7
— О-о-о-о-о-о! — Кодзё просто наносит удар кулаком по кэндзю, принявшему форму гигантской руки.
У него не было никакого хитроумного плана: лишь подумал, что если кэндзю — материализованный сгусток маны, то удар кулаком, наполненным этой самой маной, должен как-то сработать.
Результат превосходит все ожидания — сияющая радугой левая рука кэндзю отлетает в сторону с такой силой, будто в неё врезался самосвал. Хозяйка духа, маленькая девочка, падает, увлечённая этим импульсом, а правая рука, сражавшаяся с Юкиной, бесследно исчезает.
— Что... — шаманка в изумлении округляет глаза, взирая на эту нелепую картину.
Она выглядит совершенно обескураженной первобытной, грубой атакой Кодзё, которую и боем-то назвать трудно. Её чувства вполне понятны. Однако паренек не смыслит в магии, и хотя его величают Четвёртым истинным предком, не умеет пользоваться ни одной из своих особых способностей. Другого способа защитить её у него просто не нашлось.
— Что вы здесь делаете, сэмпай?! В таком месте... — кое-как придя в себя, спрашивает Юкина.
— Это я должен спросить, Химэраги! — тот, не скрывая гнева, отрезает. — Ну ты и дура!
— Д-дура?!
— Ты же говорила, что просто пойдёшь посмотреть! С чего вдруг ты ввязалась в драку?!
— Ну... это... — виновато замолкает.
Кодзё не знает всех деталей, но может представить, что событий было предостаточно. Он не умеет летать и, конечно, не владеет магией пространственного перемещения. Пробежать изо всех сил по шестнадцатикилометровому мосту, соединяющему два Гигафлота, было задачей не из лёгких. И когда наконец нагнал, первый буйствующий кэндзю был уже повержен, а Юкина находилась в самом разгаре схватки с загадочным мужчиной в рясе.
— Так... в итоге, кто они такие?
— Не знаю. Тот мужчина представился истребителем-проповедником Лотарингии, но... — отвечает, не сводя глаз с потерявшего оружие противника.
— Лотарингия? — школьник окончательно запутывается. — Какого чёрта припёрся из самой Европы, чтобы устраивать здесь погромы?
— Сэмпай, берегитесь. Они ещё не... — прежде чем успевает договорить...
... девочка в накидке поднимается на ноги. За её спиной вновь материализуется радужный кэндзю. Похоже, удар Кодзё не причинил самому духу серьёзного вреда.
— Эта мана... Вы явно не обычный вампир. Уровень аристократа или выше... Неужели слухи о Четвёртом предке правдивы? — произносит мужичок, отшвыривая обломки секиры.
Синеволосая девочка делает шаг вперёд, словно заслоняя его собой — в её безжизненных глазах нет и тени жажды крови. Лишь губы беззвучно шепчут слова:
— Перезапуск завершён. Готовность. Продолжить выполнение приказа: «Перст Розы»... — по её слову гигантская рука вытягивается, подобно кобре, готовящейся к броску.
— Прекрати, вовсе не собираюсь с вами воевать...
— Стой, Астарта! Ещё не время сражаться с предком!
Кодзё и проповедник выкрикивают одновременно.
Девочка в смятении вздрагивает. Однако кэндзю, уже получивший приказ от хозяйки, не остановится. Сверкнув радужными когтями,, подобно хищной птице, пикирует на Кодзё.
— Сэмпай, назад! — Юкина, вскинув копьё, бросается вперёд, пытаясь оттолкнуть юношу.
Но, словно предугадав это движение, из-под ног девочки вырывается вторая рука. Воительница, не ожидавшая подвоха от этой конечности, проносящейся у самой земли, реагирует слишком поздно.
— Химэраги! — Кодзё в мгновение ока отталкивает девушку в сторону. Лишённая опоры, та отлетает, не в силах сопротивляться. Утратив первоначальную цель, одна рука атакует Кодзё снизу, а вторая обрушивается прямо на его голову.
— С-сэмпай?! Что вы наделали... — Юкина, сгруппировавшись, восстанавливает равновесие.
Однако прийти на помощь Кодзё она уже не успевает.
— Кх!.. — сжав кулаки, он успевает отбить лишь нижнюю атаку. Но от удара сверху уклониться не получается, и из его руки брызжет кровь. И в этот миг он вскрикивает. Совершенно не своим, полным решимости голосом. — Стой... Прекра... ти-и-и!.. — этот крик, кажется, обращен не к врагу, а к нему самому.
Глаза Кодзё окрашиваются в багрянец, а из-за плотно сжатых губ невольно проглядывают острые клыки. Из его израненной руки внезапно вырывается вовсе не алая кровь — кожу раздирает ослепительное, режущее глаза голубовато-белое сияние. Жгучая вспышка мгновенно заполняет всё видимое пространство, и в следующее мгновение налетает сокрушительный удар, от которого радужный фамильяр разлетается на мелкие осколки.
— Нет, этого нельзя допустить... Астарта! — истошно кричит боевой священник, обращаясь к юной девушке-гомункулу.
Однако его яростный возглас тонет в грохоте взрывной волны.
Из руки Кодзё вырывается плотный сгусток материализованной магии — сущность, именуемая фамильяром, но сила её явно превосходит все мыслимые пределы известных людям созданий. Сие воплощение мощи представляет собой яростную бурю из электрических разрядов, стирающую всё на своем пути. Неуправляемые исполинские молнии сметают наземные постройки, а порожденная ими ударная волна превращается в неистовствующий ураган. Фигура Кодзё полностью исчезает в сиянии, пока беспорядочно мечет во все стороны грозовые стрелы.
Картина напоминает внезапное появление колоссального грозового облака прямо на земле.
Весь остров Итогами содрогается, словно под массированным обстрелом, а окружающее море вскипает подобно цунами. Сей катаклизм, напоминающий конец света, длится от силы секунд двадцать, после чего и титанические молнии, и шквальный ветер бесследно исчезают, будто их никогда и не существовало. Тем не менее глубокие шрамы разрушений стереть невозможно. На месте складского квартала остается лишь зияющая пустота в форме веера — безжизненные руины. Единственной, кому удается уцелеть, оказывается Юкина, защищенная барьером Сэккаро, а также находящийся при смерти мужчина из «старого поколения», которого та успела прикрыть в последний миг.
— Так вот каков... фамильяр сэмпая... Четвертого истинного предка... — дрожащим голосом шепчет она, взирая на неописуемые следы разрухи.
Боевой священник и девочка-гомункул исчезли. Поверхностный слой искусственного острова вырван с корнем, обнажены глубокие подземные конструкции, через которые враги, по всей видимости, и совершили побег. В самом центре импровизированного кратера без сил лежит Кодзё; левый рукав его толстовки разорван в клочья, однако сам юноша невредим и просто спит глубоким сном от крайнего изнурения.
Юкина со вздохом оглядывает окрестности. Повреждения складского района ужасают, но и в других секторах дела обстоят не лучше: среди пришвартованных в порту судов сложно отыскать хоть одно целое, а пути монорельса и вовсе обрушились. Из-за ударов молний во многих частях острова гаснет свет, отчего потери корпоративных данных и общий финансовый ущерб сейчас невозможно даже вообразить. Юкина возвращает серебряное копье в режим хранения и направляется к спящему Кодзё, на лице которого застыло умиротворенное выражение, словно он только что избавился от тяжкого груза накопленного стресса.
— И что же мне с вами делать, честное слово... — глядя на его безмятежное лицо, девушка вновь издает едва слышный, усталый вздох.