Тик-так. Стрелки часов движутся. Еще всего шестьдесят ударов секундной стрелки, и этот год закончится. Вот-вот начнется шестой год апокалипсиса.
Вокруг стоял умеренный гул и суета. Хесон, сонная и разомлевшая, прижалась ко мне, а господин Пак рядом что-то весело и без умолку болтал. Мне бы уже пора привыкнуть к такому, но в подобные моменты я невольно чувствую себя неловко. То, что я больше не один, до сих пор кажется чем-то странным.
— Десять секунд! — крикнула Дабин.
Наши взгляды обратились к часам на столе. До Нового года оставалось меньше десяти секунд. Господин Пак громко рассмеялся.
— Восемь секунд! — крикнула Хелен. — Семь!
Позади нас Даюн считала робко, Джину — бодро, а старик вторил им добрым голосом. Секунды таяли одна за другой, пока очередь не дошла до Кихён.
Растерявшись, Кихён выкрикнула, и её голос слегка сорвался: — Четыре!
Круг замкнулся на мне. Я осторожно похлопал Хесон и крикнул: — Две!
Хесон моргнула. Посмотрев на меня сонными глазами, она вдруг лучезарно улыбнулась и произнесла: — Одна!
тик
Как только Хесон закончила, год сменился. Глядя на неё, я тоже широко улыбнулся: — С Новым годом. — Ура-а!
Не было громкого звона колоколов. Не было ярких огней, изысканных блюд или восторженных репортеров на церемониях награждения. Но у нас была семья. В пятый год апокалипсиса мы стали родными людьми и вместе встретили Новый год.
— Хесон, тебе теперь семь? — Да! Хесон уже семь! — А Даюн и Дабин? — Двенадцать лет! — Значит, Джину теперь пятнадцать? А Кихён — шестнадцать.
Дети закивали. Я слабо улыбнулся, глядя на каждого из них.
«В следующем году Хесон пора идти в начальную школу».
Близнецы как раз в том возрасте, когда нужно начинать серьезно учиться. Джину вступает в свой бурный период второго года средней школы, а Кихён должна вовсю готовиться к поступлению в старшую.
Эх, вспомнились старые времена. Слишком рьяные родители и их дети уже вовсю зубрили бы учебники ради вступительных экзаменов в престижные школы. Кихён, измотанная подготовкой к тестам... это было бы довольно забавное зрелище.
Я невольно хихикнул. Возможно, дело в алкоголе, но я поймал себя на том, что воображаю мирное будущее, которое никогда не наступит. Почувствовав легкое воодушевление, я заговорил: — Ребята, вы все отлично потрудились в этом году.
хлоп-хлоп
Я приговаривал это, похлопывая Хесон по спине. Похоже, сидеть допоздна для неё оказалось слишком — она уже крепко спала, тихонько посапывая.
— Вы молодцы. Что выдержали всё это время здесь.
Джину улыбнулся. Кихён глубоко вздохнула: — Кажется, вы пьяны. Идите внутрь и ложитесь спать. — М-м? Неужели?
Теперь, когда она сказала, я и правда почувствовал легкое опьянение. Обычно я не пьянею так быстро, но я давно не притрагивался к спиртному, так что стойкость, должно быть, снизилась.
— М-мм... но как-то жалко расходиться, — пробормотал я, причмокивая губами.
Господин Пак похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел его раскрасневшееся лицо; он как раз доставал новую бутылку.
— Раз наступил Новый год, надо же выпить еще по одной, верно? — Но мы же только что пили? — То было за старый год. А это — за новый. — О-о.
В его словах была логика. Я тут же протянул свой стакан, чтобы принять новогоднюю порцию от господина Пака. Мне показалось, что откуда-то донесся тяжелый вздох, но, должно быть, воображение разыгралось.
Когда я наполнил свой стакан до краев, а затем и стакан господина Пака, подошла Хелен. — Я тоже пью! — Хм? Хелен, ты же плотник? — Буду пить!
Хелен протянула стакан. Ее сияющее лицо говорило о том, что она изрядно воодушевлена. Господин Пак, обрадованный участием Хелен, наполнил и её стакан.
— Старик! А вы не присоеденитесь? — Нет уж, спасибо, парень. Давай мне ребенка. Отнесу её в кровать и вернусь. — А, хорошо.
Старик взял Хесон и ушел в спальню. Близнецы, которых тоже начало клонить в сон, побрели следом. В гостиной остались только я, господин Пак и Хелен. Джину и Кихён сидели неподалеку, похрустывая закусками.
— Поднимайте кубки! — Господин Пак вскочил с типично «дядечкиным» возгласом.
Мы с Хелен тоже встали и высоко подняли стаканы, подражая ему. — За нас!
дзынь
Стаканы столкнулись. Алкоголь обжег горло. ...Это всё, что я помню.
В жизни каждого случаются определенные кризисы. Например, женщины, женщины и еще раз кризисы, связанные с женщинами. Тот самый кризис, который наступает, когда воедино смешиваются алкоголь, ночь и женщина.
Поздним утром я проснулся в холодном поту от представшей предо мной картины.
«...Почему?»
Почему я в постели с Хелен? Почему мы оба раздеты? Нет, почему мы вообще обнимаемся?!
Я погрузился в глубокие раздумья. Пытался восстановить в памяти события прошлой ночи, напрягал мозги, но всё было тщетно.
«Ничего не помню!»
Пустота. Я отчетливо помню, как начал пить с господином Паком и Хелен, но после этого — как отрезало.
«На мне... есть белье?»
Я осторожно проверил. Слава богу, на месте. Но расслабляться было рано. Я мог натянуть его в полусне уже после того, как всё случилось.
Одеяло укрывало нас обоих до самого подбородка. У меня было стойкое предчувствие: если я его откину, увижу то, чего видеть не стоит.
«Кто-нибудь!..»
Пусть кто-нибудь скажет мне, что произошло прошлой ночью! Я отчаянно молил об этом, но единственный человек, знавший ответ, сейчас мирно спал в моих объятиях.
Неужели я попался? И теперь у меня появится «девушка»? Неужели такое действительно случается в реальности?
Холодный пот катился градом. Голова кружилась, а желудок сводило узлом. Я не понимал, похмелье это или реакция организма на масштаб катастрофы.
шурх
Пока я терялся в догадках, Хелен пошевелилась. Мое тело задеревенело, дыхание перехватило. Я скосил глаза и уставился прямо на неё.
— М-мм... — Хелен медленно открыла глаза.
Её затуманенный, сонный взгляд несколько раз моргнул, прежде чем сфокусироваться на мне. Над кроватью повисла тишина. Пока я замер в крайнем напряжении, Хелен широко улыбнулась: — Доброе утро.
Потянуло запахом перегара. Чувствуя, что готов разрыдаться, я спросил: — Эм, почему мы в таком виде...?
Пожалуйста, только не то, о чем я думаю. Скажи, что это абсолютно не то. Пусть она скажет, что мы просто вырубились, потому что перебрали. Да, а разделись потому, что Хелен из тех людей, кто спит без одежды.
В моей голове пронеслись тысячи желаний. Я возносил молитву за молитвой, ожидая её ответа.
— ...Сокхо, ты был великолепен.
Щеки Хелен покраснели. Я зажмурился.
«Черт!»
Мне конец.
Ли Сокхо, 34 года, бывший учитель средней школы и нынешний лидер пентхауса. После 34 долгих лет боли и унижений он, наконец, потерял девственность. ...В момент, который даже не может вспомнить.
Я свернулся калачиком под одеялом и чуть не плакал.
«Почему!»
Почему я это сделал? О чем думал пьяный я?
«Если уж я собирался это сделать, надо было делать на трезвую голову!»
По крайней мере, не было бы так обидно, если бы я хоть что-то помнил. Я мог бы смиренно принять ситуацию, какая она есть. Но посмотрите на это сейчас. Я не помню ни крупицы прошлой ночи, а единственный свидетель утверждает, что я был «великолепен». Она даже покраснела.
Очевидно, что мы это сделали, и очевидно, что мне нужно брать на себя ответственность, но у меня нет никаких воспоминаний — может ли быть что-то более несправедливым?
— У-ух..!
Прощай, моя незапятнанная юность. Прощай, целомудрие, которое я бережно хранил даже в этом безумном мире. В итоге я не смог тебя защитить.
Пока я дрожал от переживаний, Хелен, успевшая собраться и одеться, похлопала меня по плечу.
— Сокхо?
вздрогнул
Всё мое тело затрепетало. Шея со скрипом повернулась к Хелен. — Д-да...?
Хелен произнесла с совершенно невозмутимым лицом: — Я пойду поем. Присоединишься?
Я прищурился, изучая выражение её лица. Она казалась абсолютно спокойной, но, если присмотреться, в её облике сквозила тень смущения. Когда я уставился на неё в упор, она отвела взгляд. Но даже это выглядело лишь легкой неловкостью.
«А-а, её это совсем не беспокоит?»
Это и есть хладнокровие опытного человека? Неужели я единственный, кто трясется после потери невинности? Казалось, мы поменялись ролями.
Нахлынули неописуемые эмоции. Внутри всё кипело, но я не мог понять — от похмелья это или от чувств. Пока я пребывал в прострации, Хелен кашлянула, привлекая мое внимание.
— Сокхо. — Д-да..!
Наши глаза встретились. Хелен на мгновение замялась, бегая глазами, а затем произнесла с решимостью: — В... в следующий раз у меня точно получится..!
сжать
Хелен сжала кулак.
«Следующий... раз?»
Внутри меня возник немой вопрос. Хелен посмотрела на меня, затем опустила раскрасневшееся лицо и подняла одну руку. Из кулака высунулся только указательный палец. Прямой палец медленно согнулся.
— ...Всего лишь немного алкоголя. — А.
Меня внезапно прошибло. Странная смесь радости и разочарования поднялась в душе. Я не настолько глуп, чтобы не понять, что означает этот жест.
«Он упал!»
Мой младший дружок пал смертью храбрых из-за алкоголя! Мы ничего не делали!
Как только на моем лице начала расплываться улыбка, Хелен быстро выскочила из спальни. Я собрал все силы и мысленно закричал:
«Спасибо тебе, виски!»
Твой высокий градус спас меня!
В голове взорвались фейерверки радости. И только когда восторг утих и день подошел к концу, я вспомнил слова Хелен: «В следующий раз у меня точно получится».