Два года спустя.
2 мая 1519 года нашей эры.
Франция, Амбуаз.
Дом Леонардо да Винчи.
— Спасибо тебе, Лу, — прохрипел шестидесятисемилетний Леонардо да Винчи, пока Лу Ли катил деревянную коляску к панорамному окну гостиной. — Силы покидают меня. Кажется, времени осталось совсем немного.
Старик поднял затуманившийся взор к залитому солнцем окну.
Лу Ли лишь мягко отмахнулся, тоже переводя взгляд на улицу.
Улицы и дома за эти два года ничуть не изменились.
— Какую книгу ты хочешь почитать сегодня? — Спросил Лу Ли.
— «Декамерон» Боккаччо, — отозвался художник.
— Хорошо, — кивнул Лу Ли.
Лу Ли подошел к шкафу, скользнул взглядом по корешкам книг и достал два тома. Протянув «Декамерон» другу, он с оставшейся книгой устроился в соседнем кресле.
Перед тем как открыть страницу, Лу Ли мельком взглянул на светящиеся строчки над головой старца:
«Имя: Леонардо да Винчи» «Возраст: 67 лет» «Оставшаяся продолжительность жизни: 2 часа 23 минуты 56 секунд.»
Сохраняя абсолютное спокойствие, Лу Ли опустил глаза и принялся за чтение.
В его руках был роман «Неистовый Роланд», изданный совсем недавно, в 1516 году. Книга была весьма увлекательной…
Оба друга погрузились в чтение.
Время тихо и незаметно утекало.
Спустя два часа Лу Ли оторвался от книги.
Он посмотрел на Леонардо, который все еще внимательно вчитывался в строки.
«Имя: Леонардо да Винчи» «Возраст: 67 лет» «Оставшаяся продолжительность жизни: 20 минут 33 секунды.»
Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, старик тоже закрыл книгу.
Он посмотрел на Лу Ли своими затуманенными карими глазами.
Познакомившись с ним в возрасте шестидесяти трех лет, великий мастер был глубоко поражен его эрудицией, передовыми идеями и широтой взглядов.
За эти четыре года он открыл для себя бесчисленное множество необъяснимых тайн, окружавших его необычного друга.
— Как ты думаешь, каким будет будущее? — Вдруг спросил Леонардо да Винчи.
— Мы живем в эпоху великого перелома… — задумчиво произнес Лу Ли.
Старик согласно кивнул.
В будущих учебниках истории это время назовут Ренессансом – поистине великой эпохой.
— Уже сейчас можно предвидеть, как постепенно на первый план выйдут торговцы, ремесла и промышленность, — продолжал Лу Ли, помогая другу проследить за нитью истории от настоящего к будущему. — Человеческая мысль освобождается от прежних оков…
— Когда пройдет достаточно времени, разразится промышленная революция. Машины заменят ручной труд… А еще через несколько столетий появятся невероятные транспортные средства, способные доставить человека из одного города в другой всего за пару часов.
— Люди создадут крылатые машины, чтобы парить в небесах и за считанные часы добираться до самых потаенных уголков планеты. Наступит эра, когда жители разных полушарий смогут мгновенно связываться друг с другом…
Он увлеченно рисовал перед умирающим гением картины грядущего.
— И возможно, мы когда-нибудь отправимся к звездам, чтобы исследовать безграничные тайны Вселенной…
Рядом с ним глаза Леонардо да Винчи загорелись небывалым блеском.
Его воображение послушно следовало за каждым словом друга.
Прошло двадцать минут.
Лу Ли замолчал.
Он посмотрел на старца.
«Имя: Леонардо да Винчи» «Возраст: 67 лет.»
«Оставшаяся продолжительность жизни: 30 секунд.»
Голова Леонардо тяжело опустилась, силы окончательно покидали его, веки смежались от смертельной усталости.
— Это действительно… великая эпоха, — со слабой улыбкой прошептал он.
— Леонардо, помнишь ли ты, о чем я спрашивал тебя три года назад? — Лу Ли поднялся с кресла и тихо вздохнул.
— О чем? — с трудом приподняв голову, прошептал умирающий.
— Я спросил: если бы кто-то мог даровать тебе Долголетие, позволив воочию увидеть все перемены этого мира, согласился бы ты?
— А… да… было такое… — силился вспомнить художник.
Когда его тихий голос угас, оставшиеся секунды его жизни практически истекли.
Лу Ли сосредоточился. В мгновение ока тысячекратная временная область расширилась, заключив их обоих в невидимую клетку.
— Я и есть тот самый человек, — заговорил Лу Ли с небывалым величием в голосе.
Затуманенный разум старца среагировал не сразу. Спустя мгновение он удивленно уставился на него.
— Посмотри в окно, — велел Лу Ли.
Леонардо послушно повернул голову…
Облака на небе застыли.
Птицы, раскинув крылья, неподвижно зависли в воздухе… Прохожие на улице замерли на полушаге…
В этот миг он осознал, что вокруг воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Его зрачки сузились от потрясения.
Лишь спустя долгое время он глубоко, облегченно вздохнул, и на его изможденное лицо вернулось спокойствие.
— Никогда бы не подумал, что в нашем мире живет настоящий бог во плоти по имени Лу, — прошептал Леонардо да Винчи.
— Если я заберу временную область, Леонардо, ты покинешь этот мир в ту же секунду, — Лу Ли спокойно посмотрел на сидящего перед ним гения и после короткой паузы добавил:
— Поэтому я спрошу тебя в последний раз: желаешь ли ты обрести Долголетие?
Старик недолго молчал, а затем тихо повторил:
— Нет, не желаю.
Этот ответ не стал для него неожиданностью.
— Жизнь и смерть – это вечный круг, замкнутый и совершенный, — упрямо проговорил Леонардо. — И я не хочу его разрывать. В свои последние мгновения я услышал от тебя картину будущего, и этого мне более чем достаточно. Спасибо тебе, Лу!
— Я понял тебя, — кивнул Лу Ли.
По его воле тысячекратная временная область отступила, и мир снова пришел в движение.
Леонардо да Винчи откинулся на спинку кресла. Его лицо озарила умиротворенная улыбка. Он посмотрел на вновь закруживших в небе птиц, на заспешивших по своим делам прохожих и прислушался к шуму живого города.
— Прощай, Лу… — едва слышно прошептал он.
Его голова бессильно склонилась на грудь, а рука безвольно соскользнула с подлокотника… Лу Ли молча созерцал уход великого гения.
Сообщив о случившемся ученикам художника, он покинул его старую резиденцию.
Несколько дней спустя Лу Ли читал местную газету.
Известный биограф Вазари выражал глубокую скорбь и восхищение усопшим творцом: «Небеса порой одаряют одного человека столь великим изяществом и талантом, что любое его деяние кажется чудом, доказывая, что дар его исходит от Бога, а не от сил человеческих. Таков был Леонардо. Его благородство не имело равных, а острота ума позволяла с легкостью разрешать любые сложнейшие загадки».