Глава первая: Поправляйтесь, сэмпай —Грипп вампира— (5)

5

Крыша здания, покрытая солнечными панелями, буквально плавится от полуденного зноя. Там, в лучах палящего солнца, стоит мужчина в грязном белом халате, напоминающий престарелого рок-певца. Он бесцеремонно оглядывает выскочившую на крышу Юкину и делает глоток прямо из горлышка бутылки.

— Я отслеживал поток магии к фамильяру Астарты, а наткнулся на весьма любопытную компанию. Скажи, Сванильда, раз здесь шаманка-меча из конторы, значит, слухи о Четвёртом Истинном предке — правда?

— Подтверждаю. — отвечает серебристая тень.

Девушка, парившая за окном, теперь стоит подле него. Её левая рука по-прежнему превращена в огромный клинок. Изумрудные глаза бесстрастно отражают фигуру Юкины.

— Мастер, снаряжение данной шаманки меча — предположительно, оригинал 7-го типа тактического штурмового антимагического копья «Шнеевальцер». Вероятность — восемьдесят восемь процентов.

— Вот оно как. А всё гадал, где это экзорцист из Лотарингии раздобыл данные по «Шнеевальцеру». Теперь загадка разгадана. Стало быть, и Ойстаха у «Врат» остановили вы.

Мужчина дерзко усмехается, мельком взглянув на копье подростка. Та, не ослабляя хватки, сверлит взглядом девушку с белоснежными волосами. Её истинная сущность уже не является для неё секретом.

— Искусственная жизнь... Нет, она автоматон?!

— Я бы предпочёл, чтобы ты называла её гуманоидом. Сванильда — не какая-то там серийная кукла. Она — венец моего творенья, моя возлюбленная, в которую вложил всю душу. — с этими словами мужчина притягивает девушку к себе. Реакция девы выглядит настолько естественной, что её трудно принять за механизм. Она кажется даже более человечной, чем обычные люди. — Создание автоматонов на базе гомункулов строжайшим образом запрещено Договором о священных зонах! — цедит Юкина сквозь зубы.

Секрет совершенства Сванильды в том, что она была живой. Это кибернетический гомункул, созданный путём слияния живых клеток и механизмов. «Живая кукла» в самом жутком смысле слова. Чтобы создать такое, нужно расчленить живое существо и превратить его в вещь. Она застряла между биологией и механикой, став нестабильным и аморальным творением, создание которого — абсолютное табу даже в Особой зоне сосуществования. Но «Кукольник» лишь отмахивается от её обвинений.

— Договор... Ха! Неужели ты думаешь, что кучка посредственностей, не способных оценить искусство, может ограничивать мой талант, дарующий бессмертие?

— ... талант?

— Именно. Как скульптор высекает шедевр из камня, так и я творю искусство из гомункулов. Мои работы — это «вечное» искусство, которое переживёт меня.

— И ради этого... превратили её в это?!

Сванильда слушает их перепалку с каменным лицом. Глядя на неё, девушка вспоминает ещё один пример подобного надругательства над жизнью.

— Неужели и Астарту создали вы?!

— О да. Я. По заказу истребителя-проповедника Лотарингии. — без тени раскаяния отвечает мастер. — Честно говоря, бракованная девка, которой оставалось жить пару недель, меня не интересовала. Но раз уж она обрела бессмертие, дело приняло другой оборот. Я решил забрать её обратно.

— Забрать... Астарту? — Юкина мрачнеет ещё сильнее.

Астарта была экспериментальным образцом, в тело которой вживили фамильяра, подчиняющегося обычно лишь вампирам. Не имея возможности вырабатывать нужный объём магии, она отдавала фамильяру свою жизненную силу, из-за чего её дни были сочтены. Но встреча с Кодзё всё изменила. Он перехватил контроль над фамильяром и переписал контракт так, чтобы тот питался магией Четвёртого Истинного предка. Теперь Астарта — единственный в мире гомункул, живущий в истинной симбиозе с фамильяром.

— И что собираетесь с ней делать?

— А то не ясно? — мужчина делает ещё глоток и криво усмехается. — Разберу на запчасти для Сванильды. Чтобы создать совершенный шедевр.

— Я этого не допущу. Властью шаманки-меча Организации «Королевского льва», вы арестованы. — удерживая копье в правой руке, левой извлекает магический талисман — печать для связывания, основанную на техниках сикигами.

«Астарта уже искупила свои грехи и наконец обрела право на мирную жизнь. Даже если Кукольник приходится ей создателем — нет, именно оттого Астарту ни в коем случае нельзя передавать в его руки.»

— Хм-м... — однако тот лишь принимается неторопливо и пристально, словно облизывая взглядом, изучать замершую в боевой стойке Юкину. — Какая у тебя чудесная кожа.

— Ч-что вы несёте?..

— Как раз вовремя. Подумывал, что пора бы сменить эпидермис Сванильды. Сделаю и тебя частью «вечности»...

— ?!

От направленного на неё взора, полного извращённого вожделения, по телу Юкины пробегает леденящий озноб.

В то же мгновение Сванильда медленно поднимает правую руку. Тонкие прозрачные нити, тянущиеся от кончиков её пальцев, ярко вспыхивают в лучах солнечного света. На другом конце этих нитей покоится огромный кожаный чемодан. Его крышка распахивается сама собой, и наружу являются новые куклы.

Их две.

В облике этих созданий с выставленными напоказ шарнирными суставами и конечностями, подобными острым лезвиям, нет и капли той пугающей живости, что присуща Сванильде. Сии существа — чистокровные боевые автоматы. Вероятно, враг намеренно заманил Юкину на крышу, дабы стравить её с ними.

— Херсилия, Суада, запуск на боевой мощности. Начало интеграционных вычислений. Исполнить. — Сванильда отдаёт машинам приказ атаковать.

Сверкая фасеточными глазами, напоминающими очи насекомых, две куклы набрасываются на Юкину с обеих сторон. Сия атака оказывается идеально синхронной, без малейшего зазора во времени. Конечности, превращённые в клинки, рассекают воздух, нанося удары под углами, совершенно невозможными для человеческого тела.

Юкина оказывается подавлена сей неописуемой скоростью. В выпадах кукол, лишённых эмоций, нет и тени жажды крови, и именно сей факт сбивает девушку с толку. Она никак не может уловить идеальный момент для уклонения.

— Быстрые...

Девушку постепенно загоняют в угол непрекращающиеся атаки, сыплющиеся слева и справа. Удары кукол, специально настроенных для боя, разятся быстротой и сокрушительной тяжестью. Будь её противником лишь одна из них, Юкина бы справилась без особого труда. Улучить мгновение сразу после завершения вражеского выпада и нанести ответный удар не составило бы труда, однако существование парной не позволяет сего сделать.

Машины безупречно прикрывают уязвимости друг друга, пресекая любые попытки противницы контратаковать и планомерно отрезая ей пути к отступлению. Сии две куклы, не обладающие собственной волей, управляются Сванильдой — своим командным центром, что позволяет им действовать как единый прецизионный механизм, демонстрируя совершенную слаженность движений.

— Ого. Как и ожидалось от каннаги из организации «львов». Поразительная защита... Неужели видишь ближайшее будущее с помощью духовного зрения? — бормочет Кукольник с искренним восхищением. Для него тот факт, что Юкина продолжает сдерживать натиск кукол, представляется скорее удивительным сюрпризом. — Но сможешь ли превзойти вычислительные способности автоматов в чтении движений? Ах да... Постарайтесь не слишком повредить кожу этой девчонки, Сванильда.

— Приказ принят. — кукла с белоснежными волосами легко отталкивается от земли. Удерживая наготове гигантское лезвие на левой руке, она устремляется прямо к Юкине, стремительно набирая скорость.

— Проклятье!.. — заметив приближающуюся Сванильду, Юкина чувствует, как её лицо застывает от ужаса. У неё, едва сдерживающей яростный натиск двух кукол, не остаётся сил, дабы отразить нападение третьего врага.

Раздаётся глухой звук столкновения, напоминающий удар металла о кость. В глазах «живой куклы», доселе остававшихся безжизненными, впервые вспыхивает искра недоумения. Её хозяин в ярости кривит губы. За мгновение до того, как клинок должен был пронзить сердце школьницы, помощницу настигает мощный боковой удар, сбивающий траекторию лезвия.

Тем, кто внезапно вмешался в бой и спас девушку, оказывается юноша в домашней одежде с на редкость сонным и ленивым выражением лица. Между его губ виднеются острые клыки, а всё тело окутано сияющими золотыми молниями.

— Сэмпай?! — ошеломлённо шепчет Юкина. Она пребывает в полном смятении от того, что Кодзё, который должен был отлёживаться в постели из-за простуды, явился сюда, источая колоссальную магическую энергию.

Сам же он с раздражением поправляет растрёпанную чёлку и произносит ледяным тоном:

— ... Честное слово, что за шум вы тут устроили на крыше чужого дома?

Сванильда, встретившись с его взором, в котором полыхает алый огонь, отступает вместе с двумя другими куклами, стремясь защитить своего господина от нападения Четвёртого Истинного Предка.

— Сэмпай, как вы здесь оказались?! — спрашивает Юкина, перехватывая серебряное копьё и восстанавливая боевую позицию.

— Я пришёл, потому что беспокоился о тебе! — Кодзё бросает на неё недовольный взгляд. — Хватит убегать куда-то одной без спроса!

— Н-но как же ваше самочувствие?..

— Самочувствие? Да никаких проблем... Чувствую себя так бодро, будто заново родился. Просто великолепно. — произносит юноша и хищно усмехается. Словно подтверждая эти слова, окутывающие его молнии начинают сиять ещё ярче.

— .. .А?

Она с тревогой смотрит на сей величественный облик Кодзё. Действительно, в нынешнем состоянии совсем не похож на того измождённого парня, каким был перед потерей сознания. Цвет лица вполне здоровый, однако впечатление производит совершенно иное, нежели обычно. Тот Акацуки Кодзё, которого знала девушка, был юношей, тяготившимся силой Четвёртого Истинного Предка и избегавшим её. Но нынешний совсем другой. Чувствуется, что полностью подчинил себе эту мощь и, кажется, даже получает от неё удовольствие.

— Не соблаговолите ли вы не вмешиваться, Четвёртый Истинный Предок? Нам нужно было лишь подтвердить личность источника магической энергии для Астарты, и на этом всё. В вас мы больше не нуждаемся. Если решите встать у нас на пути, прикажу разорвать каннаги на куски прямо на ваших глазах. — заявляет мужчина, отбрасывая пустую бутылку из-под спиртного. Даже стоя перед лицом сильнейшего вампира в мире, не выказывает ни малейших признаков робости. Его презрительный взгляд без слов говорит о том, что пусть и не может уничтожить бессмертного Предка, у него найдётся предостаточно способов лишить того возможности сопротивляться.

Однако Кодзё в ответ лишь яростно смотрит на него и обнажает клыки:

— Это я должен сказать. Иди-ка поиграй в свои куклы дома, старик.

— ... Поиграй?..

Лицо Кукольника искажается от неприкрытого отвращения. Для него, именующего себя великим артистом, сравнение с каким-нибудь заурядным коллекционером-любителем является нестерпимым оскорблением. Но Кодзё, не обращая внимания на источаемую врагом жажду крови, продолжает вызывающе качать головой:

— Я не собираюсь обсуждать чужие увлечения, но фигурки в полный рост — уже перебор! Меня просто воротит от такого! И вообще, их наряды — тоже твой вкус? Слишком уж пошло выглядят!

— Моё искусство!.. Не смей сравнивать его с игрушками для быдла! — яростно ревёт творец, поддавшись гневу.

Его цель — обнаружение источника магии — уже достигнута, и у него нет причин рисковать жизнью в схватке с Юкиной и Кодзё. Однако здравый смысл покидает его голову. Вероятно, именно этого Кодзё и добивался — он намеренно спровоцировал врага, дабы тот переключил гнев на него и не вздумал бежать.

От подобного холодного расчёта в боевом стиле юноши тревога Юкины лишь нарастает. Такая манера ведения боя совсем не вяжется с тем Кодзё, которого знает. Впрочем, если подумать, возможно, это и есть его истинная натура. Будучи асом баскетбольного клуба в средней школе, наверняка привык к провокациям и психологическим играм во время матчей. Выходит, сейчас к нему вернулся тот эгоистичный и воинственный характер. Сокровенные мысли, обычно скрытые глубоко внутри, теперь просто льются наружу.

— Убей его, Сванильда! И делай это снова и снова!

— Приказ принят.

Повинуясь команде, кукла возобновляет бой. Три игрушки рассредоточиваются, окружая Кодзё и Юкину. Под скрежет шестерёнок и пружин они начинают трансформироваться. Их грудные клетки широко расходятся в стороны, обнажая грубые вращающиеся пулемёты. В качестве снарядов в них заряжены десятисантиметровые металлические иглы. Сие есть игольчатые пушки — противовампирское оружие, запрещённое к производству десятилетия назад из-за своей негуманности.

— Сэмпай, будьте осторожны! Они...

— Ага. Похожи на Астарту, но жизни в них не чувствуется. Просто бездушные куклы. — выдыхает, стиснув зубы. — В таком случае, сдерживаться нет нужды! Не поминайте лихом!..

Прежде чем успевает договорить, юноша срывается с места. Это неописуемая прыть и проворство, присущие лишь вампирам. Он в одно мгновение сокращает дистанцию, оказываясь вплотную к кукле, наставившей пулемёт.

Небрежный удар кулака Кодзё вдребезги сминает орудийный ствол. Не выдержав силы удара, кукла по имени Херсилия отлетает в сторону и врезается в ограждение крыши.

Другая кукла, Суада, выпускает металлические колья в спину Кодзё. Она готова убить его, даже если при этом пострадает её соратница. Однако юнец, лениво взмахнув правой рукой, окутанной молниями, сбивает все летящие в него иглы, несущиеся с безумной скоростью. Ответный разряд настигает Суаду, буквально испепеляя её изнутри.

— Ч-что?..

Видя, как Кодзё в одностороннем порядке уничтожает врагов, Юкина теряет дар речи. Те самые боевые автоматы, что загнали её в тупик, для него не представляют никакой угрозы. Даже вычислительных мощностей Сванильды недостаточно, чтобы уследить за его движениями. Сейчас пугающе силён.

— ... Херсилия, повреждения сорок семь процентов. Суада, уровень повреждений неизвестен. Попытка перезапуска. Ошибка.

Сванильда пытается продолжать бой, но исход уже предрешён. Нити, прикреплённые к её правой руке, одна за другой с треском лопаются. Молнии Кодзё сбивают выстрелы, а сила вампирских мышц дробит клинки кукол. Тех, кто уже не может двигаться, юноша хладнокровно втаптывает в бетон.

— Он полностью контролирует силу Четвёртого Истинного Предка... Неужели это и есть... его истинный облик?!

Всё это время Юкина стоит в полном оцепенении. Она впервые чувствует настоящий страх перед сэмпаем. Сейчас он не просто управляет способностями вампира — кажется, будто его демоническая сущность вырвалась наружу во всей своей красе.

В данную минуту он — действительно сильнейший вампир мира. Чудовище, равное по силе стихийному бедствию. Именно для того, чтобы следить за ним, Юкина и была прислана сюда с копьём, способным сокрушать магию.

— Чёрт...

— Критические повреждения механизма. Запуск резервной цепи. Режим самоуничтожения. — бесстрастно докладывает Сванильда раздражённо цыкающему Кукловоду.

— Сэмпай! — поняв их намерение, девушка бледнеет.

— Они решили взорваться?!

Кодзё мгновенно оценивает ситуацию. Полуразрушенные куклы, собрав последние силы, прыгают на них сверху, намереваясь вцепиться в противников и подорвать себя. Однако реакция юноши оказывается быстрее.

Магическая энергия, источаемая его правой рукой, уплотняется и обретает форму гигантского зверя. Это сгусток магии настолько концентрированный, что обладает собственной волей — фамильяр, призванный из иного мира, коих вампиры подчиняют своей крови.

— Явись же, «Львиное золото» — Регулус Аурум!..

Магия Кодзё материализуется в виде колоссального льва, сотканного из молний. Его тело длиной более десяти метров проносится со скоростью вспышки, сметая двух кукол. Один удар грозового льва мгновенно сжигает их, не оставляя даже обломков. Последствия удара вызывают мощную взрывную волну, от которой искусственная земля острова Итогами содрогается, словно при землетрясении. Сила фамильяра Четвёртого Предка оказалась слишком велика для борьбы с какими-то автоматами.

Юкина с трудом выдерживает натиск раскалённой ударной волны, используя серебряное копьё как щит. Её «Сэккаро» — единственное оружие, способное противостоять даже фамильярам Предков благодаря нейтрализации магии. Но под атаку Кодзё попала не только она.

— Сванильда! — вскрикивает Кукольник. Белокурая кукла, закрывавшая его собой, пошатывается, извергая снопы искр. Механизмы внутри её тела серьёзно пострадали от мощнейшего электрического разряда. — Дерьмо. — стонет он, подхватывая «возлюбленную» на руки.

В следующий миг вокруг него вспыхивают огненные знаки. Он начертил магический круг, использовав разлитый на полу крепкий алкоголь в качестве катализатора.

Удерживая куклу, бесследно исчезает. Это техника пространственного перемещения, управлять которой под силу лишь выдающимся магам. Похоже, несмотря на свой упадочнический вид, враг на самом деле является высокоуровневым чародеем. Даже с помощью духовного зрения Юкина не может отследить его путь.

— Сбежали... Ну, после такой трёпки вряд ли скоро объявятся. — произносит Кодзё вполне довольным тоном, оглядывая пустую крышу. Несмотря на то, что он только что высвободил такое количество магии, в его голосе нет ни капли раскаяния.

— Вы перегнули палку, сэмпай! — Юкина смотрит на этого безответственного сэмпая глазами, полными слёз. — Хорошо, что смогли её контролировать, но использовать фамильяра Четвёртого Предка посреди города!.. Одной ошибки хватило бы, чтобы этот город стёрло с лица земли!

Её искренне возмущает то, как Кодзё лишь беспечно пожимает плечами. Юкина — его надзиратель. Если станет опасен для человечества, она обязана его уничтожить. Конечно, этого не хочет, но если продолжит упиваться силой и использовать её по своей прихоти, должна будет его остановить. Ведь мощь сильнейшего вампира слишком опасна.

Однако Кодзё лишь вызывающе улыбается, словно отмахиваясь от её претензий:

— Всё же обошлось, так что не ворчи. Главное, что цела, Юкина.

— А? Ой... С-спасибо, что спасли меня... То есть, нет! Я не об этом!

Пока девушка в замешательстве пытается выразить благодарность, Кодзё, улучив момент, хватает её за руку и грубо притягивает к себе.

— Но знаешь, раз уж на то пошло, докажи свою благодарность делом.

— Д-делом?..

— Ну, например, вот так...

Оказавшись в его крепких объятиях, Юкина на миг забывает, как дышать. Пытается сопротивляться, но не может совладать с силой вампира.

— Н-нельзя, сэмпай! Я же ваш надзиратель, и... нас могут увидеть!.. — вскрикивает слабым голосом. Чувствуя странное влечение к столь непривычно активному Кодзё, в то же время мучается от мысли, что его истинная натура всё же оказалась опасной.

Не обращая внимания на её терзания, Кодзё наваливается на неё всем весом, словно собираясь повалить на пол. И затем... повинуясь силе тяжести, просто рухнул на бетон крыши. Раздался глухой стук удара головы о покрытие. Больше юноша не шевелился.

— Э-эй... Сэмпай? — глядя на лежащего ничком Кодзё, она лишь ошеломлённо хлопает глазами. Не понимая, что произошло, она приподнимает его голову и вскрикивает:

— Горячий какой!..

Только тогда она понимает, что у него сильнейший жар. Учитывая, как активно двигался, это неудивительно, но температура была аномально высокой.

Причина — простуда. Нестабильное эмоциональное состояние и странные поступки — один из симптомов «вампирской простуды». Похоже, и его вызывающая манера поведения, и идеальное владение силами Предка были лишь плодом лихорадочного бреда. Скорее всего, когда очнётся, даже не вспомнит, как сражался или как управлял фамильяром. Юкина, которая столько пережила из-за его выходок, лишь тяжело вздыхает: «Ну что же вы за вампир такой...». И всё же Кодзё пришёл ей на помощь, даже пребывая в полубессознательном состоянии.

— Вы действительно совершенно безнадёжный вампир... дурак!

Уложив голову спящего Кодзё к себе на колени, нежно коснулась его волос. Под ослепительно синим летним небом свежий морской бриз ласкал их лица...