«Объединенные силы Японии обнаружили Мацузаки Юя. Ждем указаний к действию», – телефон Лу Ли завибрировал, на экране высветилось текстовое сообщение. Он слегка приподнял брови и с легким сожалением произнес:
— Вот и финал?
— Впрочем, против тотального розыска, объявленного сразу несколькими державами, у него не было шансов, — добавил он и быстрыми касаниями пальцев отправил инструкции.
Затем Лу Ли с интересом открыл компьютер. На экране появилась мозаика из видеотрансляций: в центре была спальня Мацузаки Юя, а вокруг нее – прилегающие улицы, здания и небо, снятые со всевозможных ракурсов.
Лу Ли сосредоточил все внимание на спальне.
Япония, съемная комната неподалеку от Университета Киото.
В спальне за письменным столом сидел Мацузаки Юя, сын начальника полицейского управления. С потемневшим от напряжения лицом он смотрел, как на страницах Тетради Похищения Судьбы из ниоткуда проступают тысячи новых имен.
Он понимал, что эта невидимая обывателям война между людьми и богом перешла в самую ожесточенную фазу.
С тех пор как в тетради впервые появились имена итальянцев, число записанных приблизилось к десяти тысячам!
Это означало, что где-то там, за пределами его видимости, почти десять тысяч человек скончались от внезапной остановки сердца. И при масштабах потерь, сопоставимых с крупным военным конфликтом, в прессу не просочилось ни единого слова.
— Судя по структуре имен в этом списке… — прошептал Мацузаки Юя, — …на сей раз погибают французы. Италия, Британская империя, Германия… теперь Франция.
— Пусть в последнее время я делаю все возможное, чтобы не высовываться, и даже перестал пользоваться тетрадью, опасность все равно дышит мне в затылок, — он облизнул пересохшие губы.
В своем кабинете в Шэньчэне Лу Ли перевел взгляд на соседние экраны, показывающие улицу.
Там, в отдалении, одна за другой притормаживали военные машины с вооруженными бойцами. Солдаты спецподразделений из разных стран в полной экипировке спешно покидали транспорт.
Все подступы к заветному дому были мгновенно перекрыты, а случайных прохожих спешно выводили из опасной зоны.
В небе послышался нарастающий гул: к месту операции стягивались военные вертолеты.
Лу Ли откинулся на спинку кресла, наблюдая за происходящим. Масштаб впечатлял – все выглядело как сцена из высокобюджетного военного фильма. Воздух, земля и даже подземные коммуникации были под полным контролем.
В комнате Мацузаки Юя внезапно пробрала дрожь. Вокруг стало пугающе тихо, и нехорошее предчувствие ледяной хваткой сдавило грудь.
Нахмурившись, он поднялся и подошел к окну. Чуть отодвинув плотную ткань, он заглянул в щель. Увидев абсолютно пустую, вымершую улицу, юноша смертельно побледнел. Он мгновенно все понял.
Раздался отчетливый стук в дверь.
Затем еще один.
В квартире он должен был находиться один, а входная дверь была заперта на замок.
Тело Мацузаки Юи одеревенело.
Он осознал, что стал лишь разменной монетой, жертвенной фигурой в этой чужой войне человечества и бога.
Стук повторился, становясь все более громким и настойчивым.
Юноша опустил голову, его дыхание сбилось, а пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Он посмотрел на окно, лихорадочно соображая, стоит ли прыгать.
— Юя! — Донеслось из-за двери. — Юя! Юя!
Услышав этот голос, он вздрогнул. Это была его мать.
Обреченно вздохнув, Мацузаки Юя резко отдернул штору. В ту же секунду на его лбу заплясала красная точка лазерного прицела, а в небе он разглядел кружащие вертолеты. Он отпустил ткань, подошел к двери и взялся за ручку. Глубокий вдох – и дверь распахнулась.
На пороге стояли его родители. Отец прижимал к себе плачущую, дрожащую от страха мать. А за их спинами выстроились бойцы спецназа в штурмовом снаряжении, мгновенно взявшие юношу на мушку.
Он медленно поднял руки.
Его быстро зафиксировали. Солдаты ворвались в комнату, за ними вошли специалисты со сканерами.
Один за другим они находили и извлекали высокотехнологичные микрокамеры, уровень исполнения которых превосходил любые гражданские образцы.
Если сам арест Мацузаки Юя принял покорно, то при виде этих многочисленных скрытых камер его глаза расширились от ужаса, а тело забила крупная дрожь:
— Кто это? Кто, черт возьми, это сделал? За мной все это время наблюдали. Мной манипулировали так, как невозможно даже вообразить. Мои мысли переписали, мое тело заперли в клетке. Неужели ты – существо из высшего измерения?
— Это она? — Спросил один из военных, указывая на лежащую на столе тетрадь.
Надев перчатки, он осторожно перевернул обложку, на которой красовалась надпись «Тетрадь Похищения Судьбы».
На первой странице были выведены правила:
«Правила Тетради Похищения Судьбы. Первое: человек, чье имя будет записано в этой тетради, умрет. Второе: способ не сработает, если пишущий не будет мысленно представлять лицо жертвы. Таким образом, тезок невозможно уничтожить одним разом…»
Страница за страницей шли бесконечные списки имен.
Офицер дошел до последнего листа. И вдруг на чистой бумаге прямо на его глазах начали медленно проступать аккуратные китайские иероглифы:
«Ха-ха… Вы оказались даже медлительнее, чем я предполагал».
Шэньчэн, старое здание, кабинет.
Лу Ли неторопливо выводил эти строки в своем блокноте.
Буквы ложились ровно и уверенно. Закончив писать, он бросил взгляд на старинные кварцевые часы на стене.
Вскоре обложка его собственного блокнота преобразилась, на ней проступило тиснение «Тетрадь Похищения Судьбы», а страницы внутри стали заполняться списками имен, перетекающими из изъятой в Японии тетради. Там, на японской базе, в оригинальной тетради теперь красовалась лишь одна-единственная финальная строчка:
«Ха-ха… Вы оказались даже медлительнее, чем я предполагал».