Южный край, Цинчэн.
Поместье князя Нанькуя, некогда олицетворявшее центр власти в Южном крае, после пережитого разграбления и недолгой оккупации было возвращено законным владельцам, но утратило былое величие, погрузившись в запустение и глухую тоску.
Чернильная ночь окутала величественные очертания резиденции, делая их еще более мрачными, и лишь холодный лунный свет, подобный жидкому серебру, струился по многослойным полированным черепицам, отражаясь тусклым, одиноким блеском.
На изогнутом карнизе самого высокого дворца неподвижно сидела одинокая фигура в фиолетовом.
Цзи Фаньэр по-прежнему облачалась в свое неизменное длинное платье из тончайшей, словно цикадьи крылья, фиолетовой марли. Ночной ветер трепал ее подол и широкие рукава, вырисовывая изгибы соблазнительного и манящего тела.
Казалось, ночной холод Южного края совершенно не трогал ее. Женщина была целиком поглощена созерцанием нефритовой подвески безупречного качества, испещренной сложными узорами.
Ее персиковые глаза, обычно источавшие кокетство и плотский жар, на этот раз были лишены привычного призыва – в них затаилась редкая, едва уловимая задумчивая поволока, словно сквозь этот ледяной камень она вглядывалась в дали минувших дней.
Внезапно лунный свет рядом с ней слегка искривился, и из густой тени соткалась темная фигура, бесшумно материализовавшись на черепице.
Пришелец с головы до ног кутался в просторный черный плащ; его осанка была прямой, а аура – скрытой до предела, отчего казалось, будто он сам воплощает эту ночь.
То был Хэнь Шэн из павильона Сылин.
Он даже не взглянул на Цзи Фаньэр. Его острый взгляд сперва обшарил безмолвное ночное небо вокруг и, лишь убедившись в отсутствии угроз, опустился на демоницу. Голос Хэнь Шэна прозвучал глухо и чуть хрипло:
─ Где Дугу Ли?
Цзи Фаньэр даже не повела брови, продолжая лениво перебирать в пальцах подвеску, и ответила ровным тоном, в котором сквозила едва заметная истома:
─ Уж коль старый мастер решил явить себя миру, дел у него теперь невпроворот. Говорит, хочет взглянуть, во что превратился нынешний мир праведников, да заодно навестить пару «старых друзей».
Последние слова она выделила легким нажимом, наполнив голос игривыми нотками.
Брови Хэнь Шэна едва заметно дрогнули: ─ Какая легкомысленность. Впрочем, в этот раз мы обойдемся и без него.
─ О? ─ Цзи Фаньэр наконец повернула голову, бросив на спутника манящий взгляд из-под ресниц, а уголки ее губ тронула полуулыбка. ─ Твой высочество разродился новыми указаниями? Мы едва успели разгрести этот бардак в Южном крае, а людям даже передохнуть не дают.
─ Отправляйся со мной на юго-запад, в Уань, ─ голос Хэнь Шэна не выражал никаких эмоций, холодя душу пуще ночного ветра. ─ Уничтожить клан Чжоу.
Пальцы Цзи Фаньэр, крутившие нефрит, замерли на мгновение. В ее глазах промелькнуло понимание, сменившееся прежней беззаботностью:
─ Из-за этой девчонки Чжоу Яо? Похоже, наш высочество страсть как любит защищать своих.
Взгляд Хэнь Шэна мгновенно заострился, полоснув по собеседнице ледяным клинком предостережения: ─ Меньше знаешь о делах Его Высочества.
─ Ладно-ладно, ─ Цзи Фаньэр подняла изящную руку, изображая сдачу, хотя тон ее оставался насмешливым. ─ Не спрашиваю так не спрашиваю. А ведь этот высочество прямо в тебя пошел – стоит втемяшиться кому в голову, так до конца жизни верен.
Хэнь Шэн умолк, не став отвечать. Он снова устремил взор в пучину далекого ночного неба, и в его глубоких глазах отразилось слишком много невысказанного прошлого.
Видя его отрешенность, Цзи Фаньэр не только не уняла любопытство, но, напротив, раззадорилась еще сильнее. Слегка склонив голову набок и изучая суровый профиль сподвижника, она понизила голос, вплетая в него нотки пытливости:
─ Порой мне так и подмывает спросить: неужели лишь потому, что он – сын «нее», ты вот так… преданно тащишься за ним? Десяток лет день за днем, изо всех сил – неужто оно того стоило?
Тело Хэнь Шэна едва заметно каменело. Долгое время храня молчание, он наконец заговорил, и голос его стал еще глубже, но обрел железобетонную твердость:
─ Я с детства был одинок. Моя семья погибла, я скитался по свету, и не встреть я ее, пожалуй, никогда бы не узнал, что такое дом.
─ Что же до наследия павильона Сылин… Если бы мне дали шанс начать сначала, я бы предпочел не обретать эту силу. Глядишь, и она бы не умерла.
Тогда ради призрачного могущества Хэнь Шэн покинул ее. Ему посчастливилось получить тайные знания павильона Сылин и стать его единственным наследником в подлунном мире, но, обладая колоссальной мощью, он потерял самое дорогое.
А когда Хэнь Шэн вернулся, ее уже не было в живых. Даже тот презренный титул, что пожаловал ей император Чжао Е, так и не был обнародован всенародно – никто в Поднебесной не ведал, чей он сын, зная лишь, что мальчик рожден простолюдинкой.
Три долгих года потратил Хэнь Шэн на поиски хоть каких-то точных вестей, но к тому моменту она уже целый год покоилась в земле, снедаемая тяжелым недугом!
Единственное, что осталось от нее этому миру – маленький Чжао Сяо, на которого во дворце тогда смотрели с презрением.
Перед глазами мужчины вновь возникла та ночь десятилетней давности. Тогда он, бесплотный призрак, явился перед десятилетним Чжао Сяо.
Тощий мальчуган забился в угол холодного, полуразрушенного дворца, но во взгляде его не было детской наивности – лишь не по годам зрелая тишина и задавленная жажда мести.
Встретившись с ним глазами – теми самыми глазами, что так напоминали черты «ее» лица, – Хэнь Шэн почувствовал, как рушится самая крепкая броня в его груди.
Он услышал собственный голос, полный неожиданной для него самого хрипоты и тоски: ─ Есть ли у тебя заветное желание? Я помогу тебе исполнить его.
И тот десятилетний мальчик поднял голову, прямо глядя на него. Его слова прозвучали леденяще и решительно, и по сей день высечены в памяти убийцы:
─ Я хочу, чтобы этот человек лишился всего и пал на колени перед могилой моей матушки, вымаливая прощения!
Десять лет – возраст беззаботных игр и ребячества, но душу маленького Чжао Сяо уже сковали льды ненависти, оставив лишь это одинокое, жгучее и искаженное стремление.
Эта непреклонность напомнила ему ту нежную и добрую женщину, что угасла в недрах глубокого дворца.
Она была единственным лучем света, согревшим его сиротливую, омертвевшую в скитаниях душу, последним оплотом тепла. Потому он столь живо понимал решения Чжао Сяо, разделяя их каждой фиброй.
Заметив сложную бурю эмоций в его глазах, Цзи Фаньэр тихонько спросила, сбросив напускную игривость и говоря вполне серьезно:
─ Раз в павильоне Сылин хранится «Метод Возвращения Души», неужели нельзя воскресить «ее»?
Уголки рта Хэнь Шэна искривились в горькой усмешке, словно он услышал самую беспощадную шутку на свете:
─ Думаешь, я не хотел?
В его голосе звучала сдержанная дрожь, за которой скрывалось бесконечное раскаяние: ─ Дугу Ли потратил столетия на подготовку, его внутренняя сила непостижима, к тому же он сам завладел чужим телом, а его духовный потенциал превосходит обычных людей… Быть может, у него и остался призрачный шанс. Но она?
Хэнь Шэн глубоко вдохнул стылый ночной воздух и продолжил, пересыпая слова неизбывной тоской и бременем веков:
─ Души тех, кто ушел своей смертью от старости или болезней, давно растворяются в небесах и земле, их нельзя вернуть «методом возвращения»… Неужели ты, глава секты Хэхуань, не понимаешь столь простых истин? ─ он посмотрел на собеседницу глазами, полными бездонной боли. ─ Я больше не могу ее отыскать… Все, что мне остается – беречь ее единственную кровь в этом мире.
Кулаки мужчины непроизвольно сжались так, что побелели костяшки.
─ Потому я могу лишь найти ее сына и отдать остаток дней помощи ему, чтобы исполнить его желание и исцелить собственные раны.
─ И так продолжается уже больше десяти лет… ─ в глазах Цзи Фаньэр промелькнуло нечто невыразимое, то ли жалость, то ли восхищение. ─ Разве тебе не надоело?
─ Надоело? ─ переспросил Хэнь Шэн, а затем медленно покачал головой, возвращая себе прежнюю твердость. ─ Нисколько. Будем считать это… платой за ее доброту и искуплением моих собственных грехов.
─ Ты столько расспрашивал меня, а как насчет тебя самой?
Он впервые сам перевел стрелки на Цзи Фаньэр. Они были знакомы почти двадцать лет: после того как он получил наследство павильона Сылин, эта женщина объявилась из ниоткуда и предложила ему стать гостем секты Хэхуань. Он отказался, заявив, что должен идти искать ее. События покатились своим чередом, а семь лет назад Чжао Сяо предложил секте Хэхуань союз, благодаря чему Хэнь Шэн вновь столкнулся с этой демоницей. Судьба порой плетет удивительные узоры.
─ Союз между Его Высочеством и вашей сектой должен был завершиться еще семь лет назад. Почему же ты до сих пор крутишься возле него? После Войны по уничтожению демонов секта Хэхуань явно не та организация, что может позволить себе подобные капризы.
Цзи Фаньэр лучезарно улыбнулась, и улыбка вмиг стерла с ее лица остатки задумчивости, вернув ей ослепительное очарование и роковую грацию:
─ Я-то… Разумеется, нахожу этого высочество крайне любопытным. Мне до смерти хочется узнать, куда заберется человек, несущий в сердце такую кровную обиду и годами выстраивающий сложные схемы? На что способна его великая партия в этой игре за престол? Поверь, это куда интереснее интриг внутри нашей секты Хэхуань.
─ Его Высочество непременно преуспеет, ─ голос Хэнь Шэна звучал непоколебимо, источая абсолютную веру. ─ Я в него верю.
Цзи Фаньэр тихонько рассмеялась, язвительно парируя:
─ Добрись он до сегодняшнего дня без твоей мощной поддержки, остался бы давно безвестной костью в глубоких дворцовых стенах. По сути, ему просто повезло повстречать тебя.
─ Вовсе нет, ─ отрезал Хэнь Шэн, и взгляд его стал еще глубже. ─ Без меня Его Высочеству, пожалуй, потребовалось бы чуть больше времени.
─ Талантливые чужаки вокруг него – заслуга не только моих поисков. К тому же… ─ он многозначительно взглянул на девушку. ─ Ты и Дугу Ли – Разве не живое тому доказательство?
─ Додуматься до того, чтобы объединить силы Секты Мириада Ядов и секты Хэхуань, а затем подчинить их единой цели – это придумал не я, а сам Его Высочество. Потому я уверен: даже без меня он бы добился своего, разве что путь оказался бы куда извилистей.
Цзи Фаньэр чуть приподняла брови, разглядывая собеседника так, словно видела его впервые в жизни, и в ее тоне проскользнуло изумление:
─ Тьфу ты… Хэнь Шэн, сегодня от тебя не дождешься уговоров, зато слов сколько! Бывало, за десяток фраз не вытянешь и звука, все больше хмурился. Что с тобой сегодня?
Хэнь Шэн помолчал с мгновение, вскинул голову к сияющей луне, чей чистый свет падал на его суровые черты, чуть сглаживая их резкость.
Тихим, летящим по ветру голосом он произнес:
─ Луна нынче хороша, вот и нашло вдохновение. Хватит слов, пора… Выдвигаемся в Уань.
Не успел затихнуть его голос, как фигура убийцы размылась, обратившись в растающие чернила, и бесследно растворилась в лунном свете и тенях крыши, словно ее здесь никогда и не было.
Цзи Фаньэр проводила взглядом пустое место, помедлила немного, и наконец на ее пленительном лице проступила первая за весь вечер настоящая, сложная улыбка, похожая на распустившуюся в ночи орхидею. Покачав головой, она пробормотала себе под нос:
─ Ну и… упрямый же дурак.
В следующее мгновение ее фиолетовый силуэт, подобно унесенной ветром дымке, качнулся и растаял в воздухе, оставив после себя лишь пустые дворцовые карнизы да вечно висящую в вышине луну, безмолвно взирающую на людские страсти.