Эпилог (2)

* * *

Акацуки Кодзё лежит, уткнувшись лицом в стол, на залитой солнцем террасе студенческой столовой.

Понедельник после уроков, выходные прошли за бесконечными уроками. Столовая, напоминающая кафе, полнится шумом: ученики охотятся за остатками уцененных булочек, а спортсмены подкрепляются перед тренировкой. Глядя на них краем глаза, Кодзё тяжело вздыхает.

— Жарко... горю. Обугливаюсь. Превращаюсь в пепел... И вообще, что ещё за «пере-пересдача»? Эта мелкая училка точно издевается надо мной! — взывает к пустоте, глядя в разложенный справочник.

Результаты пересдачи, на которую потратил конец каникул, увы, не помогли набрать баллы, необходимые для компенсации пропусков. К тому же прогул первого учебного дня окончательно испортил его репутацию в глазах педагога. В итоге назначили повторную проверку знаний. Кодзё кажется верхом несправедливости то, что спасение острова Итогами от гибели обернулось для него подобной карой.

Единственным светлым пятном во всей этой истории является неожиданная доброта Асаги. После того инцидента стала на удивление мила и даже предложила остаться после уроков, чтобы помочь ему с подготовкой к экзамену. Асаги была невольной участницей событий у «Врат» и догадывается, что именно Кодзё и его друзья остановили Ойстаха. Возможно, ей кажется, что паренек рисковал жизнью ради неё. На самом деле действовал по собственному усмотрению, и девушка вовсе не обязана чувствовать себя должницей, но её помощь в учебе сейчас просто неоценима.

Сама как раз отошла в буфет купить чего-нибудь попить. Кодзё невольно отводит взгляд от сборника задач, которые она велела решить к её возвращению. Асаги — круглая отличница, но, будучи гением по натуре, объяснять материал не умеет. Пожалуй, даже объяснения Юкины, которая младше него, были куда понятнее.

Впрочем, просить помощи у неё больше не может. Девушка сказала, что её, скорее всего, отстранят от наблюдения за ним. Вероятно, вернётся в ту самую Обитель и продолжит свои тренировки. У Кодзё нет веских причин её удерживать. Сама ситуация, в которой такая девчонка следила за ним, изначально была абсурдной. Тем не менее мысль о том, что вместо неё пришлют другого боевого мага, вызывает у него глухое раздражение. Ему это совсем не нравится. А то, что Юкина где-то в неизвестном ему месте будет в одиночку сражаться и получать раны, вызывает в груди тяжелое, неприятное чувство.

Пока Кодзё мучительно стонет, не в силах разобраться в причинах своего недовольства, раздается знакомый голос:

— Готовитесь к экзаменам, Акацуки-сэмпай? В той формуле у вас ошибка. — он в испуге вскидывает голову.

Перед ним, подсвеченная лучами заходящего солнца, стоит Юкина. На ней форма средней школы, а за спиной — черный чехол для гитары. К углу чехла прикреплен маленький талисман в виде кота.

— Х-Химэраги?

— Здравствуйте, сэмпай. Почему вы ошарашенно выпучив глаза смотрите на меня?

— Да нет... просто этот чехол... внутри него ведь?..

— Да, «Сэккаро». Вчера его вернули после ремонта.

— Э... а зачем он тебе?

— Наверное, потому, что необходим для наблюдения за вами. Ведь это снаряжение предназначено для противостояния Четвёртому Истинному Предку. — говорит своим обычным спокойным тоном, но её глаза светятся тихой радостью.

— Это что же, значит, и дальше будешь за мной присматривать?— Кодзё, чьё лицо сводит судорогой от недоумения, спрашивает.

— Именно так. По правде говоря, и сама не до конца понимаю, почему мне дали такое разрешение... Вы расстроены, сэмпай? — лукаво улыбается, поддразнивая его.

— Вовсе нет. — он с усмешкой качает головой. — Я рад... выглядишь бодрой, Химэраги.

— А? Я? Ну да, со мной всё в порядке.

— Но ведь... ну, понимаешь. В парке... я ведь с тобой «такое» сотворил.

— «Такое»?.. — недоуменно склоняет голову, но внезапно её щеки заливает густой румянец. Очевидно, вспомнила, как позволила ему испить своей крови. — А, нет... это... я бы хотела, чтобы вы об этом забыли...

— Ну, так просто это из головы не выкинешь. Как твоё самочувствие? Нет никаких последствий? — спрашивает с предельно серьезным видом.

Говорят, что если вампир просто выпьет немного крови, то ничего страшного не случится. Однако всегда остается риск. Если обратить человека в «кровавого слугу», не имея решимости делить с ним вечность, это может стать огромной проблемой. Юкина, кивнув, успокаивает его:

— Всё хорошо. Проверилась с помощью диагностического набора, результат отрицательный. К тому же сверилась с фазами луны и знала, что в тот день это было относительно безопасно.

— Во как... Ну, главное, что ты в порядке. — Кодзё облегченно выдыхает.

— Простите, что заставила вас волноваться. — Юкина улыбается в ответ.

— Да нет... Это должен извиниться.

— С-сэмпай, вам не за что извиняться. Ведь в тот раз я сама попросила вас об этом... — Юкина смущенно опускает голову и шепчет.

— Ну, оно конечно так, но тебе ведь было больно. — Кодзё тоже чувствует себя крайне неловко и чешет затылок.

— Всё в порядке. Тогда просто вытекло немного крови, и следы ваших укусов уже почти исчезли. — касается ладонью своей шеи, где виднеется лишь маленький, едва заметный пластырь.

Кодзё собирается понимающе кивнуть, но внезапно всё его тело каменеет. Из кустов за спиной Юкины, словно зомби, медленно поднимается чья-то тень. Это ученица средней школы в такой же форме, как у Юкины. Девушка с высокой прической и весьма энергичным видом.

— Хм-м... Значит, Кодзё-кун что-то там «испил» у Юкины-тян? — вопрошает голосом, в котором клокочет с трудом подавляемая ярость.

— Н-Нагиса? — паренек с бледным лицом смотрит на незваную гостью. — Ты как здесь оказалась?

— Я встретила Асаги-тян в буфете, и она сказала, что ты тут зубришь уроки. Хотела тебя подбодрить, но, кажется, не вовремя. Вы тут обсуждаете вещи, которые ну никак нельзя пропускать мимо ушей. Может, поведаешь мне подробности? — одаряет брата хищной улыбкой. Уголки её губ подергиваются — верный признак того, что гнев достиг предела.

— Погоди, еструх. Ты всё не так поняла. Правда же, Химэраги? — Кодзё отчаянно пытается утихомирить сестру...

... и та рядом с ним усиленно кивает. Однако Нагиса, видя их слаженность, лишь сильнее свирепеет.

— Хм-м, не так поняла? И в каком же месте? В том, где Кодзё-кун лишил Юкину-тян первого раза, заставил страдать от боли, а теперь лицемерно заботится о здоровье? И где тут повод для иного толкования?..

— Да всё твоё воображение — сплошное недоразумение! — он пребывает в полном отчаянии: не может рассказать Нагисе правду, ведь та не знает о его вампирской природе. Ему хочется, чтобы пребывала в неведении как можно дольше. — Слушай, ты ведь видела Асаги. Куда она подевалась? — пытается сменить тему, сохраняя остатки самообладания.

— А Асаги-тян всё это время стояла рядом со мной и слушала твой рассказ. — Нагиса ледяным тоном отчеканивает.

— Что?

Только сейчас он замечает вторую девушку — та настолько искусно скрывала своё присутствие, что её просто не разглядел. Юная особа в стильной школьной форме с яркими чертами лица сейчас напоминает богиню мщения, в чьих глазах полыхает холодное пламя гнева.

— Стой, Асаги! Я собирался тебе всё объяснить, просто тут такие сложные обстоятельства... Постой, а ты-то чего злишься? — Кодзё пытается принести самые искренние извинения, но...

— Ты — подонок. — Асаги произносит сие с каменным лицом и без малейших колебаний выплескивает содержимое своего бумажного стаканчика прямо на голову Кодзё. В воздухе разливается кислый аромат клюквенной газировки и виноградного сока.

— С-сэмпай?! — Юкина, видя, как с Кодзё стекает ярко-красная жидкость, напоминающая кровь, в ужасе выхватывает платок.

— И ты тоже. — Асаги же оборачивается к ней с явным намерением идти в атаку. — Раз уж выдался случай, давай проясним: в каких отношениях с этим пустоголовым?

— Я — наблюдатель Акацуки-сэмпая. — спокойно парирует лева. Несмотря на внешнюю кротость, тоже не из робких.

Девушки сверлят друг друга взглядами, между ними буквально летят искры.

— Наблюдатель? В смысле сталкерша?

— Вовсе нет. Лишь слежу, чтобы сэмпай не совершал дурных поступков...

— И как же это сочетается с тем, что сама соблазняешь его дурью голову?!

— Э-это... ну... — чувствуя за собой вину, не находит слов для возражения.

— Химэраги, ну ты чего! Отрицай это немедленно! — кричит Кодзё, вытирая сок с глаз.

— Люди, тут инкуб! — одноклассница смотрит на него с бесконечным презрением. — У нас тут извращенец, который посягнул на одноклассницу своей сестры!

— Да замолчи ты, Асаги! Послушай хоть раз! — он вскакивает и пытается унять разошедшуюся подругу...

— Кодзё-кун — похотливое животное! — ... но тут подает голос Нагиса. — Извращенец! Эроман! Это просто нечистоплотно!

— Д-девочки, прекратите. Конечно, у Акацуки-сэмпая есть свои порочные наклонности, но всё же...

— Нагиса, помолчи хоть секунду! И ты, Химэраги, это вообще не похоже на поддержку!

На крики девушек оборачиваются все ученики в столовой. В глазах парней читается смесь зависти и лютой ревности, а девушки смотрят на Кодзё с таким пренебрежением, будто перед ними грязный преступник. Чувствуя эти взгляды, вонзающиеся в спину, Кодзё взирает на небо.

«Пусть меня кто-нибудь пристрелит».

Проклиная своё бессмертное тело, возносит молитву, которой не суждено быть услышанной. Юноша еще не осознаёт, что это лишь самое начало полных лишений дней Акацуки Кодзё — сильнейшего вампира в мире, Четвёртого Истинного Предка.