— Чунсик!.. — позвала Хесон.
Пёс всё ещё лежал, зарывшись в одеяло, — силы к нему пока не вернулись.
— У-у-у… — его слабый ответ прозвучал натужно.
На лице Хесон отразилась печаль. Я подошёл к ней и сказал:
— Кажется, Чунсик всё ещё болеет и хочет отдыхать. Ты ведь понимаешь его, Хесон?
— Да…
— Идём, скоро время ужина. Тебе нужно пойти вымыть руки.
Хесон неуверенно поднялась и направилась в ванную. Только тогда я смог выдохнуть и взглянуть на Чунсика.
«Почему он так себя ведёт?»
Я чувствовал себя беспомощным, так как мало что смыслил в животных.
— Эй, приятель, если ты и дальше будешь таким хилым, в твоём присутствии здесь не будет никакого смысла.
Пока я говорил это, поглаживая его по голове, уши Чунсика внезапно дернулись.
— Гав!..
Хотя голос был слабым, хвост пса всё равно продолжал мерно вилять. Кажется, он очень привязан к людям.
Подошёл старик.
— Есть-то собираешься?
— Собираюсь. Слушайте, вы не знаете, чем его кормить?
— Кормить? Да намешай чего-нибудь и дай, — безразлично ответил старик.
Я нахмурился, раздумывая, не стоит ли раздобыть нормальный собачий корм. Заметив мой взгляд, старик цокнул языком и продолжил:
— Вот что не так с вами, молодёжью. Собаки всеядны, дурень. Просто смешай всё вместе, и они с радостью это слопают.
— Говорите так, будто сами выращивали собак.
— Выращивал. Когда я был молодым, у нас в доме было больше десяти псов.
У меня отвисла челюсть. Увидев моё удивлённое лицо, старик фыркнул и добавил:
— Верь или нет, но я был третьим сыном землевладельца. Нашей семье принадлежали огромные поля.
Его горделивая манера немного раздражала, но новости были хорошими. По крайней мере, он хоть что-то знал о собаках.
— Значит, я могу дать ему размоченную вяленую говядину с тунцом?
— Попробуй. Только постарайся как-нибудь уменьшить количество соли.
Я кивнул и посмотрел на Чунсика. Это был обычный белый дворняга, но сейчас он выглядел неопрятно из-за желтоватой грязи, испачкавшей шерсть.
«Говорят, дворняги обычно крепкие».
Надеюсь, этот малыш скоро поправится.
Хесон заметно повеселела, наблюдая за Чунсиком.
— Чунсик хорошо кушает!
— Правда? Как старик и говорил, он и впрямь уплетает за обе щеки.
Чунсик жадно поглощал предложенную смесь. Казалось, он и не лежал до этого без сил — как только увидел еду, тут же вскочил и принялся за трапезу. Только тогда я понял, почему Чунсику не хватало энергии.
«Он просто был голоден?»
Ну да, он наверняка голодал те два дня, пока сидел в клетке в тюрьме. В конце концов, я ведь лично разобрался со всеми людьми, которые могли его покормить.
— Чунсик, ну ты и обжора!
— Гав!
Хвост Чунсика закрутился, как пропеллер. Он уже закончил трапезу — миска была абсолютно пустой и сияла чистотой.
Чунсик потянулся. Затем он подошёл ко мне и начал нарезать круги.
— Гав!
Хесон следовала за ним, тоже бегая вокруг меня.
— У Чунсика потрясающий хвост!
Она не могла сдержать восторга. Пока ребёнок и собака носились вокруг, в воздухе разлилось ощущение тепла и уюта.
Чунсик остановился. Хесон тут же замерла следом, а затем осторожно протянула руку к псу. Видимо, она хотела его погладить, но не тут-то было.
— Нет. Чунсик всё ещё грязный, сначала нужно его помыть.
— Хмм?
— Гав!
Чунсик прижался к моей ноге. Энергия к нему наконец вернулась, но из-за прикрытых век взгляд у него всё равно оставался каким-то придурковатым.
«Интересно, он поддаётся дрессировке?»
Его глупая морда заставляла меня немного переживать.
Мытье не заняло много времени. Нужно было просто поливать его очищенной водой и оттирать грязь мылом. Я тяжело вздохнул, глядя на стекающую с него черную воду — было ясно, как давно он не мылся — но в итоге всё получилось.
— Он белый!
Наконец Хесон смогла обнять Чунсика. Пёс, чья шерсть высохла и стала пушистой и белоснежной, тяжело дышал, высунув язык, и облизывал Хесон щеку.
Даюн и Дабин стояли рядом, неловко поглаживая его. Наверное, ничто так не пленяет детей, как маленькие животные. Эта трогательная сцена дарила мне чувство покоя.
Тем временем ко мне подошла Кихён.
— Господин.
— Да?
— И как вы собираетесь тренировать это существо? — спросила она с лицом, ещё тяжелым от сна.
Я продолжал размышлять, наблюдая, как Чунсик поскуливает в окружении детей.
— Да уж, как же его тренировать.
Я прищурился и пристально посмотрел на кажущегося недалёким пса, издав задумчивое «хм-м». Чунсик повернулся ко мне.
— Гав!
Он бросил детей и подбежал, чтобы прильнуть к моей ноге.
— Гав!
— И чего ты так липнешь, чучело.
— Гав!
Его энергичность радовала, но этого было недостаточно. Учитывая, что твари, бродящие снаружи, реагируют на звук, этому малышу нужно стать чуть более сдержанным.
«Дрессировка, значит».
Поразмыслив, я пришёл к выводу.
«Начнём с чего-нибудь простого».
Кто знает? Может, те сектанты уже успели его чему-то научить.
— Чунсик.
— Гав!
— Сидеть.
Хвост Чунсика завертелся пропеллером. То, что он сделал дальше, заставило меня напрячься.
— Гав!
Чунсик встал на задние лапы.
— О-о-о-о!!! — восторженно закричала Хесон.
Дабин и Даюн запрыгали, обнимая друг друга. Примерно три секунды ходьбы на двух лапах.
Я крепко зажмурился и подумал:
«Нам конец».
Интересно, сколько времени уйдёт на нормальную дрессировку.
— Держите лакомство и помашите им перед собакой. Дайте его в качестве похвалы, когда она выполнит конкретное действие, — вслух прочитала Даюн из книги.
Перед ней Хесон стояла лицом к Чунсику, сжимая в руке кусочек вымоченной и отваренной вяленой говядины. В этот напряжённый момент, когда взгляд пса был прикован к мясу, Хесон скомандовала:
— Сидеть!
— Гав!
Чунсик встал на задние лапы. Хесон широко открыла глаза и замерла с приоткрытым ртом, а затем тут же зажмурилась с виноватым видом.
— Всё не так!
Заявив это, Хесон запихнула мясо в собственный рот.
— У-у-у?
— Мясо конфисковано!
Щеки Хесон задвигались — она вовсю жевала. Её лицо так и светилось удовольствием. Проглотив говядину, она повернулась ко мне и протянула руку:
— Ещё кусочек!
Я прищурился, глядя на неё.
«Хесон, ты ведь просто сама хочешь съесть мясо?»
Не было никакой нужды съедать лакомство только потому, что пёс не послушался, но Хесон преспокойно отправила его в рот и потребовала добавки.
«Умный ребёнок».
Это было так в её духе — становиться беспощадной, когда дело касается еды. Хесон смотрела на меня с воодушевлением, а Чунсик — со своей обычно придурковатой миной.
«Это вообще правильно?»
Сомневаюсь, что дрессировка должна проходить именно так. Я думал, что привлечь детей к тренировкам в форме игры будет хорошей идеей, но так сама цель обучения просто испарится.
«Может, стоит тренировать его без них?»
Пока я размышлял, подошёл Джину.
— Господин, можно я попробую?
— А? Хочешь попробовать?
— Да!
Джину протянул руку и взял кусочек мяса. Лицо Хесон вытянулось, но что я мог сделать? Это мясо изначально предназначалось не для неё.
Джину подошёл к Чунсику. Он помахал лакомством в руке, осторожно поглаживая пса по голове.
— Так, сидеть. Сидеть. Сидеть.
Он говорил это спокойным голосом, мягко надавливая на заднюю часть Чунсика. Пёс, наконец, принял сидячее положение. Его зад то и дело дергался и ерзал. Джину плотно прижал его к полу и снова повторил: «сидеть».
Сделав это, он поднёс мясо к самой морде Чунсика.
— Получишь это, когда будешь сидеть. Понял?
Чунсик быстро проглотил угощение. А затем тявкнул:
— Гав!
Джину потянулся за следующим куском. На этот раз, не совершая никаких лишних движений, он просто сказал:
— Чунсик, сидеть.
Пёс сел.
— О-о-о!.. — Хесон захлопала в ладоши.
Дабин застыла с открытым ртом от изумления, а Даюн выглядела сбитой с толку, переводя взгляд с книги на Чунсика. Я тоже был удивлён.
— Как ты это сделал?
Мне было любопытно, как ему удалось добиться этого с первого раза, ведь он вряд ли раньше изучал техники дрессировки. Джину улыбнулся и ответил:
— Видел в одной манге. Подумал, сработает ли это в жизни… и ведь сработало? Видимо, автор той манги серьёзно подошёл к сбору информации.
— Ого…
Значит, чтение манги всё-таки пошло на пользу. Я даже почувствовал некое облегчение. Но тут мне в голову пришла внезапная мысль:
«Подождите, если это та манга, которую читает Джину…»
На моём лице появилось подозрительное выражение. Я уставился прямо на парня. Джину вздрогнул под моим взглядом, а затем нахмурился, будто обидевшись, и ответил:
— …Господин, что бы вы там ни думали, я бы не стал делать такого с четвероногим животным. Манга — это просто манга.
— В-верно?
Его твердый ответ заставил меня почувствовать укол совести. Я почесал затылок и извинился:
— Прости. Твой учитель просто слишком много беспокоится.
— На этот раз я это проигнорирую.
— Гав!
Чунсик потерся головой о ногу Джину. Тот погладил пса и снова скомандовал:
— Сидеть.
Чунсик снова сел.