Этот корпус превосходил все остальные здания на острове: шесть надземных этажей и столько же подземных – всего двенадцать уровней научного авангарда!
Лаборатория, в которую они направлялись, соответствовала самым строгим стандартам стерильности. Пройдя двойную процедуру дезинфекции, все облачились в одноразовые защитные костюмы.
Ведущие специалисты института, окружив Лу Ли плотным кольцом, провели его в огромный двусветный зал площадью более тысячи квадратных метров.
В самом центре этого колоссального пространства высился изолированный блок площадью около трехсот квадратных метров.
Вокруг сновали сотни сотрудников в синих лабораторных комбинезонах.
— Сюда, господин, — Ся Цюаньдэ вновь указал направление.
Лу Ли кивнул и двинулся за ним к центральному блоку. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны.
Как только двери за ними закрылись, они погрузились в полумрак. Но в ту же секунду глаза Лу Ли уловили глубокие, пульсирующие синие отблески, напоминающие сияние океанских глубин. Перед ними раскинулась по-настоящему фантастическая картина.
Пройдя вглубь помещения, гости увидели в самом центре огромный герметичный резервуар сложной, асимметричной формы, напоминавший колоссальный аквариум. Он был до краев заполнен «морской водой».
— Более четырех миллиардов лет назад вулканы на Земле непрерывно извергались, отдавая тепло, — заговорил вышедший вперед пожилой китаец с типично профессорской выправкой.
— …Водяной пар непрерывно поднимался, насыщая первичную атмосферу.
— …Когда температура упала ниже точки кипения воды, хлынул непрекращающийся, неистовый ливень.
— …Этот дождь шел долгие века. Потоки воды температурой до трехсот градусов по Цельсию обрушивались на раскаленную сушу, стекая в низины и образуя колоссальные резервуары. Так родился первичный океан.
Он помнил его досье: это был Ван Чжэньдун, признанный авторитет в области эволюции и происхождения земной жизни.
— И нам удалось в точности воссоздать химический состав воды того древнейшего океана, — взволнованно добавил Ван Чжэньдун, подходя к прозрачному стеклу резервуара.
Лу Ли подошел ближе.
Внутри огромного аквариума виднелись датчики высокотехнологичных приборов, которые в реальном времени измеряли температуру, плотность, химический состав и множество других параметров искусственной среды.
Над водой был установлен мощный излучатель – аналог источника солнечной энергии.
Он вспыхивал ровно на четыре целых тридцать две сотых секунды, а затем на такое же время гас…
Этот ритм в условиях ускорения времени в десять тысяч крат в точности соответствовал суточному циклу Земли – двенадцати часам дня и двенадцати часам ночи.
Лу Ли неторопливо пошел вокруг искусственного океана.
Сложная измерительная аппаратура паутиной оплетала стеклянные стены…
Для сбора и анализа данных этого «океана» была выделена целая суперкомпьютерная система «Шэньвэй» стоимостью более двух миллиардов юаней. Пэн Хао, Шэнь Ючу и столпившиеся вокруг ученые завороженно смотрели на этот первобытный водоем, и синеватые блики плясали на их лицах.
Лу Ли протянул руку и мягко прижал ладонь к прозрачной кристаллической стенке, отделявшей его от первичного океана. Мысленно активировав интерфейс, он тихо произнес:
— Коэффициент ускорения – десять тысяч крат.
В то же мгновение временной поток внутри резервуара обособился от внешнего мира и понесся вперед со стремительной скоростью.
Лу Ли сосредоточился на собственных ощущениях, замеряя скорость истощения своих жизненных сил.
Он облегченно выдохнул: истощение личного запаса времени оказалось не столь велико – примерно в три раза выше обычного.
Если представить ускорение времени как течение Реки Времени и Пространства, где масштаб ускоряемой зоны влияет на расход его собственного «остатка времени», то чем концентрированнее и меньше область воздействия, тем меньше плата за колоссальные коэффициенты ускорения.
— Все готово, — обернувшись к застывшим ученым, негромко произнес Лу Ли. — Начинайте.
Ученые не сразу поняли, что произошло. Лишь мгновение спустя Ся Цюаньдэ внезапно вздрогнул, осознав суть, и уставился на Лу Ли. Увидев его едва заметный кивок, академик задрожал от волнения. Он стремительно подошел к пульту управления на стене, нажал на кнопку и скомандовал в микрофон:
— Запустить биомакромолекулы в океан!
Отдав приказ, он поспешил обратно к резервуару. В этот момент до остальных специалистов тоже дошел смысл происходящего. Прямо над поверхностью искусственного океана с легким шипением открылись десятки дозаторов, и в воду полетели мириады полупрозрачных светящихся гранул.
Эти крупицы, испуская слабое молочное свечение, быстро растворялись в глубинах первичного океана.
— Это и есть колыбель новой жизни? — Завороженно глядя на оседающие гранулы, спросил Лу Ли.
— Да, господин, — поспешил ответить стоявший рядом Ся Цюаньдэ.
— …Наша научная группа выделила базовый геном земных организмов и внедрила его фрагменты в эти молекулы.
— …Их метаболизм и жизненные циклы изначально запрограммированы на скорость в десять раз выше обычной. Они несут в себе фундаментальные генетические цепочки земной жизни.
— …Мы будем непрерывно фиксировать малейшие химические изменения и направлять эволюционный процесс.
— …Фактически мы опираемся на готовую земную эволюцию, что позволит нам сэкономить миллиарды лет генетического отбора.
Для этого использовались генетические цепочки, которые профессор Харрис Левин в свое время раздобыл в лаборатории по изучению генома земных организмов США.
— По расчетам наших теоретиков, — с воодушевлением рассказывал Ся Цюаньдэ, — следующим этапом станет формирование прокариотических клеток.
— …За ними последуют эукариотические.
— …Как только появятся стабильные эукариоты, миссию этой локальной лаборатории можно будет считать завершенной.
— …Дальнейший эволюционный эксперимент развернется уже на базе главной лаборатории. — Его лицо разрумянилось от гордости.
Лу Ли понимающе кивнул.
Он вгляделся в глубины этого бушующего океана…
Под искусственным солнцем вода вспыхивала каждые четыре целых тридцать две сотых секунды – и для этой замкнутой экосистемы пролетал целый день, полные двадцать четыре часа.
Один день в нашем мире оборачивался 27,4 года для первичного океана. А с учетом десятикратного ускорения самих биомакромолекул этот срок виртуально разрастался до двухсот семидесяти четырех лет!
Один месяц здесь приравнивался к 822 годам там – или к восьми тысячам двумстам двадцати годам эволюции биомакромолекул!
Шэнь Ючу смотрела на пульсирующую синеву искусственного океана. Ее нежное лицо выражало крайнее изумление. Она до сих пор отказывалась верить собственным глазам: таинство создания жизни вершилось прямо перед ней.