6
Сие место кажется вечной темницей, возведенной глубоко под водой, куда не проникает даже свет.
Самый нижний ярус «Кейстоун-Гейт» расположен в море, на глубине двухсот двадцати метров ниже уровня поверхности. Конусообразная внешняя стена, спроектированная так, чтобы выдерживать колоссальное давление воды, по своей атмосфере чем-то напоминает легендарную Вавилонскую башню. Роль данного яруса схожа с устройством головки грифа скрипки или иного струнного инструмента — напоминает колок для натяжения струн. Настраивая соединительные тросы, тянущиеся от четырех искусственных островов, система контролирует вибрации всего мегаполиса и нейтрализует их. Стальные кабели, проходящие сквозь стены врат, намотаны на опоры этого нижнего уровня. Толщина кабеля, сплетенного из примерно шестидесяти пяти тысяч стальных нитей, составляет тысячу шестьсот пятьдесят миллиметров. Невероятно огромные лебедки управляются двигателями, чья мощность сопоставима с мощностью электростанций.
Подавляющая масса стали, пугающая мощь силовых агрегатов и чудовищное давление воды, окутывающее здание, превращают здешний воздух в нечто вязкое и плотное. Герметичная переборка, отделяющая сей уровень, разверзается со скрежетом, напоминающим крик.
Бронированную стену толщиной в семьдесят сантиметров разрывает, точно алюминиевую фольгу, радужно сияющий человекоподобный фамильяр. В центре груди существа видна фигура запертой внутри хозяйки. Это Астарта, искусственная жизнь, девушка с длинными иссиня-черными волосами и светло-голубыми глазами. Следом за ней появляется мужчина крепкого телосложения, облаченный в литургическое одеяние — Рудольф Ойстах, лотарингский экзекутор, с глубоким чувством медленно оглядывает нижний ярус «Врат», которого наконец достиг.
— Приказ выполнен. Цель подтверждена визуально. — докладывает раба, не покидая недр своего фамильяра. Её голос, и прежде лишенный интонаций, теперь кажется окончательно утратившим всякие чувства.
Фамильяры — призванные существа из иного мира. Чтобы материализовать их, хозяин должен расплачиваться собственной жизненной силой. Считается, что для обычного человека даже мимолетный призыв равносилен смерти, ибо поглощают все силы, вплоть до последнего года жизни.
Жизнь хозяина для фамильяра — лишь подношение, обычный корм. Искусственные люди не являются исключением из этого правила. Астарта, созданная для симбиоза с вампировами слугами, обладает куда большим запасом жизненных сил, чем обычный человек, однако и он запас уже на исходе: слишком много энергии фамильяра потребовалось для штурма «Кейстоун-Гейт».
— ...
Впрочем, Ойстах даже не удостаивает Астарту взглядом, выходя в центр помещения.
Там находятся оконечности четырех тросов, тянущихся от искусственных островов. Это анкер, фиксирующий все механизмы — металлическое основание в форме перевернутой пирамиды. Центр сего анкера пронзает и закрепляет одинокая колонна, напоминающая сваю, её диаметр составляет едва ли метр — и всё же сия опора продолжает удерживать нагрузку в несколько миллионов тонн, необходимую для связи островов города Итогами. Полупрозрачная каменная колонна, по текстуре напоминающая обсидиан. Это и есть Краеугольный камень.
— О... о-о... — из уст истребителя-проповедника одновременно вырываются стон скорби и возглас ликования. Дрожа всем телом, опускается на колени. Из его глаз, устремленных на каменный столб, непрерывным потоком текут слезы. Вскоре его печаль и радость превращаются в неистовый, торжествующий хохот.
— Нетленное тело, похищенное из собора Лотарингии... Как долго ждал дня, когда оно вернется в руки верующих! Астарта, теперь ничто не преградит нам путь. Вырви сей нечестивый клин и обрушь кару на остров порока! — громко смеясь, Ойстах отдает приказ своей слуге-гомункулу.
Однако Астарта не двигается. Оставаясь внутри доспеха материализованного фамильяра, произносит безэмоционально:
— Приказ принят. Однако в исходных условиях обнаружена ошибка. Требую повторного выбора цели.
— Что?
Ойстах поднимается, крепче сжимая огромную боевую секиру. Он тоже замечает причину отказа Астарты. На анкере, закрепленном Краеугольным камнем, кто-то стоит.
Юноша в изорванной школьной форме и девушка с серебряным копьем.
— Прости, папаша, но прошлый приказ придется отменить. — произносит Четвертый истинный предок, Акацуки Кодзё, с усталой, но дерзкой усмешкой. — Останки святого, служившего Богу в Западной церкви... — смотрит на каменную колонну, называемую Краеугольным камнем, с неким подобием жалости.
Внутри полупрозрачного камня виднеется чья-то рука — иссохшая, тонкая кисть, похожая на длань мумии. На запястье видны ужасающие следы, словно от распятия, сие останки мученика, принявшего страдания и смерть за свою веру — они служат земным воплощением божественной святости и потому являются объектом поклонения. Тело, наделенное столь сильной святостью, не подвержено тлену и, как говорят, способно творить чудеса. Часть останков сего святого и была замурована внутри колонны.
— Это называют «святой реликвией», верно? Значит, в этом и заключалась твоя цель. — произносит Кодзё голосом, полным тяжелого вздоха.
Тайна нижнего яруса острова Итогами, которую Асаги выяснила, взломав сложнейшую защиту, заключалась именно в существовании данного артефакта. Огромный искусственный мегаполис поддерживался «чудом», которое источали святые останки.
— Этот город, который вы зовете Итогами, был спроектирован более сорока лет назад. — раздается низкий, торжественный голос Ойстаха. В его тоне чувствуется величие, подобающее епископу Лотарингии, ведущему за собой толпы верующих. — Возвести искусственный плавучий остров в океане, где проходят лей-линии — то, что на Востоке именуют «драконьими жилами» в те времена было поистине революционной идеей. Все полагали, что духовная энергия, текущая по жилам, станет залогом процветания города. Однако строительство столкнулось с трудностями: мощь необузданных жил, пролегающих под океаном, намного превзошла человеческие ожидания.
Кодзё молча кивает в ответ на его слова.
Причина, по которой остров Итогами был возведен в открытом море далеко от материка, заключалась именно в них — гигантских путях магической энергии, текущей по поверхности Земли. Земля, состоящая из них целиком и полностью, наполняется духовной силой — это позволяет проводить эксперименты с магией и техниками, которые невозможны в обычных условиях. Идеальные условия для «Особой зоны сосуществования». Создание города над драконьей жилой было обязательным условием проекта искусственных островов.
— Проектировщик города, Итогами Сэнра, проделал великую работу: уподобил четыре части острова четырем божественным зверям и попытался обуздать драконью жилу, органично соединив их. Но оставалась одна проблема, которую не мог решить.
— Прочность Краеугольного камня... — шепчет Кодзё...
— Именно так. — ... и монах тяжело подтверждает его догадку. — В проекте в центре острова требовался Желтый Дракон — Краеугольный камень, выступающий связующим звеном. Однако технологии того времени не позволяли создать материал достаточной прочности. Оттого и прибегнул к омерзительному черному искусству.
— Жертвенные стройматериалы... — едва слышно стонет Юкина.
Проектировщик острова Итогами, зайдя в тупик с инженерной точки зрения, обратился к оккультизму.
Человеческое жертвоприношение. Ему пришла в голову идея использовать древний запретный метод — принести в жертву живых людей, дабы укрепить конструкцию. Но драконья жила — первобытный поток энергии природы, и её ярость создает запредельные нагрузки на узлы соединения островов. Роль камня не под силу обычному заклинанию — требовалась мощь, сопоставимая с божественным чудом. И потому...
— В качестве жертвы, удерживающей город, избрал священные останки святого, похищенные из нашего собора. Использовать их как фундамент для острова, где кишат демо-существа, попирая нашу веру... Такое злодеяние невозможно простить! — провозглашает Ойстах, вскидывая секиру. Разговоры окончены, его цель — вернуть реликвию и у него нет веских причин сражаться с Кодзё и Юкиной, отчего и ответил на вопросы. Сие есть одновременно и провозглашение правды — его легитимности. Он более не прислушается ни к каким доводам. Нет способа изменить его решение. — Посему верну нашу святыню силой. Уходи, Четвертый истинный предок. Это священная война между нами и сим городом, не позволю никому мешать, даже вашей кодле...
— Я понимаю твои чувства, папаша. То, что сделал Итогами Сэнра, действительно паршиво. — произносит он, преграждая путь епископу. — Но неужели ты считаешь, что пятьсот шестьдесят тысяч человек, живущих здесь и ни о чем не подозревающих, должны погибнуть ради твоей мести? Те люди, которых ранил по пути сюда — тоже ни при чем. Не впутывай посторонних в свои разборки!
Возможно, действия Ойстаха — воплощение справедливости, лишь отложенная кара за совершенные деяния. Или же он всё-таки ошибается. Но это уже не имеет значения.
Если Рудольф своим решением намерен уничтожить этот город... то Акацуки Кодзё своим решением его остановит. Он так для себя определил.
— Учитывая цену греха, который должен искупить град, подобные жертвы не стоят и капли внимания. — холодно бросает мужчина.
— Использование жертвенных материалов ныне запрещено международными соглашениями! — перед ним встает Юкина. Направив серебряное копье так, чтобы сдерживать движения экзекутора, выкрикивает чистым, звонким голосом. — Тем более если речь идет о похищенных останках святого!..
— И что с того, шаманка? Предлагаешь мне подать жалобу в местный суд?
— С нынешними технологиями можно создать Краеугольный камень нужной прочности без всяких человеческих жертв! Можно заменить его и вернуть реликвию...
— Смогла бы сказать то же самое, если бы твои близкие томились в страданиях под ногами толпы? — в голосе его прорывается плохо скрываемая ярость.
По спине Юкины на мгновение пробегает дрожь. Она выросла в организации и не знает лиц своих родителей. Ойстах провоцирует её, зная это.
— Ах ты, старик... ты!.. — разъяренный Кодзё делает шаг вперед.
Но девушка останавливает его, вытянув левую руку — она храбро улыбается, давая понять, что всё в порядке. В её глазах, устремленных на Кодзё, таится странное спокойствие.
— Похоже, слова бесполезны. — Ойстах шумно выдыхает. — Отныне мы приступаем к возвращению реликвии. Тех, кто встанет на пути, устраним силой... Астарта!
— Приказ принят. Исполняй, «Рододактилос»... — отвечает пажа голосом, в котором слышится тень печали.
Радужный фамильяр вспыхивает еще ярче, и магическая энергия, разливающаяся вокруг, усиливается.
— В итоге всё свелось к этому... — Кодзё усмехается, потянув время за вздохом. Сквозь хищный оскал виднеются клыки. Глаза окрашиваются в ослепительно алый цвет. — ... Но ты ведь не забыл, папаша? Ты в долгу передо мной за то, что разрубил мне тело пополам. Давай-ка закончим наши дела прежде, чем начнешь мстить проектировщику, который давно подох.
— Ты... эта сила... — лицо мужа искажается.
Тело Кодзё окутывают вспышки молний. Это не слепая ярость — фамильяр, живущий в крови, пробуждается, откликаясь на волю хозяина.
— Ну что, начнем, старик. С этого момента сие — война Четвертого истинного предка. — Кодзё вскидывает правую руку, объятую молниями, и издает клич.
— Нет, сэмпай. — Юкина, прильнув к нему и вскинув копье, задорно улыбается. — Это наша священная война!..