В императорском саду резиденции Дуя Жухуэй.
Стояла глубокая ночь. К тому же для дома Дуя это была ночь, когда рушились небеса.
В саду не должно было быть ни души.
Однако на самом деле там, друг против друга, сидели две фигуры…
Перед ними на доске разворачивалось ожесточенное сражение черных и белых пешек…
На доске два огромных дракона душили друг друга!
Партия была неистовой, но лица игроков по обе стороны доски оставались на удивление безмятежными.
Если бы сейчас кто-то посторонний наблюдал за этой игрой, он непременно пришел бы в ужас.
Ибо эта партия намного превосходила уровень нынешней эпохи.
— Господин, — произнес Чжугэ Лян, мужчина в серых одеждах, чье лицо дышало глубокой сдержанностью. Выдержав паузу, он продолжил: — …Все эти четыреста лет меня не дает покоя один вопрос. Не согласитесь ли вы развеять мои сомнения?
— Говори, — непринужденно ответил юноша в белых одеждах, опуская на доску очередную пешку.
— Помимо меня и канцлера Дуя, даровали ли вы кому-то еще Долголетие? — Чжугэ Лян поднялся со своего места, сложил руки в приветствии и, почтительно склонившись перед Лу Ли, спросил: — …И почему вы, господин, даруете нам Долголетие?
Лу Ли слегка поджал губы, не торопясь с ответом. Черты его лица смягчились.
— За бесчисленные годы моря превращались в тутовые поля, все менялось, и, кажется, лишь этот ясный месяц остается неподвластен бегу времени, — мягко произнес Лу Ли, не торопясь с ответом. Сначала он поднял голову и взглянул на сияющий в вышине диск луны, а затем вновь посмотрел на Чжугэ Ляна: — …Кунмин, прошло четыре века. Познал ли ты одиночество долгожителя?
Чжугэ Лян переменился в лице и торжественно кивнул.
— Что ж, я отвечу на оба твоих вопроса, — сказал Лу Ли.
— …Во-первых, до тебя уже были долгожители. — Он с лукавой усмешкой посмотрел на Чжугэ Ляна: — …Быть может, ты попробуешь угадать, кто они?
При этих словах лицо Чжугэ Ляна стало серьезным как никогда.
Великие мужи, жившие до эпохи царства Шу, один за другим начали всплывать в его памяти… Мог ли это быть Первый Император Цинь или ханьский У-ди?
Великие Святые Конфуций и Мэн-цзы?
Или прародители человечества – Желтый Император и Император Янь?
Чжугэ Лян глубоко вздохнул, заставляя бешено колотящееся сердце успокоиться.
— Во-вторых…
Лу Ли перешел ко второму вопросу.
— …Все вы – выдающиеся таланты своего времени, поражающие своим величием. Мне не хотелось смотреть, как бесследно стирает вас время, потому я и даровал вам Долголетие… — Взгляд Лу Ли стал спокойным. Под пристальным взором Чжугэ Ляна он, словно в забытьи, добавил: — …А может быть… дело в том, что я сам боюсь одиночества и хочу, чтобы у меня были спутники на этом пути. — Чжугэ Лян все понял.
Как только их голоса утихли, из усадьбы Дуя донесся громкий плач…
Опора семьи Дуя, Ду Жухуэй, покинул этот мир… — Пойдем, — Лу Ли бросил пешку на доску и поднялся со своего места. — …Нам нужно встретить Дуя Жухуэй.
Лу Ли и Чжугэ Лян направились к покоям Дуя Жухуэй.
Странно, но ни внутри покоев, ни снаружи не было видно никого из родственников Дуя Жухуэй…
Войдя в комнату, где появились Лу Ли и Чжугэ Лян, они увидели, как Ду Жухуэй внезапно распахнул глаза и медленно приподнялся на ложе… Стократное течение времени уже окутало его тело.
В следующее мгновение все трое бесследно исчезли из усадьбы Дуя.
Вскоре после их ухода в покои ворвался старший сын Ду Гоу. Обнаружив ложе пустым, он прерывисто задышал от глубочайшего потрясения.
Однако он быстро вернул себе самообладание и поспешил отдать необходимые распоряжения.
Чанъань, книжная лавка Чжугэ Ляна.
У невысокого стола друг против друга сидели Лу Ли и Ду Жухуэй.
Ду Жухуэй вел себя крайне осторожно, настороженно озираясь по сторонам и разглядывая Лу Ли.
В этот момент.
Чжугэ Лян принес вино и наполнил чаши.
— Жухуэй, позволь мне представить тебя, — с улыбкой произнес Лу Ли. — …Этого человека зовут Чжугэ Лян, его второе имя – Кунмин, а прозвище – Волун…
Ду Жухуэй перевел взгляд на скромного с виду Чжугэ Ляна. Тот совершенно непринужденно встретил его взор, приветливо улыбнулся и сложил руки в вежливом поклоне… Ду Жухуэй ошеломленно застыл, не в силах осознать услышанное.
А затем его глаза широко распахнулись, и он с крайним изумлением уставился на Чжугэ Ляна.
«Тот самый… Чжугэ Лян из царства Шу, живший четыреста лет назад?»
«Тот самый Чжугэ Лян, что вместе с Лю Бэем разделил Поднебесную на три части?»
Кем был Ду Жухуэй? Он был человеком, который помог Ли Шиминю завоевать этот мир, великим канцлером целого поколения! Но сейчас он мог лишь глубоко и часто дышать – его картина мира дала глубокую трещину.
— Четыре века назад, на равнине Учжанъюань, я выстроил стотысячное войско и на протяжении ста дней противостоял Сыме И. Но, увы, меня подкосила смертельная болезнь, — Чжугэ Лян налил вина и присел рядом с Лу Ли. На его лице отразилась легкая ностальгия, и он поведал Дую Жухуэй: — …Именно господин даровал мне Долголетие. Благодаря этому я совершил инсценировку смерти…
— …С тех пор все мирские дела перестали иметь для меня значение. Я лишь наблюдаю за приливами и отливами в этом мире, за сменой солнца и луны…
Слушая эти слова, Дуя Жухуэй начал осознавать, что в действительности означает для него это «Долголетие».
На следующий день, едва рассвело…
Ли Шиминь, сидевший в императорском кабинете, получил весть о «кончине» Дуя Жухуэй.
Лицо его омрачилось глубокой скорбью.
Ли Шиминь направил указ придворному историографу Юю Шинаню.
Суть указа сводилась к следующему: «Нас с Дуем Жухуэем связывала крепкая, глубокая дружба. Ныне он безвременно ушел из жизни после тяжелой болезни. Вспоминая его былые заслуги, мое сердце обливается кровью. Надеюсь, ты уловишь мои чувства и составишь достойный текст для надгробной плиты Дуя Жухуэя». Кроме того, покойному канцлеру посмертно присвоили ранг сикуна, титул гуна государства Лай и посмертное имя Чэн.
В это время заклинатель Ли Чуньфэн и Юань Тяньган прибыли на аудиенцию к Ли Шиминю.
Они тоже уже знали о кончине Дуя Жухуэй.
Они молча переглянулись, не проронив ни слова.
Прошлой ночью они вычислили близкую смерть Дуя Жухуэй, однако самым странным образом в предначертанную судьбу вмешались неведомые силы.
Они попытались продолжить поиски, но следом Небесная Тайна сокрылась, сделавшись совершенно непостижимой.
— Ваше Величество! — Почтительно воскликнули Ли Чуньфэн и Юань Тяньган, представ перед Ли Шиминь и сложив руки в глубоком поклоне.
Они без утайки поведали государю о вестях, что им удалось предсказать минувшей ночью.
Ли Шиминь внешне остался совершенно спокоен.
Эти вести заставили его вспомнить о таинственном «ученом», который когда-то явился ему, когда ему было всего четыре года.
Вскоре он дал свое согласие лично отправиться на встречу.