Трагедия где-то в мире
— …Хорошая работа.
Это сказал Хосу. Он сидел в инвалидном кресле, наблюдая за детьми на фоне заходящего солнца. Впрочем, было бы не совсем верно сказать, что солнце было у него за спиной.
Они находились под туннелем, и алый закат отбрасывал сюда лишь глубокие тени. Тем не менее дети представляли Хосу именно так — в лучах уходящего дня. Слабая улыбка, появившаяся на его лице, и впрямь чем-то напоминала закат.
— …Я вернусь завтра, — заговорила Кихён. — Я ещё не закончила могилы. Когда приду, принесу деревянные дощечки, чтобы использовать их вместо надгробий.
— И мы тоже придем! — подхватил Джину. — У нас осталась пленка после постройки теплицы. Если сделать из неё крышу, она защитит от дождя!
— И зачем ты им всё это выкладываешь? — проворчала Джуён.
Несмотря на тяжелый рабочий день и труд, к которому они не привыкли, дети улыбались. Они просто чувствовали гордость за то, что сделали доброе дело.
Глядя на них, Хосу ощутил укол в сердце. Он вспомнил студентов, которые раньше приходили на общественные работы: они могли ворчать всё время, пока трудились, но уходили всегда с такими же светлыми улыбками.
— Ладно, тогда до завтра.
Улыбки детей были слишком чистыми для этого мира. Хосу ощутил ненужное чувство вины. Хотя он сам ничего у них не отнимал, этот добросердечный старик, привыкший жить по совести, чувствовал ответственность за будущее, в котором этим детям придется выживать.
— Отец, мы пойдём.
Это был Ли Сокхо. Он произнес это, поглядывая на детей с довольно довольным видом. Хосу в ответ махнул рукой. Сокхо слегка кивнул и ушел вместе со своей группой.
Ёнпхё потянулся. Ему было неудобно в противогазе, но он ни разу его не снял.
— Ох… я сейчас сдохну.
— Кстати, Ёнпхё, а что ты там мастерил? — спросил Джину.
— Да ничего особенного, просто генератор для освещения. Знаете, как в комиксах, где используют велосипед без колес для выработки электричества? На самом деле это проще, чем кажется.
— О-о…
— Разве этим людям не полезнее крутить педали, чем просто сидеть без дела? Зато ночью у них будет свет. Зомби свет всё равно не видят, а живые люди обычно не нападают на лагеря бродяг, так что им это пойдет на пользу.
— Впечатляет.
— Да брось. О, и ещё…
Ёнпхё болтал без умолку, пока не посмотрел на Чонмина и не спросил:
— Кстати, а ты чем весь день занимался? Я тебя вообще не видел.
— Помогал Сокхо. Думаешь, я тут в игрушки играл? — раздраженно ответил Чонмин.
В его голосе действительно слышалось раздражение — в нём проснулся дух соперничества.
— Этот парень в последнее время столько бомб повзрывал, что мне пришлось попотеть, восполняя дефицит. Понял? С химической взрывчаткой никто не справится, кроме такого эксперта, как я.
— Два сапога пара, — цыкнул языком Чун-бэ, подбадривая детей.
Так, переговариваясь, они молча прошли через центр города и вернулись домой. К тому времени закат уже сменился темно-синей прохладой сумерек.
Их встретила Хесон с яркой улыбкой и вежливым поклоном, а также Хелен и близнецы, которые предложили им вареную кукурузу из их первого сегодняшнего урожая.
— С возвращением!
Хесон подбежала к Сокхо, крепко сжимая в руке початок кукурузы, и протянула его ему. Сокхо весело рассмеялся, принимая угощение, и погладил Хесон по голове.
— Спасибо. Дядя не очень голоден, хочешь съесть половинку?
— Да!
В отеле наступила ночь. И сегодня колыбельной для них стала восторженная улыбка ребенка.
Распорядок следующего дня ничем не отличался от предыдущего. Кихён и дети помогали в лагере бродяг, Ёнпхё собирал генераторы. Старик лечил бездомных, а господин Пак и я проверяли бомбы, установленные в разных местах.
Закончив работу у моста Мапхо, я вытер пот и глубоко выдохнул. В это время года солнце припекало всё сильнее.
— Господин Пак! Я здесь закончил.
— Я тоже.
Подошел господин Пак, сложив большой и указательный пальцы в кольцо. На его лице играла ухмылка.
— Пусть только сунутся, гады. Я их всех в этом здании похороню.
— Господин Пак, вы сейчас звучите как злодей.
— Я герой. Герой. Тёмные герои тоже убивают.
Господин Пак достал сигарету и прикурил. Он даже что-то напевал под нос, явно довольный проделанной работой.
«Ну, он давно не был так занят».
Пак терпеть не мог сидеть без дела. К тому же он питал сильную неприязнь к Церкви Вечного Паломничества. И это было естественно: главной причиной смерти его дочери после того, как мир рухнул, стало разрушение инфраструктуры, вызванное именно этой церковью.
— Осталось четыре дня?
— Да.
— Завтра у детей заканчивается волонтерство?
— Верно, а Ёнпхё останется до послезавтра. Говорит, столько времени нужно, чтобы доделать генератор.
— Этот парень бесит меня своей манерой выпендриваться.
— Да ладно тебе, мы же одна семья, живем вместе.
— Ага, черта с два.
Когда господин Пак выдохнул «ху-у», серый дым поплыл над серым городом.
— Ты-то сам как, справишься? — внезапно спросил господин Пак.
Когда я повернул голову, он продолжил уже более серьезно:
— Ты долго отдыхал. Не сможешь драться так же отчаянно, как раньше.
Так вот он о чём. Господин Пак беспокоился из-за моего долгого перерыва.
— Мой опыт вырос настолько же, насколько заржавело тело. К тому же обороняться всегда проще, чем атаковать.
— Те ребята — звери.
— Я еще злее.
Я хмыкнул. Мне хотелось не только возразить господину Паку, но и успокоить самого себя.
— Вы забыли, господин Пак? Я вхожу в тройку самых опасных людей Сеула.
— Когда ты сам об этом говоришь, это звучит очень жалко, — усмехнулся Пак и щелчком отбросил окурок. — Пошли.
Я немного посмотрел вслед уходящему к лагерю господину Паку и последовал за ним.
На следующий день Кихён вытерла пот со лба, глядя на готовую могилу. Она не была какой-то особенной. Просто яма, где тела были уложены как можно аккуратнее, укрыты землей и тканью, а впереди в землю были воткнуты деревянные дощечки, чтобы отметить место захоронения.
Но даже за это люди были безмерно благодарны. Теперь они могли оплакать своих ушедших близких. Эти люди, сломленные телом и духом, пребывавшие в отчаянии, наконец смогли почтить память любимых благодаря помощи юной девушки.
— Сестра! Мы тоже закончили!
Издалека подошел Джину. Кихён обернулась и улыбнулась, увидев, что трущобы вдали теперь покрыты крышами из полупрозрачного пластика.
— Это должно выдержать сезон дождей в этом году.
— Да! Мы всё надежно прибили! — сияя, ответил Джину.
Джуён тоже улыбнулась с оттенком гордости. Кихён мягко произнесла:
— Хорошая работа.
Джину так и расцвел от улыбки Кихён. Она всегда была доброй и щедрой, но улыбалась крайне редко. Он не мог не гордиться тем, что такой человек сейчас показывает свою улыбку.
Пока дети светились от счастья, к ним подошел Хосу.
— …Вы сделали это прекрасно.
Взгляд Хосу был прикован к деревянным табличкам. На них перманентными маркерами были выведены имена — те, что бездомные помнили и хранили в сердцах. Хосу горько улыбнулся, читая невысказанные слова, что люди дописали рядом с именами.
— Спасибо вам. Вы проделали чудесную работу.
— Я сделала это, потому что сама хотела.
— И я благодарен тебе за твое доброе сердце.
Хосу выглядел лучше, чем когда Сокхо только пришел сюда. Конечно, его хроническую болезнь и изношенное тело нельзя было исцелить полностью, но лечение Чун-бэ определенно помогло справиться с обострением и инфекцией.
Став дышать чуть свободнее, Хосу сказал детям:
— Не навестите ли вы нас снова ближе к концу весны? Если мы еще будем здесь, мы бы хотели отплатить вам небольшим гостеприимством.
Это было приглашение с условием. Помимо радости от помощи, Хосу осознавал вероятность того, что Сокхо может не удастся защитить это место.
Кихён это опечалило. Насколько она знала, люди счастливее, когда живут надеждой на завтрашний день, а не тревогой. Семена кукурузы, которые Кихён тайком принесла с собой, были предназначены именно для такой надежды.
Она подошла к Хосу и незаметно вложила в его ладонь несколько зерен.
— Это семена кукурузы. Если посадите их сейчас, то к концу весны как раз соберете урожай. Ну… если будете хорошо ухаживать.
Глаза Хосу расширились. Даже запертый в этом месте, он понимал ценность семян в этом апокалипсисе.
— Это…
— Это секрет от того господина, — мягко улыбнулась Кихён и добавила шепотом: — Когда мы вернемся, пожалуйста, угостите нас вареной кукурузой. Она очень вкусная.
Хосу ошеломленно смотрел на Кихён, его губы дрожали. Затем он издал короткий смешок и крепко сжал семена в кулаке.
— …Да. Я выращу их и обязательно вас угощу.
На лице Хосу появилась кроткая улыбка, пока он говорил это.