Интерлюдия

Высоко вздымаются стальные колонны, подпирая небо из упрочненного магией пластика. Искусственное сияние ламп заливает безжизненные, разделенные на множество уровней улицы подземного города. Среди всех пейзажей острова Итогами именно этот футуристический вид Северного района наиболее остро передает атмосферу «Особой зоны сосуществования». Данная местность представляет собой обширный исследовательский квартал, где тесно соседствуют лаборатории корпораций и экспериментальные площадки университетов.

В самом углу сего лишенного человеческого тепла механического города пустует заброшенное здание. Это бывшая лаборатория фармацевтической компании «Схелде», чья штаб-квартира расположена в европейской Лотарингии. Внутреннее пространство строения, имеющего форму почти идеального параллелепипеда, занимает просторный зал с высокими потолками, невольно вызывающий ассоциации с церковным собором.

В углах безлюдных коридоров скапливается тонкий слой пыли. Вдоль стен, словно заменяя собой витражи, выстроены цилиндрические резервуары. Диаметр каждого из них составляет около метра, а высота едва не достигает двух. Двадцать подобных капсул замерли в строгом порядке, по десять с каждой стороны. Сии сосуды именуются камерами настройки и предназначаются для сотворения гомункулов — искусственных форм жизни. В прошлом данное место служило экспериментальным центром для разработки лекарств на основе технологий создания искусственных существ. Однако из-за чрезмерной конкуренции, падения продаж и последующего ухудшения финансового состояния компания «Схелде» покинула Итогами. По логике вещей, лаборатория должна стоять запечатанной.

Несмотря на это, камеры настройки заполнены янтарной жидкостью. Слышится едва уловимый гул работающих циркуляционных насосов и фильтров. Внутри раствора, плавно покачиваясь в глубоком сне, дрейфует девушка-гомункул с волосами цвета индиго. На её коже призрачным голубым светом проступают сложные узоры, напоминающие электронные схемы. То — магические знаки, нанесенные прямо на живые ткани.

С явным удовлетворением на данные сигилы взирает высокий мужчина, облаченный в поношенные джинсы. Его длинные волосы спутаны и неряшливы, а в руке сжимает металлический сосуд с виски. Накинутый прямо на голое тело белый халат едва ли делает его похожим на врача или ученого. От него скорее веет духом старомодного рок-певца или непризнанного обществом творца. Человек в халате внезапно оборачивается и расплывается в ухмылке. Как раз в этот миг за его спиной раздаются тяжелые, размеренные шаги.

— А, это вы... окончена ли ваша полуденная молитва, господин истребитель демонов?

Мужчина иронично окликает приближающуюся массивную фигуру.

Из тени заправочных баков появляется человек в облачении, напоминающем сутану священнослужителя. Это рослый иностранец с золотистыми волосами, коротко остриженными на военный манер. Его левый глаз скрывает монокль в металлической оправе. И без того мощное телосложение подчеркивается тем, что под рясой отчетливо виднеется стальной доспех — усиленный армейский бронекостюм.

Являясь епископом Западной церкви, он одновременно выступает в роли высокорангового экзорциста, обученного истреблять нечисть. Особый клирик, известный как карающий проповедник Лотарингии. Имя ему — Рудольф Ойстах.

— Как продвигается настройка Астарты, Кукольник? — осведомляется зашедший спокойным, размеренным тоном. Именно сей проповедник поручил мужчине подготовку гомункула с волосами цвета индиго.

— Перезапись магических знаков завершена. Верно говорю, Сванильда?

Человек, названный Кукольником, обращается в пустоту, отчего в полумраке за его спиной чувствуется чье-то присутствие. Из тени поднимается стройный, прекрасный силуэт в серебристом платье.

— Подтверждаю. До полного слияния обновленных знаков с плотью остается четыре часа и пятнадцать минут. — отвечает фигура бесстрастным, лишенным интонаций голосом.

Это девушка лет пятнадцати с ослепительно белыми волосами. Её безупречно симметричная, искусственная красота поразительно напоминает облик Астарты. Впрочем, изящество её черт и плавность движений давно вышли за пределы того, что доступно гомункулам. В ней нет ничего от живого существа — лишь совершенство произведения искусства, подобного картине или изваянию.

Не удостоив красоту девицы и мимолетным взглядом, мужчина продолжает расспросы:

— Значит, требуемое магическое плетение завершено?

— Разумеется. За кого меня принимаешь? — «ученый» с вызывающим видом делает жадный глоток из бутылки. В воздухе тут же распространяется резкий запах спиртного. — Впрочем, данные о сражениях седьмого прототипа штурмового копья для истребления демонов «Шнеевальцер», которые принес, оказались весьма кстати. И как тебе удалось заполучить такое? Это ведь секретное оружие Агентства «Королевский лев». Не иначе как божье провидение помогло?

— Не подобает тебе, отступнику, рассуждать о воле Господня. — недовольно хмурится Ойстах.

— Ну, не стоит так злиться. — видя столь серьезную реакцию клирика, кукольник издает сухой смешок. — Взгляни лучше на результаты симуляции, тебе ведь любопытно.

Он небрежно взмахивает правой рукой. Кукла по имени Сванильда текучим движением активирует консоль управления, и на терминале возле капсулы вспыхивают данные. Они отражают текущие показатели искусственного фамильяра, внедренного в тело Астарты.

— Значит, полное подавление магии всё же невозможно... — негромко произносит Ойстах. Несмотря на разочарование в словах, в голосе не слышно истинного уныния. Следовательно, предвидел подобный исход с самого начала.

— Мы пытаемся компенсировать нехватку колоссальной мощью искусственного фамильяра, но основой-то служит всего лишь гомункул. Здесь не получится добиться того же эффекта, что и с каннаги из Агентства «Королевский лев». — выдохнув проспиртованный воздух, лишь пожимает плечами. — И всё же, пусть полное подавление недостижимо, отражать магию нам вполне по силам. В остальном придется полагаться на грубое давление.

— Этого достаточно. Если нам удастся сокрушить барьер в «Замковых вратах», остальное не имеет значения.

Слова Ойстаха пропитаны непоколебимой решимостью. «Замковые врата» — название комплекса зданий в самом центре Итогами. Огромное многофункциональное сооружение служит связующим звеном для четырех плавучих платформ, составляющих остров, и исполняет роль краеугольного камня, на котором держится вся сия конструкция. Именно нижний ярус данных врат является целью Ойстаха.

Астарта же выступает лишь «инструментом», который подготовил для проникновения внутрь. Для прорыва через переборки, защищенные мощнейшими барьерами, жизненно необходим искусственный фамильяр и особая техника божественных колебаний, внедренная в её тело.

— Учти только, что из-за нынешней повторной настройки срок жизни Астарты значительно сократился. — произносит кукловод, глядя на дрейфующую в резервуаре девушку. В его голосе слышатся нотки скрытого упрека в адрес заказчика. — А ведь специально заложил в неё запас прочности, превышающий человеческий в десятки раз. Если продолжит использовать фамильяра в таком темпе, то протянет от силы две-три недели.

— Не имеет значения. Этого срока хватит с избытком, чтобы полностью затопить данный остров. — тон Ойстаха остается ледяным. Для него, как для служителя церкви, гомункулы, созданные наперекор божественному замыслу, являются лишь разновидностью ненавистных демонов. Поэтому не испытывает ни малейших терзаний совести, используя их как расходный материал.

Молча качнув головой, Кукольник поворачивается к клирику спиной. Подготовка Астарты окончена, поручение карающего проповедника выполнено, а значит, его работа здесь завершена.

— Ну и ну. Совершенно не ценишь истинную красоту вещей. — забирая с собой прекрасную куклу, мужчина в халате направляется к выходу из лаборатории. Он с раздражением отбрасывает назад длинные пряди волос, а на его губах застывает презрительная усмешка. — Куклы ценны именно тем, что они вечны. Те продолжают существовать, даже когда их владельцы-люди обращаются в прах. Не так ли, Сванильда? — он с нежностью обращается к девушке с белоснежными волосами.

— Подтверждаю... — та, сохраняя бесстрастие, едва заметно кивает.