Тресх Тресх Обогреватель глухо шумит, распространяя вокруг уютное тепло. Возле него тесно сгрудились я, дети, Хелен и старик, наслаждаясь этой редкой негой.
У меня на руках сонно посапывала Хесон, совсем утомленная играми.
— Ты очень хочешь спать, Хесон?
— М-м-м... — ее ответ был пропитан сонной негой.
По комнате пронесся добрый смех. Хесон заерзала, услышав это, но тут же обмякла — видимо, у нее совсем не осталось сил двигаться.
Ну, оно и понятно. Она носилась и играла три часа кряду без отдыха, так что было бы странно, если бы она не вымоталась. Едва сдерживая смех, от которого подрагивали плечи, я обратился к ней:
— Пойдём. Тебе стоит лечь в кровать.
Я спросил это, опасаясь, что ей может быть неудобно. Но Хесон лишь помотала головой.
— Не хочу...
— А?
— Тут тепло...
Ах, похоже, ей больше нравится нежиться в лучах обогревателя, чем лежать в удобной постели. Обмякшая Хесон крепко вцепилась в мой воротник.
— Обогреватель...
Хотя слова были обрывистыми, я прекрасно понял, что она имела в виду.
— Хорошо, тогда останемся у обогревателя.
Я снял одеяло со своих плеч и укутал им Хесон. Когда я поправил ее возившееся тельце и устроил ее голову у себя на животе, лицо девочки заметно расслабилось.
— Мягко... — Хесон хихикнула с глуповатой улыбкой.
Не думаю, что у меня так уж много жира на животе, но ей мой живот явно пришелся по душе: она с улыбкой терлась об него головой.
— Тебе ни в коем случае нельзя худеть, — хмыкнул старик.
Я бросил на него сердитый взгляд и ответил:
— Я не такой уж и толстый. И вы думаете, я худею, потому что хочу? Это потому, что есть нечего.
— Для того, кто так говорит, ты умудрился найти довольно много.
Вздрогнул Мое тело слегка затрепетало. Улыбка уже исчезла с лица старика. Казалось, он знал, где я был.
— ...Мне повезло.
— Верно, тебе повезло, — бросил старик и отвел от меня взгляд.
Я понял, что он имел в виду. Это был упрек за то, что я отправился один, полагаясь лишь на свое суждение. Не в силах смотреть старику в глаза, я отвернулся. Дети в замешательстве переводили взгляды, чувствуя возникшее между нами напряжение.
Тем временем Хелен с отсутствующим видом грелась у обогревателя. Я улыбнулся, будто ничего не случилось, и обратился к детям и Хелен:
— Может, приготовим что-нибудь жареное на ужин?
Дети дружно закивали.
Мы грелись у обогревателя довольно долго. Только когда солнце начало садиться, я наконец достал раздобытые свежие продукты. Хотя я называю это «свежими продуктами», в них не было ничего особенного — просто кое-какие культуры, которые с трудом удавалось выращивать даже в таком мире.
Картофель, сладкий картофель и несколько початков кукурузы. В те времена, когда цивилизация была цела, люди ели это ради диеты, но теперь это превратилось в предметы роскоши.
«Кукурузу отварю, а сладкий картофель пожарю». Картошку можно разделить: половину пожарить, половину сварить.
— Что это? — подошла и спросила Хесон, пока я размышлял.
Я улыбнулся и ответил ей:
— Это картофель, это сладкий картофель, а вот это — кукуруза.
Хесон склонила голову набок. Неудивительно, что она ни разу в жизни не видела этих овощей.
«В убежище детей кормят только какой-то смешанной кашей». Убежище не вкладывает много ресурсов в детей, которые не могут работать. Поскольку сама причина заботы о них заключается в том, чтобы как-то вырастить их и включить в рабочую силу, качеству или питательности еды там не уделяют особого внимания.
Чтобы ей было понятнее, я ответил коротко и ясно:
— Это вкусные штуки.
Глаза Хесон расширились.
— О-о-о!..
При упоминании чего-то вкусного она тут же протянула руку. Я с улыбкой остановил ее.
— Они пока не вкусные.
Замерла Хесон остановилась. Она посмотрела на меня с обидой.
— Ты... ты обманул меня!..
— Я сказал «пока нет». Их нужно приготовить, чтобы они стали вкусными.
Я попытался объяснить, погладив ее по голове, но Хесон все еще не понимала концепции приготовления пищи. Как же мне это объяснить? Немного подумав, я нашел подходящий ответ.
— Хесон, ты любишь яйца?
— Да!
— А какие тебе больше нравятся: вареные или жареные?
— Вареные!
— Вот, как и яйца, эти штуки могут иметь разный вкус в зависимости от того, сварены они, запечены или поджарены.
Хесон, которая до этого изо всех сил пыталась понять, наконец просияла.
— Свари их!
— Нет, сегодня у нас день жарки.
Я с ухмылкой посмотрел на Хесон. Видя выражение моего лица, девочка сглотнула и сжала кулачки.
— День жарки!..
Ручаюсь, Хесон сейчас даже не понимает, что такое «жарка».
Так случилось, что в этот день пришел господин Пак.
— Я здесь...
Господин Пак, вошедший в пентхаус со своими инструментами, выглядел опрятно и подтянуто, совсем не так, как в день, когда мы праздновали Новый год. Внешность, которую любой назвал бы красавцем средних лет. Неудивительно, что на лицах детей отразилось некое замешательство.
Змеиная ревность поднялась в моем сердце. «Твое истинное лицо уже разоблачено!»
В такой ситуации дети не будут относиться к господину Паку как раньше! Теперь, когда они знают, что его истинная натура — это неопрятный старик, его будут игнорировать так же, как и меня!
...Или так я отчаянно предсказывал. Но, как и следовало ожидать, лицо — самое мощное оружие.
— З-здравствуйте!.. — Даюн поклонилась под углом 90 градусов с раскрасневшимися щеками.
Даже шумная Дабин последовала ее примеру, ведя себя как благовоспитанная леди. Джину открыл рот с глупым выражением лица, а Кихён все еще с любопытством изучала лицо господина Пака.
Я зажмурился. «Чертов лукизм!» Лукизм, который не исчезает даже после конца света!
Я негодовал на родителей, которые дали мне жизнь. «Если уж собирались меня бросить, могли бы хоть сначала сделать меня симпатичным!»
Как мне выживать в этом суровом мире, если они даже не сделали меня красивым перед тем, как бросить? Пока я дрожал от нахлынувшего отчаяния, господин Пак спросил старика:
— Что опять не так с этим парнем?
— Оставь его, в этом нет ничего нового.
— А, это верно, — господин Пак, казалось, убедился и безразлично отвернулся.
Затем он спросил:
— Но что вы делаете? Сегодня нет уроков?
Похоже, ему показалось странным, что я затеял готовку. Я похлопал по куче овощей рядом со мной и ответил:
— Я раздобыл картофель и сладкий картофель, так что планировал приготовить их сегодня. И заодно сделать что-нибудь жареное.
— О? — глаза господина Пака загорелись.
Он зашвырнул свой портфель с учебными материалами подальше и подошел ко мне.
— У тебя осталось спиртное?
— Разве я его тебе оставлял?
— Я принес колу. Семь штук.
— Вторая полка снизу.
Ого, не ожидал, что он принесет колу. Я ответил с улыбкой, стирая всю обиду, что поднималась во мне до этого момента.
Господин Пак пошел за выпивкой. Я проводил его взглядом, а затем налил растительное масло в вок, который достал в гипермаркете ранее.
— Ну что ж, начнем.
— Вкусные штуки!
— Да, давай приготовим что-нибудь вкусненькое.
Когда я погладил Хесон по голове, она запрыгала от восторга. Дабин и Даюн впервые за долгое время подошли ко мне поближе. Хелен, то и дело сглатывая слюну, протянула кусок курицы, который принесла с собой.
— Курица, хочу съесть!..
Да, Хелен наконец-то сможет поесть курицу, о которой грезила. «Будет пир на весь мир».
Похоже, сегодняшний ужин будет обильным. Как только я подумал об этом с ухмылкой, разогретое масло запузырилось, давая сигнал к началу готовки.
Шквар-р Нарезанный сладкий картофель издает аппетитный звук, соприкасаясь с маслом. Капли летят на газету, расстеленную на полу. Трое детей, собравшихся позади меня и выглядывающих из-за спины, восхищенно восклицают:
— О-о-о!..
Дабин издает радостный клич. Глаза Даюн сверкают, а Хесон то и дело сглатывает слюну. Когда аппетитный аромат наполняет всю гостиную, Джину, варивший кукурузу, говорит мне:
— Господин! Кукуруза готова!
— Отлично, это тоже почти закончено.
Жареный сладкий картофель был почти готов. После этого мне останется только пожарить нарезанный картофель, и все приготовления будут завершены.
— Кихён! Сходи на крышу и принеси колу!
Вот почему зима — это хорошо. В этом мире, где отключено электричество, природа заменяет холодильники. Кихён, закутанная в одеяло, вскакивает и направляется на крышу.
Господин Пак, который уже начал выпивать, схватил один из ломтиков жареного сладкого картофеля, отложенных мной, со слегка покрасневшим лицом.
— Эй, подожди, поедим позже!
— Да ладно тебе, неужели кто-то умрет, если я съем всего один?
Он что, не видит детей, которые терпеливо ждут, чтобы поесть всем вместе? Взоры детей обратились к губам господина Пака, блестящим от масла. Тем временем Хесон со слезами в голосе отчитала его:
— Плохой дядя!..
Казалось, она была полна негодования от мысли, что ее порция жареной картошки уменьшилась. Господин Пак вздрогнул. Не в силах спорить с Хесон, он неловко улыбнулся и медленно отступил.
Взгляд Хесон стал суровым.
— Алкоголь конфискован!..
Господин Пак поспешно спрятал бутылку за спину.