7
Само собой разумеется, здание закрытого института заперто. Мало того что парадный вход, сверкающий стёклами, закрыт наглухо, так ещё и дверь служебного входа обмотана толстой цепью с массивным навесным замком. Дешёвый замок покрыт рыжей ржавчиной, что красноречиво свидетельствует о том, что им не пользовались долгое время.
— Значит, те типы прячутся не здесь?.. — разочарованно произносит Кодзё.
Насколько можно судить по внешнему виду, других входов в здание нет. Конструкция строения не предполагает возможности проникновения через крышу или подвал. И если хрупкая девочка-гомункул ещё могла бы пролезть, то с комплекцией Ойстаха пробраться внутрь через ту же вентиляцию абсолютно невозможно.
Следовательно, гипотеза парочки искателей о том, что враги обосновались в этой лаборатории, была ошибочной. Однако девушка вдруг довольно улыбается.
— Нет, сэмпай. Мы попали в точку.
Она внезапно вонзает своё серебряное копьё прямо в дверь служебного входа. В ту же секунду раздаётся пронзительный высокочастотный звон, и возникает ощущение, будто прямо перед глазами вдребезги разлетается стекло. Цепь и замок, сковывавшие дверь, бесследно исчезают, и створка медленно отворяется.
— Химэраги? Это что сейчас было?..
— Элементарная иллюзия. Сэмпай... как могли попасться на банальную обманку, совершенно не соответствуете статусу четвертого предка. — Юкина сокрушённо вздыхает.
Кодзё хранит молчание.
«Не очень-то и хотелось соответствовать.» — оправдывается про себя.
Внутри здания царит мрак, но Юкина, кажется, ничуть не тяготится этим и уверенно шагает вглубь коридоров. Похоже, обладает способностью видеть в темноте не хуже вампира Кодзё. А возможно, сие есть ещё один особый навык шаманок, который таназывает «духовным зрением». Безусловно, обладая такими талантами, имеет полное право считать Кодзё обузой.
Данный факт навевает на паренька смутную тревогу — пусть он и безнадёжен как вампир, Юкина кажется ему слишком уж одарённой, даже если не брать это в расчёт: боевые навыки и объем знаний едва ли могут быть чем-то, что обычная девочка четырнадцати-пятнадцати лет способна приобрести нормальным путём.
— ... — пока Кодзё бредёт, погружённый в подобные мысли, идущая впереди Юкина внезапно замирает. Кодзё по неосторожности врезается в неё и получает в ответ безмолвный укоризненный взгляд. — Что случилось, Химэраги?
— Сэмпай... посмотрите на это. — говорит и указывает на открывшуюся перед ними картину.
Это просторный зал с высоким потолком, напоминающий собор в церкви. Вместо витражей вдоль стен здесь выстроены цилиндрические резервуары. Каждый из них имеет около метра в диаметре и чуть меньше двух метров в высоту. Всего их около двадцати штук, выстроенных в ровные ряды по обе стороны помещения. Резервуары заполнены мутной янтарной жидкостью. Свет, проникающий сквозь верхние окна, слабо подсвечивает этот раствор, однако данное зрелище бесконечно далеко от того, что можно назвать прекрасным. Всего лишь лаборатория, заброшенные баки для настройки гомункулов, но...
— Это... и есть гомункулы?.. Такая мерзость... точно же они?! — стонет школьник, глядя на прозрачные цистерны. Его голос едва заметно дрожит от ярости.
В янтарной жидкости плавают странные существа размером с щенков. Их облик напоминает то легендарных магических зверей, то прекрасных фей. В любом случае эти создания не имеют ничего общего с обитателями естественной природы.
— Сэмпай?.. — напарница замечает бушующую в Кодзё злость, и на её лице отражается изумление. Хочет спросить о причине сего гнева, но внезапно резко отворачивается от него: принимает низкую стойку, выставив вперёд серебряное копьё. Она почувствовала чьё-то присутствие, возникшее из тени резервуаров.
Это невысокая тень — девочка с волосами цвета индиго. Её бледно-голубые глаза без всякого выражения смотрят на Юкину, направившую на неё оружие. Та самая девочка-гомункул по имени Астарта.
— Это же она... — заметив врага, Кодзё тоже оборачивается.
Но Юкина, спохватившись, выставляет левую ладонь прямо перед лицом Кодзё.
— Вам нельзя смотреть, Сэмпай!
— А? Да почему, я же...
— Нельзя! Пожалуйста, не поворачивайтесь сюда!
— Химэраги? Да что ты творишь?..
Увидев Астарту сквозь пальцы Юкины, Кодзё издаёт тихий стон.
Первое, что бросается в глаза — ослепительная белизна её кожи, кажущаяся почти прозрачной. У ног Астарты на пол падают прозрачные капли. Похоже, будучи гомункулом, только что вышла из резервуара после завершения процесса настройки.
На ней надет лишь один тонкий лоскут ткани, напоминающий больничную сорочку. Но и эта ткань насквозь промокла и плотно облепила её тело, выставляя напоказ каждый изгиб. Другими словами выглядит почти обнажённой.
— Сэмпай... — та произносит это низким голосом, гневно глядя на Кодзё, который продолжает оцепенело смотреть на девицу.
— Нет, ты не так поняла... — тот с напряжённым лицом качает головой. — Всё совсем не так, Химэраги.
— Что именно не так поняла? Ох... какой же вы всё-таки пошляк.
Юкина шумно вздыхает и раздражённо отворачивается. Однако Кодзё так и не может отвести взгляд от кожи Астарты, просвечивающей сквозь мокрую ткань. По её белоснежному телу пробегают зыбкие радужные тени. В этот момент гомукнул внезапно и тихо заговаривает:
— ... Предупреждаю: немедленно покиньте это место.
— Что?
Кодзё ошеломлён её неожиданными словами и наконец приходит в себя. За это время Юкина успевает сменить стойку на ту, что позволяет нанести упреждающий удар. Однако Астарта безучастно повторяет, по-прежнему оставаясь в своём беззащитном виде:
— Скоро этот остров погрузится на дно. Уходите, пока не поздно. Уходите как можно дальше...
— Остров... погрузится?! Что это значит?! — юнец содрогается от леденящего чувства, пробежавшего по спине. Из-за этого лишённого интонаций механического голоса невольно верит словам искусственной формы жизни, ибо у гомункула нет причин так лгать им. — «Сей остров — лишь призрачная твердь в южных морях, где пересекаются потоки драконьих жил. Утратив Опору, обречён на гибель»...
— А?
Юкина удивлённо вскрикивает, услышав столь поэтичные слова, слетающие с губ гомункула. Кодзё не может до конца осознать смысл сказанного, но, судя по всему, в речи Астарты содержалась информация, повергшая его спутницу в шок. И тут за спиной её плавно вырастает массивная тень — великан, облачённый в величественное священническое одеяние и бронированный экзоскелет. Рудольф Ойстах, истребитель-проповедник из Лотарингии. Он холодно смотрит сверху вниз на девочку-гомункула, которая в испуге оборачивается на него.
— Именно так. Наше желание — нетленное сокровище, почитаемое как Опора. И ныне мы обрели силу для исполнения заветной мечты. Юная шаманка-меча из «Королевского льва», сие стало возможным благодаря вам. — с сими словами направляет лезвие своей алебарды на застывшую в боевой стойке школьницу.
Загадочные слова Истребителя приводят двушку в замешательство, однако Ойстаху отвечает не она, а Кодзё.
— Обрели силу?.. Ты это о том, что вживили в тело этой девочки?
— Сэмпай? — Юкина заметно вздрагивает от голоса напарника, в котором слышится подавленный гнев.
Он делает шаг вперёд, заслоняя подругу собой, и яростно смотрит на Ойстаха. Истребитель из Лотарингии взирает на него с полным безразличием.
— Заметили? Что ж, похвально для Четвёртого истинного предка. Однако теперь даже вы не являетесь для нас преградой — пред нами более нет препятствий.
— Да ты издеваешься!.. — от выкрика его вздрагивает сам воздух в тихой лаборатории. — Слышь, папаша, ты что, вживил в эту малютку фамильяра?!
— Что?! — услышав яростный возглас Кодзё, Юкина в ужасе смотрит на хрупкое тело Астарты. А затем и на странных существ, плавающих в баках по бокам от неё.
Уродливые создания, похожие на монстров или фей, которых не должно существовать в этом мире.
«Неужели это и есть фамильяры, паразитирующие в телах искусственных существ?..»
— Именно так. — высокомерно заявляет Ойстах. — Лишь вампиры способны подчинять своей крови призываемых зверей. Однако мне удалось создать гомункулов, несущих в себе фамильяров, путём подсечения в них ещё не вылупившихся особей. Правда, единственным успешным образцом стала лишь Астарта, стоящая перед вами.
— Заткнись! — он обрывает епископа гневным окриком. — Ты же прекрасно знаешь, почему нет иных рас, кроме вампиров, способных управлять фамильярами! Ты сделал это, понимая все последствия?!
— Разумеется. В момент материализации фамильяр с невероятной скоростью пожирает жизненную силу носителя. Вы ведь хотите сказать, что приручить такую силу под силу лишь вампирам с их бесконечной энергией «отрицательной» жизни?
— Но тогда эта девочка...
— Пока в ней обитает Рододактилос, жить ей осталось недолго, от силы две недели. И это при том, что значительно продлил ей срок, скармливая поверженных демонов... Впрочем, для достижения нашей цели этого времени вполне достаточно. — проповедник говорит тоном, в котором нет ни капли мук совести или вины.
Кодзё теряет дар речи от зашкаливающей ярости. Вместо него заговаривает Юкина. Словно боясь собственных догадок, она крепче сжимает копьё:
— Скармливали демонов?.. Неужели нападения на демо-рас на сём острове совершались...
— Верно. Во-первых, чтобы их магическая энергия служила живой приманкой для фамильяра. А во-вторых, чтобы завершить формулу заклятия, начертанную на Астарте... шаманка, битва с вами, владеющей этим копьём, стала для нас великолепным и ценным образцом данных.
Услышав, что обращаются именно к ней, Юкина вздрагивает всем телом.
— Только ради этого... только ради сей цели растили эту девочку?! Как будто она просто инструмент!
— Почему вы так негодуете, юная жрица? — Ойстах с явным удовольствием наблюдает за негодованием Юкины. — Разве сами не являетесь инструментом, выращенным конторой?
— Это... кх!..
— Скупать ненужных младенцев за деньги, чтобы затем лишь вдалбливать в них техники противостояния демонам, а после — отправлять на поле боя, словно расходный материал: разве не таков метод работы вашей организации? Скажи-ка, каннаги, что ты принесла в жертву, чтобы в столь младом возрасте обрести великое мастерство в истреблении демо-существ?
От спокойных слов Ойстаха Юкина словно каменеет. Она молча кусает губы, а её лицо становится мертвенно-бледным, теряя последние краски.
— Заткнись, старик... — шепчет Кодзё, заслоняя собой подругу.
— Я, использующий как инструмент то, что изначально было создано как инструмент, и вы, низводящие до уровня инструмента человека, рождённого с божьего благословения... — лотарингиец даже не меняется в лице. — Кто из нас более грешен?
— Глухой или как?! Сказал же, хавальник прикрой, монах херов!
От яростного рёва Кодзё всё его тело окутывают вспышки бледно-голубых молний, сжатый правый кулак испускает ослепительное сияние. Образ Кодзё, который до этого момента казался обычным старшеклассником, в лучах плотной, разлитой в воздухе магии словно увеличивается в несколько раз. Это было первое проявление истинной силы его как вампира. Используя собственное тело в качестве основы, воплотил часть магической энергии фамильяра в реальности.
— Сэмпай... — слабо стонет напарница, ошеломлённая мощью исходящей от него магической ауры.
— Ого. — Ойстах, вскинув боевую секиру, слегка искажает лицо в удивлении. — Магия фамильяра откликается на гнев хозяина... Значит, такова мощь предка. Что ж, пусть будет так. Астарта! Яви им милосердие!
— Приказ принят.
Повинуясь воле своего создателя, истребителя, девушка-гомункул преграждает путь юнцу. Из её крохотного тела, подобно дрожащему мареву, является исполинское кэндзю. Сие полупрозрачное создание сияет всеми цветами радуги; теперь взору предстают не только руки, но и почти всё туловище. Исполин достигает четырех или пяти метров в высоту и представляет собой безликого голема, чья плоть укрыта тяжелой, массивной броней. Вобрав в себя свою хозяйку, человекоподобный фантом издает неистовый, сокрушительный рев.
— Да не смей ты так покорно ему подчиняться! — выкрикивает Кодзё и бросается на голема, занося кулак, окутанный яростными электрическими разрядами.
Пусть это лишь малая часть его истинной мощи, данные молнии несут в себе силу кэндзю вампирского предка. Подобный удар по своей разрушительности обязан превосходить фамильяров любого заурядного вампира, однако...
— Не надо, сэмпай! — в ту же секунду вскрикивает Юкина, едва завидев сию картину.
Мгновение — и в ослепительной вспышке света назад отлетает вовсе не противник, а сам паренек.
— Гх... а-а! — глухо клацнув зубами, Кодзё кубарем катится по земле, подобно брошенному клочку ветоши.
В тот самый миг, когда его кулак должен коснуться кэндзю Астарты, происходит чудовищный взрыв, отбрасывающий того на добрых десять метров. От распростертого на земле тела поднимается белый пар и исходит тяжелый запах горелой плоти. Вид его ужасен: кажется, будто в него угодила молния или же его собственная магическая энергия хлынула вспять, испепеляя сосуд.
— Сэмпай!
Стремясь защитить павшего товарища, она вскидывает копье и бросается в атаку на Астарту.
В ответ на её духовную энергию серебряный наконечник озаряется призрачным голубоватым сиянием. Сие есть священный свет изгнания, способный сокрушить даже фамильяра Истинного предка. Никакая власть демонического рода не может устоять перед ударом данного копья. Не должна была устоять... однако...
— «Шнеевальцер»... остановлен?! — стонет она, чувствуя необычайное, странное сопротивление, передающееся через древко.
Лезвие копья замирает, едва коснувшись поверхности человекоподобного исполина, окружающего Астарту. Оружие, обязанное пронзать любые барьеры существ, наделенных магическими способностями, оказывается полностью обездвиженным. Нечто подобное Юкина ощущала и в прошлой схватке, но лишь теперь до конца осознает истинную причину происходящего. Поверхность «Рододактилоса», кэндзю Астарты, окутывает тот же самый свет, что исходит от её собственного копья. Это сияние совершенно той же природы — священный свет изгнания дьявола.
— Резонанс?! Эта способность...
— Именно так, шаманка. Оккультная схема Божественной вибрационной волны, сводящая на нет демо и мага энергию да разрезающая любые барьеры. Это козырь в борьбе с демонами, который единственной в мире удалось воплотить в жизнь организации «Королевского льва». Опираясь на данные твоих сражений, мне наконец-то удалось довести её до совершенства — мужчина удовлетворенно и холодно улыбается.
Юкина, пребывая в глубочайшем смятении, из последних сил продолжает сдерживать контратаки противницы. Ойстах упоминал, что искал битв с демонами ради завершения недоработанной схемы. Его целью была «Оккультная схема Божественной вибрационной волны» — величайшее таинство боевых искусств против демонов, позволяющее аннулировать любые атаки, основанные на магии. И вот судьба свела их с Юкиной. С каннаги, привезшей на этот остров «Шнеевальцер» — секретное оружие агенства и единственный в мире успешно реализованный образец данной схемы.
— Не может быть... из-за меня...
Утратив волю к сражению, она оказывается полностью подавлена мощью Астарты. Схема гомункула, и без того достигшая высокого уровня, обретает завершенную форму после получения сравнительных данных с «Шнеевальцером». Теперь способна отразить даже магию Акацуки Кодзё. Выходит, что действия девчонки невольно помогли врагу достичь цели. Тот факт, что проповедник обрел желанную мощь, и то, что юнец лежит израненный — всё сие произошло лишь оттого, что она прибыла на остров Итогами...
— Прощай, дитя. — перед застывшей с отсутствующим взором девушкой лотарингиец заносит свой боевой топорик. — Жалкая марионетка Организации Королевского льва. Умри же не от руки демона, но от моего клинка, как и подобает человеку.
— Хм!..
Потеряв концентрацию, Юкина слишком поздно замечает выпад паладина. Когда она приходит в себя, массивное лезвие топора уже несется прямо к её лицу. Осознав, что уклониться или отразить удар невозможно, она в мгновение ока готовится к неизбежному. Страшный толчок обрушивается на её тело, и теплая кровь густо окрашивает всё вокруг в багряный цвет. Однако ожидаемая боль так и не приходит. Вместо неё ощущает окутывающее тепло и мягкую тяжесть.
— Кха!..
Прямо у самого уха Юкины раздается тихий хрип. Из губ Кодзё обильно изливается ярко-алая кровь. Тяжело раненный в бою с Астартой, он из последних сил отталкивает Юкину, принимая на себя удар Ойстаха.
— С... сэмпай?! — подхватив падающего юношу, вскрикивает, и голос её дрожит от ужаса.
Тело Кодзё кажется неестественно легким. Из рук девушки, отчаянно пытающейся удержать его, выскальзывает истязаемая плоть. Удар тяжелого топора раздробил позвоночник и ребра, превращая торс в кровавое месиво. Осколки костей, перемешанные с багряными каплями, рассыпаются по полу. С сухим, мерзким звуком рвутся поврежденные сосуды и мышцы. Бьющая фонтаном кровь мгновенно образует лужу у ног шаманки-меча. Последний лоскут кожи, соединявший голову с телом, не выдерживает веса и с тихим звуком, напоминающим разрыв тонкой бумаги, лопается. В руках Юкины остается лишь голова Кодзё с застывшим, остекленевшим взором.
Остатки тела юнца, рухнувшие на пол, представляют собой жуткое зрелище: позвоночник, легкие, сердце — всё раздавлено и безжалостно разорвано в клочья. Вампиры бессмертны, однако удар истребителя-проповедника уничтожает сердце, корень их силы, отчего магическая энергия покидает тело вместе с тщетно утекающей кровью.
— Сэмпай... почему... за что... нет... а-а-а-а-а-а-а!
Копье выпадает из рук девицы. Она прижимает к себе голову Кодзё, отчаянно баюкая её, но ответа, разумеется, не следует. Ойстах бесстрастно взирает на сию картину и опускает топор. Вероятно, решает, что она более не способна сражаться. Теперь, когда схема завершена, у него нет нужды тратить на неё время.
— Идем, Астарта. Нам пора вернуть наше сокровище.
— Приказ принят. — бесстрастно шепчет дева, скрытая внутри своего исполинского фамильяра.
Огромная рука кэндзю испускает голубоватую вспышку, и внешняя стена лаборатории с грохотом разлетается на куски. Среди вихрей пыли и обломков, поднятых взрывной волной, Юкина сидит, ссутулившись и прижимая к груди голову Кодзё, подобно скорбящей мадонне. Через пробитую брешь мужчинапокидает здание. Напоследок безликий голем, следующий за паладином, на мгновение оборачивается на замершую девушку. В этом взоре чудится некая печаль, словно создание безмолвно умоляет её поскорее бежать прочь.