Капли дождя, несущие прохладу поздней осени, постукивают в окно.
Кихён буквально затащила меня в комнату, и теперь я сидел, устроив Хесон на коленях, и мы вместе безучастно смотрели в окно. В этот момент Хесон чихнула.
— Апчхи!
Звук её кашля был довольно милым.
Я коротко усмехнулся, глядя, как Хесон дрожит, и укутал её в одеяло, которое до этого лежало у меня на плечах.
— Хесон, от тебя пахнет мылом. — Душ! — Да, видимо, потому что ты помылась.
Хесон наконец-то узнала, что такое душ. Это было невероятно небрежное мытье под дождем... но какая разница? По крайней мере, так чище, чем не мыться вовсе.
Хесон улыбнулась. Я наслаждался моментом спокойствия, тиская её розовые щечки.
— Давай посидим так еще часок, чтобы ты не простудилась. — Хорошо!
Регуляция температуры важна, особенно сейчас, когда мы на пороге зимы. В конце концов, мы живем в мире, где цивилизация исчезла, а отопление найти трудно.
Я грел руки о постепенно теплеющие щеки Хесон, мысленно перебирая задачи на сегодня.
«Для начала нужно очистить воду, которую мы собрали».
Раз уж мы в отеле, здесь должны быть очистители воды. Я могу отвести всех детей вниз и научить их, как снимать фильтр, чтобы очищать воду.
Также неплохо бы поискать газовую горелку. Поскольку баллоны с бутаном найти относительно легко, мне хотелось приготовить для детей что-нибудь на огне.
«Интересно, понравятся ли Хесон жареные бобы?»
Хесон качала головой из стороны в сторону, глядя в окно.
— Хесон, ты любишь жареные бобы? — Бобы не едят!
Я усмехнулся её ответу и спросил: — Тогда ты не вырастешь высокой?
Хесон застыла. Она ошарашенно уставилась на меня, какое-то время раздумывая, а потом наконец повесила голову и пробормотала: — Но бобы не должны быть...
Хотя Хесон никак не могла расстаться со своей странной привязанностью к бобам, я-то знал правду.
«Когда их подадут на стол, она наверняка будет уплетать их с самым большим аппетитом».
Во время еды Хесон превращалась в хищника, который пожирает бобы без капли жалости.
— Нашел.
Я обыскал огромную кухню отеля и, наконец обнаружив то, что искал, расплылся в широкой улыбке. Фильтр для воды и газовая горелка. И даже запечатанные баллоны с бутаном.
— Дети! Идите сюда!
Я собрал ребят, которые помогали мне с поисками, поднял очиститель воды и спросил: — Для начала, Кихён, тебя учили в убежище, как добывать питьевую воду из дождевой?
Просто проверка на всякий случай. Когда Кихён покачала головой, я удовлетворенно улыбнулся. Затем я подозвал её поближе и начал объяснять.
— Если когда-нибудь найдете на улице такой очиститель, обязательно разберите его. С помощью одного только фильтра внутри можно превратить дождевую воду в питьевую. Я слышал, что это работает и с грязной водой, но так фильтр слишком быстро забивается, поэтому по возможности избегайте этого.
Продолжая говорить, я снял заднюю панель очистителя, обнажая механизмы фильтрации.
— Теперь смотрите внимательно, как я его разбираю.
С помощью ножа я отсоединил его от резервуара. Затем перерезал соединение с внутренней трубкой, оставив только слой фильтра, который и вытащил. Закончив, я показал детям фильтр, свисающий с трубки.
— Мы повесим это на стену или еще куда-нибудь, чтобы сделать самодельный очиститель. Он вытягивает чистую воду даже из мути. — О-о-о... — Джину восхищенно захлопал в ладоши.
Близнецы о чем-то шептались между собой, казалось, не особо вникая в мои объяснения, в то время как Кихён во все глаза уставилась на фильтр. Что касается Хесон...
— Трубка!
Она так и сияла. Внезапно внутри меня закралось беспокойство.
«...Смогут ли они действительно сделать это правильно?»
Справятся ли дети сами? Не забудут ли? Понаблюдав за их разной реакцией, я тряхнул головой, отгоняя сомнения.
«...Ну, хотя бы один из них должен был запомнить».
В любом случае, воды у нас сейчас много, так что я смогу научить их снова, когда запасы закончатся. Но был и более важный урок, на котором стоило сосредоточиться.
Я откашлялся, чтобы привлечь внимание детей, и объявил с самым жизнерадостным лицом: — Ну что, пойдемте на урок кулинарии?
Взгляд детей мгновенно изменился. Увидев их внезапную сосредоточенность, я в очередной раз осознал старую как мир истину.
«Еда — лучший способ завладеть вниманием детей».
Не зря ведь существует стереотип о «незнакомце с конфетами».
Несмотря на громкое название «урок кулинарии», выбор блюд был весьма ограничен. У нас были только консервы и немного риса, который я получил от господина Пака. Из утвари — только сковорода и огонь.
После долгих раздумий я остановился на жареном рисе, в котором не было абсолютно ничего аутентичного.
тук-тук
Бобы падают на сковороду. Они подпрыгивают с характерным звуком. Как только от слегка обжаренных бобов пошел ореховый аромат, в ход пошли следующие ингредиенты: тунец с чили и размоченное вяленое мясо, которое я предварительно подержал над паром.
От пара мясо теряет большую часть вкуса, но это была необходимая мера. Без текстуры мяса блюдо было бы полным провалом.
Я не мог гарантировать идеальный вкус, но это было неважно. Сейчас имел значение не вкус еды, а сам акт «приготовления». Важно было показать детям, что консервы можно есть не только в холодном виде. К тому же такие активные уроки раскрывают новые стороны учеников.
Например, я открыл для себя другую сторону Даюн, которая до этого была лишь воплощением застенчивости.
— Господин... вот.
Даюн протянула мне заранее подготовленный рис. Она говорила громче обычного и казалась более энергичной. Я взял миску и спросил: — О, спасибо. Ты сохранила рисовую воду отдельно? — ...Да, чтобы умыться. — Отлично.
Даюн опустила голову. Она выглядела одновременно смущенной и гордой собой. Я слегка улыбнулся, высыпал рис на сковороду и начал его обжаривать.
Даюн поднялась на цыпочки. Она смотрела на сковороду сияющими глазами. Заметив её явный интерес к готовке, я улыбнулся:
— Хочешь попробовать? — Ну...
Её робкий кивок выдавал искренний энтузиазм. Покрасневшие щеки выдавали волнение. Взгляд Даюн переместился со сковороды на меня. Почувствовав этот пристальный взор, который почти давил на меня, я передал ей лопатку и отступил.
— Я буду смотреть со стороны, чтобы ты не обожглась.
Даюн кивнула. Она осторожно взяла ручку сковороды левой рукой, а лопатку — правой, и принялась аккуратно помешивать.
шквар-шквар
Рис зашипел на огне. Я переживал, что всё может подгореть, но, видя сосредоточенное лицо Даюн, лишь тихо посмеивался, не желая забирать у неё инструмент.
«Съем подгоревшие части сам».
Мое тело не настолько слабое, чтобы слечь от такой еды, да и жареный рис я ел бесчисленное количество раз.
«Если считать это обменом одного обеда на хорошие воспоминания — это выгодная сделка».
С мыслями, от которых Кихён бы наверняка стошнило, будь они озвучены вслух, мы с Даюн дожарили рис.
— Вкуснотища!
У Хесон на глаза навернулись слезы после первой же большой ложки риса. У неё был такой огромный аппетит, что я заволновался, как бы она не подавилась — ела так быстро, будто кто-то мог отобрать тарелку.
— Хесон, ешь медленнее. — Вкуснотища! — Да, сначала проглоти, потом говори.
Хесон с трудом проглотила порцию. — Вкусно! — на этот раз она произнесла всё четко.
Я погладил Хесон по голове в знак похвалы и сказал: — Это приготовила твоя старшая сестра Даюн. — Сестренка?
Даюн вздрогнула. Она растерянно переводила взгляд с меня на Хесон, в итоге густо покраснела и спряталась за спину своей старшей сестры Дабин. Однако это не спасло её от взгляда Хесон.
— Сестренка, ты потрясающая!..
Сияющие глаза Хесон пронзили Даюн с такой силой, что той, должно быть, стало не по себе. Звук «ой!», донесшийся со стороны Даюн, мне точно не почудился.
— Ну...
На этом ответ дрожащей Даюн закончился. Со своего места я едва видел, как подрагивает её подбородок — казалось, она всё-таки улыбается.
«Наверное, она смущается, даже когда ей что-то нравится».
Типичная реакция для Даюн. Застенчивая девочка, которая краснеет даже от комплиментов. Я занес этот факт в свой ментальный блокнот, продолжая доедать свою порцию, состоявшую исключительно из собранных мною пригорелых ошметков.
И тогда я принял твердое решение:
«В следующий раз буду выбрасывать подгоревшие части».
Я думал, это будет съедобно, но вкус оказался просто невыносимым.