Химэраги Юкина сидит в одиночестве в комнате, залитой лучами заходящего солнца. Просторное жилище под номером 705, расположенное по соседству с квартирой семьи Акацуки, кажется слишком большим для одного жильца. Обстановка здесь аскетична и лишена мебели, однако в том углу гостиной, где расположилась она, теплится едва уловимый уют. Шторы, подушки, кружка с недопитым чаем — всё вещи, купленные вместе с Кодзё. Девушка осознаёт, что скоро ей придётся расстаться с предметами, к которым успела привыкнуть всего за несколько дней.
От такой мысли ей становится невыразимо грустно.
— ... — Юкина молчит, глядя в окно.
За стеклом простирается сумеречное небо. Город Итогами, расстилающийся внизу, ничуть не изменился. Пейзаж дышит таким спокойствием, что битва в недрах острова кажется теперь лишь чьим-то вымыслом.
С момента нападения экзорциста Ойстаха минуло три дня. Жители острова, пребывавшие в смятении, постепенно успокаиваются и возвращаются к привычному ритму жизни. Юкина и её спутник успели покинуть нижний ярус до того, как туда нагрянули отряды охраны особого округа. Следовательно, прибывшие гвардейцы обнаружили лишь следы чудовищных разрушений и тела пребывающего в беспамятстве Ойстаха и его приспешников. Похоже, арестованный экзорцист не стал упоминать ни о Кодзё, ни о Юкине.
Несмотря на неудачу с возвращением останков святого, действия Ойстаха вызвали мировой резонанс. Политика властей Итогами, использующих священную реликвию для поддержания плавучего острова, подверглась жесткой критике со стороны западных церквей и мировых держав. Вместе с тем возникло движение за смягчение приговора Ойстаху. Правительство Японии не смогло игнорировать данные настроения.
В итоге администрация Итогами пообещала в течение двух лет заменить Краеугольный Камень на конструкцию из обычных материалов. Ныне используемую реликвию обязались вернуть в Лотарингию. Ойстах подлежит депортации, а искусственное создание — гомункул Астарта — передана под надзор как лицо, лишь исполнявшее приказы господина. Формальные процедуры ещё впереди, но общество восприняло такой исход как вполне разумный компромисс.
Акацуки Кодзё уже на следующее утро как ни в чём не бывало отправился в школу. Поскольку он пропустил первый учебный день после каникул, строгая классная руководительница устроила ему знатный нагоняй. Вдобавок на него свалились недоделанные летние задания, отчего бедняга едва не испустил дух. Впрочем, такова его повседневность. Тот самый скучный быт, который стремился защитить, используя силу Четвёртого Истинного Предка — сильнейшего вампира в мире.
— Право слово... невозможный человек... — невольно шепчет шаманка и тихонько прыскает в кулак. Её смех, звучащий на удивление жизнерадостно, вскоре сменяется глубоким вздохом.
Девушка понимает, что ей тоже пора возвращаться к своим привычным делам. Её ждут тренировки послушницы в Обители. Это суровая жизнь, лишенная сомнений и тревог, спокойная, но совершенно однообразная. Такова истинная судьба девы. Она допустила слишком много промахов, чтобы и дальше оставаться наблюдателем при Кодзё: позволила фамильяру Истинного Предка выйти из-под контроля и испепелить складской районl едва не допустила гибели объекта наблюдения прямо у себя на глазах; Более того, сама вовлекла его в битву, которой так жаждал избежать; и в довершение всего отдала ему собственную кровь, чтобы тот смог пробудить силы.
Любое из этих деяний недопустимо для наблюдателя. К тому же в ходе сражения, не имевшего отношения к её основной миссии, оказалось разрушено секретное оружие Организации — копьё «Сэккаро». Юкина не умеет лгать или приукрашивать факты в отчётах. Она подробно изложила всё случившееся своему руководству.
Скорее всего, признают некомпетентной и в скором времени отзовут. Будет удачей, если всё ограничится домашним арестом, ведь за такие проступки вполне могут лишить звания мага-экзорциста или вовсе исключить из конторы. Но девушка принимает сию участь как должное, ведь это закономерный итог её собственных действий. Юкина ни о чём не жалеет. Единственное, что тяготит сердце — мысль о том, что она, вероятно, больше никогда не увидит Акацуки Кодзё. Её беспокоит этот непутёвый парень. Чувствует, что без присмотра вампир обязательно влипнет в какую-нибудь историю.
Внезапно раздается трель домофона. На экране монитора виден мужчина в униформе службы доставки. Вероятно, посланник из агентства. Она снимает блокировку замка и выходит в прихожую. Однако курьер к тому времени уже исчезает. Вместо него у порога стоит громоздкая посылка.
Это прямоугольный алюминиевый кофр. Подобные кейсы обычно используют для перевозки музыкальных инструментов. На ярлыке отправителем значится «Королевский лев», а получателем — Химэраги Юкина. Пребывая в растерянности, заносит ящик в комнату. Щёлкают замки, крышка откидывается.
Юкина замирает, затаив дыхание. Внутри покоится отремонтированное серебряное копьё, сияющее первозданным блеском.
* * *
— Столько шума, а в итоге всё идёт по плану, верно?
Вечер в старшей школе Академии Сайкай. В пустом классе находится лишь один ученик. Это юноша с коротко стриженными колючими волосами и наушниками, висящими на шее. Рядом с ним, на подоконнике, примостился ворон. Парень непринужденно обращается к этой зловещей птице:
— Итак, Акацуки Кодзё обрел «кровного спутника» и подчинил одного фамильяра. Сделал ещё шаг к становлению полноценным Предком. Но всё равно не возьму в толк, зачем вам понадобилось пробуждать это чудовище, способное ненароком испепелить целый город? — ворон безмолвно слушает. Его тело, покрытое иссиня-чёрными перьями, кажется странно плоским и гладким. Под определённым углом птица напоминает фигурку из бумаги. Это не живое существо, а сикигами, созданный магической силой. — Момент выбран слишком удачно. Уверен, с самого начала знали и про охоту лотарингского экзорциста на демонов, и про его истинную цель — захват реликвии. — парень бросает на птицу обвиняющий взгляд. — И в такую заварушку посылаете неопытную, но крайне ответственную послушницу в качестве надзирателя, слишком прозрачная игра. То, что она предложит Кодзё свою кровь, тоже входило в ваши расчеты. Право, обошлись с этой бедной девочкой просто жестоко.
— ... Зато это ускорило пробуждение Четвёртого Истинного Предка. — внезапно каркает ворон хриплым старческим голосом. — Вмешаемся или нет, он уже существует. А раз так, нам нужно как можно больше рычагов давления, чтобы держать его в узде.
— Значит, Химэраги Юкина — колокольчик на шее спящего зверя. — юноша сокрушенно вздыхает и переводит взгляд за окно. — Зная характер Кодзё, не сможет прогнать столь самоотверженную девушку. Но бедняжка вряд ли догадывается, что «Королевский лев» фактически отправила её на роль любовницы сильнейшего вампира. Мне её искренне жаль.
— В этой стране со времен сотворения мира не рождалось Истинного Предка, владыки Империи Тьмы. Чтобы не допустить гибели государства, нам приходится идти на крайние меры. — ворон издает звук, похожий на смешок. В этом издевательском тоне, однако, слышится нескрываемая тяжесть.
Для них сей план — обоюдоострый меч, способный навлечь великое бедствие. Своего рода пари, напоминающее попытку зажечь зажигалку в пороховом погребе. Тем не менее пока события развиваются в желаемом русле — дистанция между Юкиной и Кодзё неуклонно сокращается.
— И не факт, что участь сей девы столь уж плачевна. Спутница императора — это, по сути, королева.
— Ну, возможно и так... Хотя мне от всего этого немного не по себе. — сказав сие, юноша смотрит на парту в центре класса. Там обычно сидит его подруга детства. Если та узнает, что он, истинный надзиратель за Кодзё, строчит подобные донесения, то наверняка придет в неописуемую ярость. Такое будущее его совсем не радует. Не замечая душевных терзаний парня, ворон снова хрипло смеется. — Что ж, Четвёртый Истинный Предок, являющийся на поворотах истории. Станет ли его приход благом или проклятием... Акацуки Кодзё. Кстати, в западной церкви «Сын Зари» — одно из имен падшего ангела Люцифера. Хе-хе, занятно...
Станет ли он посланником небес или демоном, несущим погибель миру — с этими словами образ ворона распадается. Птица превращается в обычный листок бумаги и уносится порывом ветра. Проводив его взглядом, парень устало проводит рукой по волосам.
— Ну и ну... Трудные времена настают, братишка. — его ироничный шепот тает в тишине пустого кабинета.