Кто не успел, тот опоздал
Комната приёма называлась так лишь формально, на деле же она была размером с большой конференц-зал. В центре стоял огромный стол в форме пончика, рассчитанный ровно на тринадцать мест, три из которых пустовали. Должно быть, они предназначались для меня, господина Пака и директора убежища Мапхо.
— Удачи, лидер группы!
Эти слова бросили на прощание несколько молодых парней, которые до этого весело болтали с Гичхолем, и покинули помещение.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — произнёс директор убежища Мапхо.
По его приглашению я прошёл к своему месту и сел. В комнате воцарилась тишина. Все просто молча уставились на меня, так что, похоже, инициативу в свои руки придётся брать мне. Я откинулся на спинку стула и заговорил:
— Рад со всеми познакомиться. Я Ли Сокхо.
Затягивать со вступлением я не планировал.
— Можем начинать прямо сейчас?
Не дождавшись ответа, я встал. Лидеры подразделений вздрогнули от неожиданности. Трусишки. Я усмехнулся и направился к доске.
— Полагаю, вся необходимая информация уже была передана. Рассчитываю, что вы изучили материалы и готовы к работе.
На подготовку у нас оставалось всего три дня. Я уже опубликовал списки всех необходимых припасов, чтобы не тратить время на объяснение деталей. Теперь оставалось лишь сформировать команды.
— Свою группу я наберу первым. Итак, господин Пак и я — в одной команде. Нам нужны ещё двое, и мы, скорее всего, отправимся в Ёыйдо. Есть добровольцы?
Излишне говорить, что Ёыйдо — одно из самых опасных мест. Как я упоминал ранее, здание Национального собрания в Ёыйдо является одним из подтверждённых штабов Церкви Вечного Паломничества. Естественно, я не ожидал, что кто-то вызовется с радостью, но...
— Я пойду! — Гичхоль поднял руку.
— О, Гичхоль.
— Я буду служить вам верой и правдой! Поверьте мне!
Его лицо так и сияло от энтузиазма. Он всегда был таким страстным? Я посмотрел на него в новом свете.
— Ты уверен?
— Молодые люди должны пускать свою силу в дело!
— Мне нравится твой настрой. Ты в деле.
На самом деле мне не так важно, кого брать, а Гичхоль — вариант неплохой. К тому же я уже знаю его специализацию.
— Итак, осталось одно место. Есть ещё желающие?
Я спросил больше для проформы, но после короткого молчания раздался ответ:
— Я пойду.
Это был мужчина примерно моего возраста. Крепкого телосложения, с густыми бровями и острым взглядом — он кого-то мне напоминал. Мужчина, кажется, заметил, что я его узнал.
— Я Учхоль, лидер подразделения из убежища Ёнсан. Директор этого убежища — мой отец.
— Ах.
Погодите, я думал, директору убежища Ёнсан чуть за пятьдесят, неужели у него такой взрослый сын? Я замялся, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль. Лидер подразделения Учхоль ответил спокойно, будто привык к подобной реакции:
— С ним произошёл несчастный случай. Когда я ещё в средней школе учился.
— Ох, надо же.
— Это неважно, давайте продолжим. Моя специализация — связь и системы.
Действительно, именно такой талант и был нужен нашей команде. Изначально я планировал взять Ёнпхё в Каннам, но тогда сторона отеля осталась бы без прикрытия, так что человек, умеющий обращаться с оборудованием связи, был очень кстати.
— Отлично. Ты принят.
Так была сформирована первая группа. Я обвёл взглядом оставшихся восьмерых. Кто-то выглядел разочарованным, а кто-то тихо вздохнул с облегчением. Любопытно наблюдать, насколько разными были реакции, учитывая, что в опасность мы всё равно отправимся вместе.
— Хорошо, давайте быстро сформируем следующую команду.
Я хлопнул в ладоши и распределил людей. Затем начал инструктировать каждую группу по их зонам ответственности, как и планировал. Примерно через три часа расписание первого дня было выполнено.
— Босс! Пойдёмте есть! — позвал Гичхоль.
Мы вышли из комнаты приёма и разделились на группы, чтобы налаживать контакт.
— Конечно. Слышал, кормят здесь хорошо.
— Сегодня у нас кочхуджан пульгоги!
— Ого, вам даже мясо выдают? Это что, рай? Наши дети — кожа да кости, потому что мяса не видят. А тут, прямо по соседству, у вас целый пир...
— Ну, вообще-то вы прилично набрали в весе...
Я выразительно на него посмотрел, и Гичхоль тут же исправился:
— Нет! То есть да! Вы правы! Дети должны хорошо питаться!
Я глянул на директора убежища Мапхо. Тот смотрел на меня как на ничтожество. Его отношение ко мне всё больше напоминало взгляд на местного бродяжку.
— ...Поскольку это долгосрочное задание, мы обеспечим провизию. Будем отправлять припасы в отель каждую неделю.
— Хесон хочет шоколадные батончики.
— ...И их тоже, — вздохнул директор.
Этот парень — настоящий «цундере» или как там их называют. Ворчит, но в итоге всё делает. Именно поэтому у меня был для него подарок.
— Ах да, возьми это.
Я протянул ему шесть конвертов. На лице директора отразилось недоумение.
— Что это?
— Письма, которые дети написали тебе после экскурсии.
Директор замер. Он некоторое время смотрел на конверты, затем собрал их и бережно спрятал на груди.
— Прочту позже.
— Я слышал от Кихён. Спасибо.
— ...Похоже, ты слышишь слишком много лишнего.
— Дети всегда хотят рассказать родителям обо всём, — хмыкнул я, и директор рассмеялся в ответ.
— Я пойду. У меня ещё есть дела.
— Береги себя.
Директор убежища развернулся у входа в столовую и ушёл. Тем временем господин Пак открыл дверь. Оттуда потянуло аппетитным ароматом кочхуджан пульгоги.
— Ух, сейчас наемся.
— У нас стандартные порции...
— Попроси добавки. Я гость.
— Эм... да.
Гичхоль поспешно подбежал к раздаче и что-то пробормотал. Затем показал мне большой палец. Сообразительный малый.
Обед был превосходным. Кочхуджан пульгоги с горой риса и овощными обёртками. Роскошь возможности съесть овощи вместе с мясом сделала меня настолько счастливым, что я уговорил два подноса.
Покинув столовую, мы направились в кафе. Потягивая кофе, мы слушали историю Учхоля. Он был на три года старше меня и собирал людей в Ёнсане с самого конца света. Лидером подразделения он стал потому, что все его предшественники сбегали, не продержавшись и трёх месяцев, так что должность досталась ему по умолчанию.
Я понимал почему. Ёнсан вместе с Мапхо — это передовая перед Ёыйдо. Географически туда легко добраться из Каннама, что превращает район в постоянную головную боль каждый раз, когда Церковь Вечного Паломничества проводит свои мероприятия.
— Они часто поднимаются из Ёыйдо, Сочхо, Каннама... особенно из района Чамсиль.
Пока он рассказывал о своих тяготах, становилось ясно, что их использовали как боксёрскую грушу. Мне даже подумалось, что в Мапхо меньше фанатиков Церкви только потому, что все они вместо этого ломанулись в Ёнсан.
— Ну и натерпелся же ты.
— Мой отец зубами скрипит. Приказал мне в этот раз притащить назад хотя бы тысячу этих гадов.
Несмотря на суровую внешность, Учхоль оказался человеком мягким. У него было хорошее чувство юмора, что делало его рассказы занимательными, хотя иногда он отпускал шутки, над которыми было трудно смеяться.
— С его-то вспыльчивым нравом неудивительно, что мать сбежала.
— ...
— Да я шучу. На самом деле у мамы была интрижка, и они развелись. Что-то там про оргию в каком-то клубе. Она забеременела и даже не знала, кто отец, так что отец в тот же день распечатал документы на развод и поставил печать.
— Это...
— И то, как она попалась, тоже смешно. У отца была эректильная дисфункция, он с ней три года не спал, и вдруг у неё живот начал расти — так и спалилась.
Атмосфера стала гнетущей. Учхоль усмехнулся и небрежно махнул рукой.
— Да ладно, можете смеяться, всё нормально. А, уже больше двадцати лет прошло. Не знаю, жив ли мой сводный брат или сестра.
«Пожалуйста, расскажи что-нибудь, над чем действительно можно посмеяться. Умоляю».
Видя, что я не нахожу слов, вмешался господин Пак.
— ...Ладно, пойдёмте. Нам нужно проработать детали наших передвижений.
— А, отличная идея.
Я почувствовал облегчение. На самом деле был кое-кто, кому было ещё неуютнее, чем мне — Гичхоль.
— Да! Для нас зарезервирована комната для совещаний!
Гичхоль вскочил с лицом, полным облегчения, и повёл нас с командой по коридору. Пока мы шли...
— А? Бабушка Чхве. Что вы здесь делаете?
В коридоре тихо стояла пожилая женщина. Спина сгорблена, лицо в глубоких морщинах — она выглядела очень старой. Когда я спросил Гичхоля, кто это, он ответил:
— А? Бабушка Чхве? Она старейшая жительница нашего убежища. До того как мир сошёл с ума, была шаманкой. Говорят, она наделена духовной силой... но я в этом не уверен.
Гичхоль проявил редкую настороженность. Они в плохих отношениях?
Пока я размышлял об этом, бабушка Чхве открыла глаза и посмотрела на меня. Я невольно вздрогнул. Упоминание о том, что она бывшая шаманка, заставило меня напрячься. Мир, может, и сошёл с ума, но напряжение, которое вызывают суеверия, никуда не делось.
Пока я стоял как вкопанный, бабушка Чхве заговорила:
— Мальчик-то совсем непростой.
— П-простите?
— Хо-хо, очень необычный.
Бабушка Чхве подошла ближе, опираясь на трость. Я сглотнул и напустил на себя суровый вид, что, кажется, её позабавило. Она прокряхтела и спросила:
— Когда ты родился?
— Эм...
Когда же это было? Я так давно не думал об этом, что мне пришлось на мгновение задуматься, прежде чем ответить.
— ...30 сентября 1994 года.
— Дай-ка глянуть... 1994 — значит, год Собаки? Хм...
Бабушка Чхве что-то пробормотала себе под нос. Затем она внимательно всмотрелась в моё лицо, снова что-то зашептала, погрузилась в раздумья и, наконец, выдала:
— Инсок.
— Да?
— Тебе стоит больше улыбаться.
Я в недоумении склонил голову, а бабушка Чхве продолжила:
— У тебя лицо, которое приносит удачу, когда улыбаешься. И живи по-доброму. Иначе жизнь твоя будет недолгой.
Странные слова. Когда я нахмурился, бабушка Чхве сказала:
— Я же велела тебе улыбаться, разве нет?
Я широко улыбнулся.
— Вот так, мальчик. Улыбайся именно так.
Затем она прокряхтела и прошла мимо. Гичхоль прошептал мне на ухо:
— Она фальшивая шаманка. Не принимайте её всерьёз.
В его тоне явно слышалась неприязнь.