На следующий день ранние утренние лучи мягко скользнули по краю кровати…
Лу Ли проснулся спозаранку и теперь полулежал, откинувшись на спинку кровати, с книгой в руках. Это был роман «Сто лет одиночества».
Рядом с ним безмятежно спала Кун Имань.
Лу Ли на мгновение оторвался от чтения, задумавшись об одной важной вещи.
Дело в том, что за последнее время у него была регулярная близость и с Ян Чжэньэр, и с Шэнь Ючу, и с Кун Имань.
При этом они никогда не предохранялись.
Однако ни у одной из них живот так и не округлился.
Лу Ли отложил книгу в сторону и с предельно серьезным видом погрузился в размышления.
В этот миг данный вопрос казался ему куда более важным, чем сотворение Планеты №02 или проект подземного мира… Спустя некоторое время Лу Ли пришел к определенной догадке.
В дикой природе существует непреложный закон: чем могущественнее существо, тем сложнее ему дать потомство…
А Лу Ли, обладающий способностью контролировать само время, без сомнения, являлся самым могущественным существом на Земле, истинным долгожителем!
Вполне вероятно, что невидимые законы мироздания наложили ограничение на его репродуктивные способности.
Как говорили древние: «Каждый глоток воды и каждый кусок пищи предопределены заранее; у любой встречи и любого расставания есть своя первопричина».
Лу Ли продолжал размышлять.
— Что-то случилось? — Сонно спросила Кун Имань. Проснувшись и увидев его задумчивое лицо, она приподнялась на постели.
— Ничего, — покачал головой Лу Ли, ласково погладив ее по нижней части живота.
Понежившись в постели еще немного, они поднялись.
После завтрака Кун Имань переоделась в строгое черное ципао и села перед туалетным столиком, чтобы привести в порядок прическу.
В каждом ее движении, в каждой полуулыбке сквозило благородство – результат векового жизненного опыта, впитавшего в себя истинную красоту, мудрость и безупречные манеры.
Возможно, оттого, что ей предстояло вернуться в дом, где она провела большую часть жизни – дом, в который, как она думала, ей уже никогда не суждено войти – сердце Кун Имань трепетало от волнения.
Увидев, что супруга закончила с макияжем, Лу Ли позвонил Куну Юньтао и велел ему заранее открыть врата усадьбы семьи Кун и ждать их прибытия.
— Идем, — с улыбкой произнес Лу Ли, положив трубку и глядя на тихо ожидавшую его Кун Имань.
Выйдя за пределы старого жилого комплекса, они поймали обычное такси и назвали водителю адрес.
Путь оказался неблизким, но уже минут через двадцать машина остановилась у начала подъездной дорожки, ведущей к вилле.
Водитель пояснил, что дорога частная, и ехать дальше он категорически отказался.
Лу Ли и Кун Имань вышли из такси и пошли пешком.
Пройдя немного вперед, они увидели парадный вход, у которого стоял какой-то силуэт.
Мужчина у ворот тоже заметил приближающихся гостей и с глубоким почтением поспешил им навстречу.
Когда расстояние между ними сократилось, Кун Юньтао, шедший со стороны ворот, разглядел лицо идущей рядом с Лу Ли женщины. Его взгляд замер, глаза широко распахнулись в крайнем изумлении.
— Сестра? — потрясенно прошептал он.
В памяти старика замелькали картины двенадцатилетней давности, связанные со смертью и похоронами сестры. Он вспомнил странные распоряжения, которые она сделала перед своей кончиной.
Однако, заметив приближающегося господина, Кун Юньтао поспешил отогнать лишние мысли. Сделав несколько быстрых шагов навстречу, он почтительно поклонился:
— Господин!
— Извини, что побеспокоил тебя сегодня, — кивнул Лу Ли.
Кун Юньтао украдкой покосился на Кун Имань.
И тут Кун Имань с грустной нежностью посмотрела на своего седого, глубоко постаревшего кузена и со вздохом произнесла:
— Юньтао, как же ты постарел…
Девяностодевятилетний Кун Юньтао вздрогнул всем телом, и последние сомнения рассеялись.
— Се… сестра? Это правда ты? — С трудом переводя дыхание, спросил он.
— Да, это я, — кивнула она в ответ.
Лу Ли повел Кун Имань дальше к дому, а Кун Юньтао тенью следовал за ними.
Кун Имань, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям, решила прояснить ситуацию для брата:
— Я знаю, что ты нашел те старые фотографии и пришел с ними к Ли. На самом деле еще в сороковом году я встретила Ли и связала с ним свою судьбу. По некоторым веским причинам ему пришлось уйти, но перед расставанием он даровал мне долголетие. Все эти долгие годы я преданно ждала его, постепенно увядая… Когда же время нашей новой встречи приблизилось, я устроила инсценировку своей смерти и вновь обрела молодость.
Она говорила спокойно и уверенно. В ее словах не было лжи – она описывала все так, как помнила сама.
Выслушав сестру, Кун Юньтао наконец все понял. И тут в его голове промелькнула ошеломляющая мысль, от которой по лицу расплылась счастливая улыбка.
Девяностодевятилетний старик украдкой взглянул на молодого, красивого Лу Ли. Сердце в его груди бешено заколотилось. Он и помыслить не мог, что всемогущий, подобный богодемону господин Лу на самом деле приходится ему зятем!
— Но задачи Клуба все равно придется выполнять, да и взносы платить тоже, — с улыбкой заметил Лу Ли, обратив внимание на выражение лица старика. — Я не стану делать тебе поблажек только из-за того, что прихожусь мужем твоей сестре.
— Будьте спокойны, господин! — Поспешно заверил Кун Юньтао.
Несмотря на строгость господина, радость старика ничуть не утихла.
Ему хотелось закричать от восторга на весь мир. Теперь их семья Кун, присоединившаяся к Клубу Долголетия позже остальных, больше не будет чувствовать себя ущемленной или скованной в действиях!
Кун Имань под руку с Лу Ли вошла в старинный особняк. Нахлынувшие чувства переполняли ее. Она медленно обводила взглядом просторные залы, слегка касаясь пальцами спинки дивана, старых стен и деревянных перил лестницы.
Она достала увесистый, потрепанный альбом со старыми фотографиями и принялась медленно перелистывать страницу за страницей, показывая их Лу Ли.
На пожелтевших снимках была запечатлена ее жизнь до шестнадцатилетия: вот пятилетняя девчушка с забавными косичками, вот она же в шесть лет, в десять… А вот уже взрослеющая тринадцатилетняя и пятнадцатилетняя Кун Имань.
Черно-белые кадры, выцветшие от времени, дышали историей и ушедшей эпохой…
Ведь все, что на них было запечатлено, происходило больше века назад.