Чудеса случаются с теми, кто верит до конца
— Кихён…
— Почему ты плачешь?
Кихён улыбнулась ещё шире. Она не хотела, чтобы её запомнили в слезах. Ведь это был конец. Они больше никогда не увидятся, а Сокхо предстояло жить ещё долго. Она хотела остаться в его памяти улыбающейся.
Горло немного саднило. Но, несмотря на то что осталось ещё столько несказанного, Кихён сдерживалась и продолжала говорить.
— Ты помнишь нашу первую встречу?
— Первую встречу?..
— Ты прижал меня к земле и приставил пистолет к голове.
Сокхо нахмурился, услышав эти слова. Казалось, он изо всех сил старается не разрыдаться. В конце концов Сокхо издал короткое «пхы» и рассмеялся.
— …Я просто перепугался.
— Я тоже испугалась. Думала, ты меня просто отпустишь, а ты начал сопротивляться.
— С твоей стороны это было слишком оптимистично.
— Теперь-то я это знаю.
Она поняла, что мир после апокалипсиса оказался куда суровее, чем ожидалось. И что такие люди, как Сокхо, жертвующие собой ради других, — большая редкость. Но тогда всё было именно так.
— И всё же мне было страшно. Я взяла тебя с собой, потому что ты был ранен, но переживала, что ты можешь навредить детям.
— …Так вот почему ты была такой колючей.
— Да. Но знаешь что?
— Что?
— Я сразу поняла. Что ты не плохой человек.
Сокхо удивлённо моргнул. Кихён вдруг стало неловко, и она поспешно продолжила.
— Тогда, пока ты был связан, дети мне всё рассказали. Говорили, что ты весёлый.
— Дети?
— Хесон ты особенно понравился.
Хесон часто болтала о нём, когда втайне навещала Сокхо. О том, что у него мягкий живот. Что он большой, но тёплый и добрый. Это были лишь детские впечатления от внешности, но для Кихён они значили многое.
Разве может человек, который так нравится детям, быть плохим? Разве может плохой человек уводить от них зомби у магазина? Нет. Кихён ещё тогда убедилась, что Сокхо не плохой человек.
— …В общем, я знала, что ты хороший человек, но никогда не говорила этого вслух. Спасибо тебе.
— Я читал об этом в твоём письме, малявка.
— Сказать лично — это совсем другое.
Кихён отвела взгляд в потолок. Лицо горело. Она убеждала себя, что это из-за вируса — удобная отговорка.
— …Я была благодарна тебе всё это время. И прости меня.
— За что?
— Я была упрямой. Доставляла столько проблем, когда рвалась наружу, несмотря на твои запреты.
— Ошибаться в первый раз — это нормально.
— В Мапхо не считали, что ошибки — это нормально.
— Те ублюдки сами были ненормальными.
Сокхо взял Кихён за руку. Его большая и тёплая ладонь накрыла её руку, и Кихён почувствовала странное успокоение.
— …Теперь ты тут единственный ненормальный.
В этом мире больше никто не делал скидку на неопытность. Она вела прямиком к смерти, а значит, стала грехом. Поэтому Кихён считала себя невероятно везучей.
— Жаль только…
— Чего жаль?
— Что я не успею применить всё, чему научилась. Я ведь так старалась.
Теперь она могла выходить в вылазки без дрожи в коленях. Она научилась обращаться со взрывчаткой, знала, где искать еду, и могла до определённой степени справляться с кризисными ситуациями. Было обидно, что все эти знания пропадут впустую.
Когда Кихён призналась в этом, Сокхо подавил всхлип.
— …Зачем ты такое говоришь?
— Прости.
— И не извиняйся…
Сокхо сжал её руку крепче и опустил голову. Почувствовав дрожь, передающуюся через его ладонь, Кихён невольно рассмеялась.
Странное чувство. Раньше при виде Сокхо её лицо каменело, а губы кривились в гримасе, но сейчас ей хотелось смеяться над каждым его словом — это даже приносило облегчение.
— И всё же я рада, — сказала Кихён. — Рада, что встретила тебя. Что училась у тебя.
— Кх-х…
— Это было так…
Как же это выразить? Она на мгновение замолчала, подбирая слова, и наконец ответила.
— …Я была так счастлива.
кап
Слеза Сокхо упала на руку Кихён. Она показалась скорее горячей, чем влажной. В этот момент дверь в комнату открылась.
— Сокхо.
Это был Чонмин. За его спиной стояла Хелен, опустив голову, и Джину с пунцовым лицом, пытающийся выдавить улыбку. Чонмин положил руку на плечо Сокхо и сказал:
— Мне нужно ненадолго осмотреть Кихён, не мог бы ты выйти?
— А, эм…
Сокхо поспешно встал и обратился к Кихён:
— Кихён. Завтра я приведу Хесон. И Даюн с Дабин тоже. Вместе с детьми…
Его голос сорвался. Снова подступивший к горлу ком не давал говорить, и Сокхо шмыгнул носом, пытаясь взять себя в руки. Он продолжил через мгновение, заставляя себя улыбнуться:
— …Ты должна увидеть детей.
— Хорошо.
После ответа Кихён Сокхо быстро вышел из комнаты, низко склонив голову.
щёлк
Дверь закрылась, и Кихён наконец посмотрела на вошедшую троицу.
«Нужно их поблагодарить».
Джину — странный, но добрый. Хелен — неуклюжая, но заботливая. И весёлый господин Пак. Все они стали для неё дорогими членами семьи. Им она тоже хотела показать свою улыбку. Но не успела Кихён и слова вымолвить, как…
— Сестрёнка! Какое счастье!
хвать
Джину бросился к Кихён и крепко обнял её. Та на мгновение оцепенела от шока.
«…Счастье? Какое счастье? Он рад, что я умираю? Неужели Джину всё это время меня ненавидел?»
Эти мысли вихрем пронеслись в её голове. Но Чонмин быстро исправил недоразумение.
— Кихён, не пугайся и выслушай. У тебя в крови антитела. Антитела, которые побеждают зомби-вирус!
— Э-это отличные новости, Кихён! Жар спадает, ты будешь в порядке! П-просто отдохни три дня, и всё пройдёт!
Кихён в замешательстве переводила взгляд с Чонмина на Хелен. Слова были настолько внезапными, что смысл доходил до неё с трудом. Потребовалось секунд десять, прежде чем она осознала сказанное.
— …А?
Лицо Кихён стало абсолютно пустым. Чонмин добродушно рассмеялся и сказал:
— Кихён. Температура ведь не такая высокая, как ты ожидала, верно?
Она кивнула. Если вдуматься, ощущения были как при обычной простуде: першение в горле и тяжёлая голова.
— Ты чувствуешь вялость, бросает в пот, но это всё, так? Может, немного болит голова и подташнивает.
Это тоже было правдой. В животе неприятно урчало, и совсем не хотелось есть.
— Это реакция твоего организма на борьбу с вирусом. Секунду…
Чонмин достал термометр и приложил его к запястью Кихён. Раздался негромкий писк. Проверив результат, Чонмин довольно улыбнулся:
— Тридцать семь и шесть. Снова упала.
— Слава богу! — Хелен просияла.
Джину всё ещё всхлипывал, не выпуская Кихён из объятий.
— Я думал, сестрёнка умрёт из-за м-меня… всхлип… я правда…!
Реальность медленно просачивалась в сознание. Кихён отрешённо подумала:
«Я… Я не умираю? Я буду жить? Снова встану и пойду?»
И в ту же секунду в памяти всплыло кое-что ещё. А именно — та мелодрама, которую она только что разыграла перед Сокхо.
«Спасибо, что были моим учителем», — слова, выпаленные в порыве чувств.
«Ты помнишь нашу первую встречу?» — ностальгические воспоминания.
«Я сразу поняла, что ты не плохой человек», — сокровенное признание, сделанное в полной уверенности, что это конец.
— …Ах.
Всё это вернулось к ней, как безжалостные бумеранги, сокрушая сердце Кихён.
— Джину.
— Да! Говори что угодно, сестрёнка!
— Убей меня.
— Ч-чего?
— Я сказала: убей меня.
Джину в недоумении склонил голову набок. Лицо Кихён становилось всё краснее, а взгляд — всё более пустым.
— Быстрее. Задуши меня или застрели, как угодно, только быстро. Пожалуйста.
Пожалуйста… Пусть бы это всё оказалось ложью. Пусть бы она действительно умирала, и тот момент остался бы прекрасным прощанием.
«Какая же…»
Сказать всё это и узнать, что на самом деле ты в порядке. Оказывается, в её теле всё это время были антитела, которых никто не замечал. Что за чушь? Она уже вошла в роль трагической героини, а теперь сказать: «Сюрприз, я вообще-то жива!» — разве это не слишком жестоко? Как ей теперь смотреть в глаза Сокхо?
хвать
Кихён вцепилась в запястье Джину. В уголках её глаз заблестели слёзы.
— Не сделаешь? Не можешь?
Если он не может, она сделает это сама. Кихён застонала, пытаясь подняться. Несмотря на то что температура упала, тридцать семь и шесть всё ещё давали о себе знать — голова кружилась. Но это её не остановило.
Кихён рванулась к окну. Она собиралась прыгнуть. Поздно сообразив, в чём дело, Джину и Хелен побледнели и схватили её.
— С-сестрёнка! Успокойся!
— Кихён! Пожалуйста, приди в себя!
— Отпустите! Пустите меня!
Кихён начала отчаянно вырываться. В её голосе звучало истинное отчаяние. Чонмин стоял в стороне, наблюдая за этой сценой с довольной улыбкой.
«Какое счастье!»
Это было действительно удачно. И то, что Кихён выжила, и то, что ей теперь так невыносимо стыдно.
«Было бы несправедливо, если бы стыдно было мне одному».
Она наверняка поможет ему подкалывать Сокхо, когда тот узнает правду. С этой мыслью Чонмин про себя воскликнул:
«Я рассчитываю на тебя, Кихён!»