Глава четвертая: Правая рука святого (5)

5

— Вот, значит, в чём было дело... — Кодзё медленно опускает телефон, завершив разговор с Асаги.

Последний фрагмент головоломки встал на своё место. Теперь всё обрело смысл. И цель визита Ойстаха на остров Итогами, и его настойчивые поиски силы, способной разрушать барьеры.

Ре осознал всё до последнего. Тот клирик был прав: если добьются своего, на остров обрушится небывалое бедствие. Возможно, Итогами и впрямь пойдёт ко дну. Целью Ойстаха является анкерный блок в основании острова, а именно — центральный замковый камень, носящий имя «Кейстоун».

— Нам пора, сэмпай... Мы должны их остановить. — произносит поднявшаяся на ноги Юкина.

— Остановить? — юноша смотрит на неё в полном замешательстве. — Мы с тобой — этих монстров?..

— Именно. Если верить словам Асаги, им потребуется ещё время, чтобы достичь дна. Мы ещё можем их перехватить. С помощью неё у нас всё получится.

Взгляд подруги полон решимости. Имея доступ к главному серверу, Асаги видит все коридоры «Врат» как на ладони. Ойстах же со своими людьми прёт напролом, тратя время на взлом каждой преграды. Если Асаги вычислит кратчайший путь, легко смогут занять позицию раньше противника.

— И что мы там будем делать, я или ты, Химэраги?.. — вырывается у него невольный вопрос. Юкина замирает, поражённая его словами. — Я пойду спасать Асаги. Заодно помогу выбраться с острова Нагисе и матери, которая вечно пропадает на работе. Но на этом всё.

— Сэмпай... о чём вы говорите? Гвардия острова не сможет сдержать того искусственного кэндзю.

— Ты сама-то не забывай, зачем здесь, Химэраги. Я хотел поймать того мужика лишь для того, чтобы доказать свою невиновность. Но теперь в этом нет нужды. — Кодзё говорит с явной неохотой в голосе.

Те самые охотники на магов сами обнаружили себя и устроили такой переполох, что теперь никому и в голову не придёт обвинять Кодзё. Напротив, чем больше вреда нанесут Гвардии, тем очевиднее станет их опасность, и тем проще будет оправдать действия Кодзё в портовом районе.

— Мне не под силу остановить этого клирика... После рассказа Асаги это чётко осознал. Не до конца понимаю мотивы того мужика, но в каком-то смысле то, что он делает — тоже правда.

— Но ведь это поставит под удар жизни всех жителей острова!..

— Возможно... Но кто я такой, чтобы решать, чья правда важнее? Не могу выбирать. Мне... просто нельзя этого делать!

Юкина молча слушает эти слова, которые он буквально выдавливает из себя. Возможно, Акацуки и стал обладателем силы величайшего в мире вампира, но бремя этого выбора слишком тяжело для его плеч. Это равносильно обретению власти истинного императора. Решения владыки движут людьми. Решения владыки меняют ход истории. Но где кроется гарантия того, что сие решение верно? Существует ли она вообще? Править миром в одиночку — значит в одиночку нести бремя ответственности за его финал. Обычному человеку такая решимость не под силу. Подобная тяжесть выбора кажется невыносимой.

Битва с Ойстахом более не является частной дуэлью между ним и Акацуки Кодзё. Тот лотарингский экзекутор бросает вызов самому городу Итогами. Вмешательство в такой конфликт — не то, что позволительно простому старшекласснику. Школьник больше не может сражаться с ним на прежних условиях. Ведь бросить вызов нынешнему ему — значит признать, что Кодзё перестал быть обычным юношей и превратился в существо, чья мощь сопоставима с армией целого государства. В Истинного предка, правителя Империи Тьмы.

Юкина хранит молчание, словно насквозь видит все метания Кодзё.

— ...

Наконец безмолвно, легким и изящным движением прокручивает в руках серебряное копье. Один оборот с половиной — и острие направлено на неё саму. Юкина прижимает лезвие к собственной шее, виднеющейся из-под воротника школьной формы. Раздается едва слышный шелест, и копье плавно скользит по коже. На шее у неё проступает тонкая алая линия, и вскоре на ней расцветают бисеринки крови.

— Химэраги... ты что творишь?

Кодзё замирает в оцепенении, наблюдая за странным поведением девушки. Его недавнее суровое выражение лица сменяется растерянностью, в которую трудно поверить.

— Сэмпай. — девушка со вздохом смотрит на него в ответ. — Мою кровь... выпейте её. — её голос звучит тихо, но исполнен непоколебимой решимости. Окончательно теряет дар речи. Он не в силах понять, отчего подруга вдруг говорит такие вещи. — Вы ведь сами упоминали, что фамильяры не признают в вас хозяина, поскольку до сих пор не испили человеческой крови... верно?

— Да, это так, но всё же...

— Вот оттого должны испить мою кровь. Прямо здесь и сейчас.

— Погоди. Это лишь гипотеза, нет никаких гарантий, что после этого сразу смогу ими управлять...

— Раз существует хоть малейшая вероятность, этого достаточно.

— Но почему обязан делать это? Даже если не смогу использовать фамильяров...

— Это станет проблемой. Моих сил недостаточно, чтобы остановить врага.. — прерывает его Юкина.

— Что?

— Чтобы одолеть того фамильяра, который обрел способность сводить на нет магию, подобно моему «Сэккаро», необходим еще более мощный сгусток магической энергии — сила фамильяра уровня Истинного предка. Только вы, сэмпай, способны остановить его и гомункула.

От напора Юкины — видом показывает, что не терпит возражений — Кодзё на мгновение умолкает.

— Нет, послушай... я вовсе не собираюсь сражаться с этим мужиком и его компанией. Об этом должен думать кто-то другой, а не мы...

— Лжёте.

— А? — он порывается возразить против столь одностороннего вывода, но слова застревают в горле. Глаза среднешкольницы, по шее которой стекает струйка крови, смотрят на него с поразительной нежностью.

— На самом деле стремитесь их остановить. Ведь у вас есть для сего необходимая сила... Неужели в глубине души не желаете в полной мере воспользоваться могуществом Истинного предка?

— Вовсе нет. С чего бы мне желать лишних проблем на пятую точку?..

— Если хотите защитить жителей этого острова, то поступайте так, как велит сердце. И если не в силах нести эту ответственность в одиночку, разделю сию ношу с вами.

— Что?.. — пока Кодзё изумленно смотрит на неё, не понимая причин такого самопожертвования...

— Это естественно. — ... Юкина спокойно улыбается. — Неужели вы забыли? Ведь я — ваша наблюдательница. — произносит с совершенно невозмутимым видом...

... и Кодзё на мгновение замирает, очарованный её обликом. Она вонзает копье в землю и развязывает бант на школьной блузке, затем расстегивает пуговицы, обнажая ключицы — взору открывается белизна кожи и изящная шея. Девица медленно делает шаг вперед и оказывается вплотную к парню, глядя на него снизу вверх. В поле зрения юноши неизбежно попадает её скромное нижнее белье и едва приметные очертания груди.

— Х-Химэраги?.. — голос слегка дрожит.

— Сэмпай, вы ведь совсем недавно назвали меня милой.

— А, ну да... кажется, припоминаю. Но одно к другому не имеет...

— В таком случае проявите ответственность и подтвердите свои слова делом.

— Что?.. Э-э-э?!

— Или же... всё-таки... вам не подхожу? — тихо шепчет, слегка прикрывая грудь ладонью.

Кодзё замечает, как мелко дрожат её хрупкие плечи. Это не столько стыд, сколько страх. На самом деле Юкине тоже страшно. И от того, что отдает свою кровь вампиру, и от того, что беззащитно обнажает перед ним кожу... Она — шаманка из организации «львят». Маг-экзекутор, присланная лишь для того, чтобы присматривать за ним. Вампиры для неё — изначальные враги, подлежащие уничтожению. И всё же она готова поднести Кодзё собственное тело. Вероятно, делает это не столько ради спасения жителей острова Итогами, сколько ради самого Кодзё. Чтобы однажды не пожалел о своем решении — о том, что не воспользовался силой Четвертого истинного предка.

— С-сэмпай?..

Когда Кодзё внезапно притягивает её к себе, красавица вскрикивает от неожиданности. От её дрожащего тонкого тела исходит едва уловимое тепло и приятный аромат. Запах чистых волос, едва заметный сладковатый запах кожи. И запах крови...

Клыки отзываются пульсирующей болью. Спусковым крючком для жажды крови служит вожделение. Вампиры пьют кровь лишь тех представителей противоположного пола, которых признают привлекательными. Юкина знала об этом, отчего и старалась изо всех сил соблазнить Кодзё, но...

«Она совершенно ничего не смыслит.» — думает юнец.

— Ах, больно... сэмпай...

«Она понятия не имеет, насколько очаровательна. И сколько усилий прикладывал я всё это время, чтобы подавить жажду крови, находясь рядом с ней.»

Его клыки мягко погружаются в плоть Юкины. Девушка крепко зажмуривается, терпя боль, из её уст вырывается слабый вздох. Вскоре тело девицы, покоящееся в руках Кодзё, обмякает. Алый лунный свет безмолвно озаряет их тени, которые сливаются в единое целое.