— Ко-ко, ко-ко.
Тяжелая курица зашевелилась у меня под курткой. Сквозь плотную ткань пеленок я чувствовал отчетливое тепло живого существа.
Это была та самая несушка, которую я выторговал у ребят из Мапхо.
«Пусть не племенная, но все же».
Я с самого начала понимал, что требовать элитную курицу для разведения — это уже перебор, так что жаловаться не приходилось. Разве в переговорах не так принято? Проси больше, чем тебе нужно, и тогда в итоге сойдетесь на том, что ты и хотел получить. Так оно и вышло.
«Теперь у нас будут еще и яйца».
Я был доволен. Это была не просто какая-то курица — она неслась. А значит, я смогу обеспечить детей свежей едой.
«Как минимум, смогу их варить».
Найти растительное масло будет непросто, так что о яичнице пока можно забыть... Но и этого было более чем достаточно, чтобы чувствовать благодарность.
К тому же, если не брать в расчет еду, само появление животного должно благотворно сказаться на развитии детей. Какое сокровище может быть ценнее этого приятного чувства?
От радостных мыслей на лице сама собой появилась улыбка. Легким шагом я дошел до отеля, быстро поднялся по лестнице, распахнул дверь пентхауса и крикнул:
— Встречайте пополнение!
Мой энергичный возглас заставил детей и Хелен обернуться. А следом раздался дикий вопль:
— Ку-у-урица!!!
Это визжала Хелен. Она подскочила и бросилась ко мне с горящими глазами. В ее блестящих зрачках отражалась неприкрытая жадность.
— Ко-ко-ко-ко! — почуяв угрозу жизни, курица начала яростно вырываться.
Я защитно обхватил ее обеими руками и вскинул ногу.
— Стой, ненормальная!
От шока ругательство само вылетело из рта. Моя нога в четком прямом ударе полетела прямо в живот Хелен.
Тюк!
— Гха!
Хелен замерла. Она рухнула на колени, обхватив живот и глухо постанывая.
— Ч-черт...
— Идиотка, напугала меня. Это не мясо, женщина.
Я цокнул языком, и в этот момент к нам медленно подошли дети. Каждый из них смотрел на курицу с таким восторгом, что я окончательно убедился в правильности своего выбора.
— Это...
— Несушка. Значит ли это, что теперь мы сможем есть яйца?
— Ко-о. — Курица тихонько кудахтнула.
Кихён вздрогнула от звука. Что ж, ее реакцию можно понять.
Даже такие старшие ребята, как Кихён и Джину, возможно, впервые в жизни видели живую курицу. Учитывая их возраст на момент начала апокалипсиса и то, что они городские.
— Ккоккоки... — раздался мечтательный голос Хесон.
С раскрасневшимися щеками и остекленевшим взглядом она смотрела на птицу как влюбленная девчонка. Хесон слегка дрожала. Она медленно подошла ко мне, крепко вцепилась одной рукой в мои штаны и задрала голову, не отрывая глаз от курицы.
— Ккоккоки..!
Хесон, впервые в жизни встретившая животное, еще долго пребывала в благоговейном оцепенении, что-то шепча себе под нос.
Курятник мы решили обустроить на крыше. Держать птицу внутри было чревато проблемами.
Курица не умеет контролировать кишечник, так что она быстро превратила бы весь этаж в туалет. К тому же был риск, что она забредет куда-нибудь не туда и влипнет в неприятности.
Тук-тук!
Поорудовав молотком приличное количество времени, я наконец закончил постройку и с удовлетворением осмотрел результат.
«Идеально».
Курятник получился роскошнее, чем моя старая студия. Этого должно хватить, чтобы несушка жила полноценной куриной жизнью.
— Готово! Запускаем!
На мой зов подошла Хелен и передала мне птицу с явным разочарованием на лице.
— Курочка...
— Женщина, ты серьезно?
Я выхватил курицу, посадил ее в загон и развернул пеленки. Поколебавшись мгновение, птица расправила крылья и принялась разгуливать по своему новому дому.
— Ккоккоки! — Хесон была в восторге.
Вид курицы, широко распахнувшей крылья, произвел на нее сильное впечатление. Я усмехнулся и погладил Хесон по голове.
— С этого дня Ккоккоки будет нести для нас яйца.
— Яйца?
— Да, яйца. Они очень вкусные.
Хесон широко открыла рот и застыла с выражением «ого~». Затем она начала усиленно сглатывать слюну.
— Что-то вкусненькое..!
По ее сжатым кулачкам было видно, насколько она полна ожиданий. Глядя на это, я тепло улыбнулся, а стоявшая рядом Хелен спросила:
— Ли Сокхо, а сколько ей лет?
— Хм? Слышал, ей около двадцати месяцев.
— О... идеальный возраст, чтобы съесть...
Взгляд Хелен, все еще не способной расстаться со своим желанием, снова приклеился к курице. Я нахмурился, глядя на нее, и покачал головой.
«...Ну, она ее не убьет, если только не собирается есть сырое мясо».
Даже если Хелен и вела себя так, сделать она ничего не могла. Здесь просто не было инфраструктуры для готовки.
— Довольствуйся вареными яйцами. Она будет нести по штуке в день, так что через неделю у каждого из нас будет по яйцу.
— Да-а...
Хотя я хотел ее утешить, мои слова явно не возымели эффекта.
«Боже...»
Как ни посмотри, ее поведение было на уровне малышки Хесон. Я никак не мог отогнать эту мысль.
Хесон стала очень занятой. Причина была проста: она по уши влюбилась в принесенную мной курицу, и в ее распорядок дня добавился пункт «время с Ккоккоки».
Она просыпается утром, будит меня, расставляет свои бобы на солнечном месте и поливает их. Позавтракав, она сразу тащит Бин на крышу. Оказавшись там, она не отходит от курятника ни на шаг, пока ее кто-нибудь не остановит, и все это время без умолку болтает.
И это была не только Хесон. Не знаю, хороший ли это знак, но Дабин тоже примкнула к компании. Дабин, которая раньше ни на шаг не отходила от Даюн, наконец-то обрела независимость.
— Летит... летит... курица — это самолет..!
— Ккоккоки — это самолет..!
Восторженные голоса эхом разносились по крыше. Хесон и Дабин крепко держались за руки, наблюдая за клюющей носом курицей. Я не смог сдержать смех.
— Курицы не умеют летать.
Вжих!
Две головы разом повернулись ко мне. На лицах девочек отразился одинаковый шок.
— Почему нет..? — спросила Дабин.
Подавив смешок, я ответил:
— Потому что они слишком тяжелые. И еще там что-то было...
Я помнил, что где-то слышал объяснение, почему куры не летают, но сейчас никак не мог его вспомнить. Пока я мучительно соображал, Дабин жалобно спросила, словно женщина, преданная возлюбленным:
— Т-тогда зачем! Зачем им крылья..!
Она резко вскочила, дрожа всем телом. В ее голосе звучало явное отрицание. Мечтательная Дабин была потрясена самой мыслью о том, что существо с крыльями не может летать.
Я задумался. Как бы это объяснить? Как рассказать так, чтобы не разрушить детские мечты? После долгих раздумий я наконец выдал:
— ...О-оружие.
— А?
Дабин замерла. Пока она часто моргала, глядя на меня, я внутренне праздновал победу.
— Оружие! Точно! Видите эти большие перья на крыльях? Когда появляются враги, курицы выстреливают ими прямо в них!
Я говорил уверенным тоном, сжимая кулак для убедительности. Дабин и Хесон выглядели ошарашенными. Казалось, будто молния ударила им прямо в головы.
— О-оружие..!
— Перьевые пушки..!
Дети снова повернулись к курице. Та все так же сидела на месте, сонно покачиваясь. Однако теперь в их глазах она выглядела иначе.
— Это же истребитель!
— Ккоккоки — это Бомбермен среди птиц!
Они подняли шум. С раскрасневшимися лицами они прыгали вокруг, не в силах сдержать восторг. Я отвернулся.
«...Детская невинность — это важно».
Не стоило сейчас терзать себя чувством вины.
— Где курица?
Три дня спустя пришел господин Пак. На его лице сияла широкая улыбка, а в руке он держал бутылку чего-то, похожего на дорогой элитный алкоголь. Я сказал воодушевленному Чонмину:
— Мы ее не едим. Она для яиц.
Лицо господина Пака застыло. А затем жалобно сморщилось.
— ...Черт, я должен был догадаться.
Должно быть, он решил, что мы собираемся устроить пир. Я цокнул языком:
— Какое мясо? Яйца сейчас важнее.
— ...Зря только это притащил.
Господин Пак с удрученным видом посмотрел на бутылку в руке. Я издал сухой смешок и спросил:
— Серьезно, где ты услышал слух, из-за которого притащил выпивку?
— Ребята из Мапхо заходили. Один из моих контактов — младший в их штурмовом отряде. Он ныл, что они проиграли тебе несушку. Я подумал, что сегодня день забоя, вот и примчался.
— Боже... — Я пожал плечами и добавил: — Кстати, раз уж ты здесь, не хочешь яйцо? Она хорошо несется. Всего четыре дня прошло, а у нас уже пять штук.
— Нет уж, спасибо. Какая из яйца закуска? Я лучше вяленого мяса пожую.
— У тебя есть лишнее вяленое мясо?
— Конечно есть, в отличие от тебя.
— Тогда поделись немного...
— Отвали.
Проклятье. Не понимаю, зачем хвастаться, если не собираешься делиться. Раздраженный, я уставился на господина Пака, а тот лишь фыркнул:
— Если завидуешь — сам научись так делать.
Мне правда захотелось врезать ему хотя бы раз. Честное слово.