предупреждение Веронике, которой удалось собрать ещё одну линию обороны, чтобы выиграть время для людей. Всё было тщетно. Пылающий летающий байк остановился возле него, тетива щёлкнула, выпустив сокрушительную стрелу, превратившую лейтенанта в тонкую багровую взвесь.
Безумный Шляпник, или как там его, остановился над Мирко, осматривая его. Умирающий сержант услышал команды на неизвестном языке, а затем железный сапог поднялся и растоптал его до смерти. Последним, что он услышал, был хруст его черепа, а последним, что он ощутил, было давление жидкостей, лопающих его глаза.
* * *
— А если твой солдат не умеет завязывать петлю? — спросила Джанин.
— Я оторву ублюдку уши за такую глупость, переломаю ноги и оставлю ползти обратно в лагерь из пустыни! — ощетинилась Калайса, и военачальница вздохнула.
— Идиотка, — протянула Мелина, растягивая слово.
— Что ты мне сказала, слабачка?!
— Факты.
Они сидели в покоях Джанин. Калайса всё ещё носила тяжёлые раны после встречи с Эшбрингер, и рука её бесполезно висела вдоль тела. Но она удивила Джанин, придя на уроки: рычала и часто сыпала проклятиями, но не пропустила ни одного вечера. Мелина сопровождала её на территорию стаи и обратно по просьбе военачальницы, так как Анисса, несомненно, попыталась бы доминировать над ослабленной соперницей-волчьей ведьмой, что могло бы привести к трупам. При всей своей глупости даже раненая Калайса была сильна.
По указанию Джанин гости принесли небольшой круглый стол, сделанный из разбитых металлических ящиков, и сидели на полу. Электрический чайник поддерживал воду тёплой, а полоски вяленого мяса служили закуской.
— Мелина говорит грубо, но она говорит правдиво. — Джанин передала стаканы с чаем съёжившимся волчьим ведьмам. Им показался слишком сладким вкус, но когда ещё Волкороду достанется бесплатный сахар? Лучше толстеть, чтобы выдержать суровые испытания и наслаждаться хорошими временами. — Калайса, твой способ наказания неправильный.
— Чем он неправильный?! Ублюдок должен быть лучше и заранее выучить важное!
— Потому что ты остаёшься без солдата, тупица! — рассмеялась Мелина, но замолчала, когда клыки Джанин сомкнулись на её шее. Военачальница ощутила вкус крови и отпустила её. Она допускала определённый уровень фамильярности, но лучше было не позволять волчьим ведьмам думать, что они с ней на одном уровне.
— Вот как это делается, — объяснила Джанин. — Действительно, от солдата ждут определённых навыков. Но в жизни не всё идеально…
— История моей жизни, — проворчала Калайса и чуть не расплескала чай, когда Джанин влепила ей затрещину, качнув голову так сильно, что лоб юной едва не ударился о стол..
— Перебей меня ещё раз, и я оставлю тебе шрам, — пообещала военачальница. — Калайса, есть разница между наказанием и увечьем. То, что я только что сделала с тобой и Мелиной — наказание. Оно унизительно и запомнится. Мелина не хочет испытывать его добровольно, но, несмотря на все старания, она оступится. Все оступаются. И я повторю дисциплину, формируя её в лучшую форму. Если бы я взяла ваши спины и сломала их, как мне часто хочется, я лишила бы племя воинов, — сказала она, игнорируя ожидаемую вспышку страха в их глазах. — Дисциплина сочетает боль, страх и унижение, но главное, это урок, чтобы виновный мог расти или стать лучше, инструмент поддержания порядка. Всё остальное — по желанию. Слишком часто самки нашего племени забывают это и ведут себя грубо. Оставляй шрамы, если нужно, но твой долг как лидера — объяснить подчинённым, что они сделали не так, и научить, как исправиться.
— Разве это не работа разведчиц? — осторожно спросила Калайса.
— Да. И что? Если ты не выполнишь задачу, она остаётся невыполненной. Поэтому важнее решить проблему и научить разведчиц отвечать твоим ожиданиям, чем бессмысленно бушевать. — Джанин отпила чай. Божественно. Сладко. Что эти дурочки знают? Моя мера сахара идеальна. Чем больше, тем лучше; это все знают. — Пойми, если ты искалечишь солдата, он выбывает из строя на дни или недели, как ты. Несомненно, ты ходила в патрули. Как бы ты ни была сильна, ты не можешь быть в нескольких местах сразу, и потеря бойца может означать провал миссии. Неспособность заметить вражескую группу или вовремя послать сигнал бедствия, чтобы спасти деревню. Есть разные виды силы, и численность — один из них.
— А если у меня… не хватает опыта для превращения наказания в урок? — спросила Калайса.
— Тогда наказывай и затем учи. Итог остаётся тем же. — Джанин закрыла глаза. — Я устала, а вам нужно отдохнуть. Ложитесь спать, а потом отведите брата и себя к врачам на смену повязок. Мелина, проверь, проснулась ли Бездушная, и ради Духов держи свою разведчицу в медицинском отсеке.
Калайса встала и кивнула. Шерсть её вздыбилась от злости, пока ухмыляющаяся Мелина придерживала ей дверь, безмолвно дразня её из-за увечья. Джанин была наполовину уверена, что это уже больше, чем игра. Мелина не была глупой, и её язвительные замечания имели причину. Она пыталась научить их идиотку хоть какой-то сдержанности, подводя её ближе к точке кипения и доверяя не сорваться. Пока Калайса добилась некоторого прогресса. Она больше не обещала полакомиться кишками Мелины… чаще одного раза в день.
Какая досада. Джанин потянулась, беспокоясь о Марко, Нетерпеливой и отложенной операции Аниссы. Её раздражали и бессмысленные просьбы Первого о встрече для переговоров. Переговоры. Ха. Будто они воюют. Орден Ледяных Клыков победил и унизил её. Неужели им нужно ещё и тыкать носом? Выставлять побеждённую военачальницу перед рядами, чтобы Бертруда Горная Вершина, Бертруда Убийца Быка, воровка, присвоившая титул, за который так упорно сражались павшие солдаты Джанин…
Военачальница сильно шлёпнула себя по морде. Прошлого не изменить, а дом Горной Вершины — союзники и родня. Родню не ненавидят. Она позволила усталости взять верх, легла на кровать и погрузилась в царство снов.