Последний порог некроманта

Голос Мастера эхом разносился по винтовой лестнице.

— Когда-то давно здесь находилось крошечное человеческое королевство. Им правила семья магов. Они использовали свои магические способности, чтобы защищать свои границы от демонов и вторгающихся человеческих армий.

Затем Мастер описала, как в конце концов страна пришла к упадку.

— Они слишком сильно полагались на свои магические способности и позволили власти, которой обладали, вскружить им голову. В результате они забыли одну из самых важных вещей. Нет ничего опаснее в этом мире, чем обида.

Из-за своей высокомерности правители королевства заслужили недовольство своего народа и в конце концов были преданы изнутри. Вспыхнули восстания, и вскоре королевская семья была схвачена и казнена.

— Я была единственной выжившей после той расправы. Моя мать погрузила меня в состояние, близкое к смерти, а затем наложила заклинание исцеления, которое должно было воскресить меня через долгое время.

— Понятно... Подождите!

— Что случилось?

— Не означает ли это, что это место — ваша родина, Мастер? И что вы были бы принцессой?

— Я родилась в младшей ветви семьи, так что технически никогда не была в очереди на престол. Хотя, наверное, не было бы неправильно назвать меня королевской особой.

Я слышал это впервые. Это стало для меня большим шоком. Мастер пожала плечами, как будто это не имело значения.

— Тебе никогда не казалось странным, как легко армии демонов удалось найти этот замок и превратить его в свою базу?

— Я думал, это было просто совпадение...

— По правде говоря, я служу армии демонов в качестве арендодателя.

Я не знал, что она сдаёт замок в аренду.

— Как бы то ни было, после падения нации её деревни и поля были возвращены природе. Густой лес, выросший на их месте, сделал этот замок идеальным укрытием.

Она закончила свой рассказ, когда мы достигли конца винтовой лестницы. Внизу находилась старая, богато украшенная дверь.

— Повстанцы пронзили мне горло пикой и выставили на всеобщее обозрение вместе с остальной моей семьёй. К тому времени, как я достаточно исцелилась, чтобы прийти в сознание, прошли годы. Можешь представить мой ужас, когда я увидела, во что превратился мой мир.

— Это звучит ужасно...

Я не мог представить, как сильно должна была болеть пронзённая пикой шея.

— Что удивило меня больше всего, так это то, что все следы королевства исчезли, остались только руины. Я не знаю, что последовало за гибелью моей семьи, но, по-видимому, повстанцы не смогли объединить страну после своей победы.

У них, вероятно, была ещё одна гражданская война после этого. В конце концов, что посеешь, то и пожнёшь.

— Мои родственники сгнили до костей. И поскольку мои раны зажили вокруг пики, застрявшей в моём горле, мне пришлось заново пережить боль, когда я вытаскивала её. Это была самая невыносимая боль, которую только можно вообразить, и она длилась несколько дней.

Я наконец понял, почему Мастер боялась людей больше, чем демонов, и почему она была такой стеснительной. Любой был бы таким, после того как испытал бы подобное в детстве. После того, как её раны зажили, Мастер жила одна в заброшенном замке в течение многих лет. Хотя многие комнаты замка пришли в упадок, некоторые всё ещё были пригодны для использования, а внешний мир был слишком опасным местом для такого маленького ребёнка, как она.

— День за днём я думала: почему это должно было случиться? Мне так хотелось воскресить моих покойных отца и мать, что я начала изучать некромантию.

Конечно, вскоре она поняла, что воскрешать мёртвых невозможно. Смерть была необратима. Даже глубочайшие тайны некромантии не могли отменить её безжалостный приговор. Теоретически было возможно вызвать духов умерших, но, как бы искусен ни был маг, он мог вернуть дух в мир живых лишь на несколько секунд. К тому же дух будет неотчётливым и не сможет говорить. Потеряв всякую мотивацию к жизни, Мастер проводила годы, изучая некромантию по привычке. В следующий раз она встретила другую душу более чем через 100 лет.

— В тот момент я ещё не нашла свой ответ относительно последнего порога. Но после того, как я взяла к себе столько восторженных, невинных учеников, я наконец поняла.

— Понятно.

Мастер усмехнулась и сказала:

— Если быть точной, именно ты дал мне ответ.

— Я? Что?

Как я мог её чему-то научить? Мастер сняла шляпу и сказала:

— Помнишь, когда ты был ребёнком, однажды Мелэйн случайно уронила мою чайную чашку и разбила её?

Было такое? Мне казалось, что было. Но я не очень хорошо это помнил.

— Я помню, как думала: почему чашка, которую Мелэйн уронила без всякой силы, к тому времени, как достигла земли, падала достаточно быстро, чтобы разбиться? Откуда взялась эта сила?

Теперь, когда вы упомянули, я помню такой разговор.

— Ты сказал: “Чем выше что-то находится, тем больше у него силы”.

Я не помню, чтобы говорил это. Хотя, если бы я это сказал, то, вероятно, просто говорил бы о том, как объекты на высоте обладают большой потенциальной энергией. Это была одна из тех вещей, которые я узнал на уроках естествознания в средней школе. Чайная чашка, стоящая на высоком уступе, обладает большой потенциальной энергией. Если её уронить, она начнёт преобразовывать эту потенциальную энергию в кинетическую, заставляя её разбиться при ударе о землю. Вот и всё.

Однако, по-видимому, Мастер была достаточно проницательна, чтобы понять моё скомканное объяснение. Энергия не может родиться из ничего, а это означало, что энергия была в чашке всё это время, просто она была невидима. Я помню, что оттуда Мастер понадобилось всего полдня, чтобы открыть существование тепловой и химической энергии. Была причина, по которой все называли её Великим Мудрецом.

Кстати, примерно в то время Мастер также начала изучать магию разрушения и магию телепортации, хотя они и не были её специализацией. Все её ученики думали, что она странная, что она расширяет свои знания в несвязанных областях магии, но теперь я понял, что она выбрала их, чтобы лучше понять законы физики.

— Именно тогда мне пришло в голову, что мана может быть просто ещё одной формой энергии. И если мана — это просто энергия, то не значит ли это, что жизнь — тоже?

— Вы думаете, жизнь — это энергия?

— Верно. С момента нашего рождения нам даётся мера жизненной энергии, которая медленно убывает. Со временем скорость истощения нашей жизненной силы увеличивается, пока она не иссякает и мы не разбиваемся о землю, как моя чайная чашка.

Теперь я понимаю. Мастер говорила, что акт жизни подобен преобразованию нашей потенциальной энергии в кинетическую.

— После разрушения жизни этой больше не будет. Но энергия, которой обладала эта жизнь, не исчезает. Она продолжает существовать где-то ещё, в другой форме. В таком случае, чего бояться в смерти?

Мастер прислонила посох к стене и открыла дверь. Комната за ней была крошечной и освещённой серией мерцающих синих огней. В ней было жутко тихо, и я чувствовал тревожный поток маны внутри. Комната явно была древней, о чём свидетельствовали гниющие книги, выстроившиеся на рассыпающихся книжных полках. Вам действительно стоит убраться здесь, Мастер.

Хотя пол был покрыт пылью, я всё же мог разглядеть большой магический круг, выгравированный на каменных плитах. Я мог сказать, что он был древним, из-за того, сколько устаревших рун и узоров использовалось. Похоже, источником освещения в комнате был этот магический круг, так как он светился тусклым голубым светом. Мастер направилась в центр круга.

— Этот магический круг обеспечивает меня дополнительной маной, необходимой мне для жизни. Отныне я деактивирую круг и пересеку последний порог. Я хочу, чтобы ты стоял здесь со мной, когда я это сделаю.

— Вы хотите, чтобы я присоединился к вам?

— В самом деле. Так тебе будет безопаснее.

Безопаснее внутри круга? Я опасливо шагнул в круг. Мана, кружившаяся в центре круга, была плотной. Если бы я попытался наложить заклинание в этой комнате, оно, вероятно, вышло бы из-под контроля.

— А теперь давай начнём. Что бы ни случилось, не покидай круг. Я понятно выразилась?

— Л-ладно, Мастер.

Мастер кивнула, а затем начала читать заклинание, которого я никогда раньше не слышал.

Когда заклинание приблизилось к завершению, магический круг засветился ярче.

— Нгх...

Мастер схватилась за горло и застонала от боли. В то же время плотно упакованная мана начала кружиться вокруг нас, образуя массивную спираль. Мастер упёрлась ногами в пол и закричала:

— Смерть — это не конец. Это просто этап в бесконечном круговороте энергии. Смерть, это ты должна преклонить передо мной колени!

Водоворот маны начал светиться. Он распространился бурным потоком, и избыточная энергия преобразовалась в свет.

— Мастер!

Мой крик потерялся в буре, и торнадо света стал таким ярким, что я ничего не мог видеть. У меня нехорошее предчувствие.

— Не бойся... Я...

Хотя Мастер должна была стоять прямо рядом со мной, её голос был слабым, как будто он преодолевал большое расстояние. Мне остановить ритуал? Если бы я действовал сейчас, я мог бы вернуть Мастера. Однако я решил довериться ей и ждать.

Наконец свет начал тускнеть, и магический круг ослаб до своего первоначального тусклого свечения. Поскольку у оборотней было превосходное ночное зрение, они были вдвойне чувствительны к свету, а это означало, что я всё ещё был ослеплён. С моими отключёнными чувствами я не мог сказать, что происходит с Мастером. Всё, что я знал, — это то, что температура в комнате падала с каждой секундой. Когда моё зрение вернулось, я понял, что моё дыхание выходит белыми клубами пара, а стены и пол покрыты инеем. В конце концов даже тусклое свечение магического круга исчезло, и осталась только тьма.

***

Через некоторое время магический круг снова начал светиться, и я заметил Мастера, стоящего рядом со мной. Она выглядела так же, как и несколько мгновений назад. Если бы мне пришлось сказать, её кожа была немного бледнее, чем раньше. Однако я знал, как только взглянул на неё, что она преобразилась. Она подняла руку, и температура в комнате упала ещё больше. Крошечные частицы света собрались у её ладони, образуя сферу. Водяной пар в воздухе замёрз, превратившись в созвездие сверкающих алмазов. Насколько я мог судить, Мастер поглощала тепло из окружающего воздуха.

— Как я и подозревала... — пробормотала Мастер и повернулась ко мне. — Жизнь действительно просто одна из множества сил, существующих в этом мире. Жизнь — это сила, и сила — это жизнь. В таком случае, логично, что, собирая силу, можно породить жизнь.

Мастер опустила руку, и комната перестала остывать.

— Меня больше не будут беспокоить обмороки после истощения запасов маны, и никто не сможет сравниться с моей нынешней силой. Так вот что даровал мне мой ответ на последнем пороге.

Мастер стала вихрем, способным притягивать не только ману, но и любой вид энергии. Будь то энергия в форме маны, жизненной силы, тепла или какой-либо другой физической формы, Мастер теперь была способна поглощать её. Мало того, она превзошла и жизнь, и смерть. Ибо центр вихря был пустым пространством. Дрожащими губами я сказал:

— М-Мастер... Вы действительно превратились во что-то невероятное...

— Как я и думала, ты это чувствуешь, не так ли? — Она улыбнулась. — Теперь я воспринимаю всю жизнь не иначе как сгустки энергии. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

Жизни были для неё теперь не более чем источником энергии. И это было не всё. У неё была способность поглощать тепло из огненного шара или даже кинетическую энергию стрелы или клинка. Другими словами, она могла преобразовывать вражеские атаки в свои собственные боеприпасы. Она была похожа на одну из тех сломанных исекай героинь.

С самого начала Мастер была искусна в поглощении маны из окружающей среды или объектов. Вот почему она легко смогла преобразовать зачарованное снаряжение фальшивого Героя в энергию. Но теперь она была на уровне, далеко превосходящем тот.

— Хм, Мастер?

— Да?

— Я не думаю, что преувеличиваю, когда говорю, что вы стали кем-то настолько могущественным, что никакой Герой не сможет вас победить.

Мастер виновато улыбнулась и покачала головой.

— Моя сила не так велика, как кажется. В конечном счёте её основная цель — восстановление. Если бы я попыталась поглотить силу, большую, чем моя способность выдерживать, моё тело было бы разорвано на части. Герой с силой Аршеса легко уничтожил бы этот вихрь.

Значит, есть предел атакам, которые она может поглотить.

— Что больше беспокоит, так это моя личность. Прямо сейчас я могу истощать жизни других и делать их силу своей. Одно знание того, что я способна на такие вещи, может исказить мою человечность.

— Пожалуйста, не говорите так, Мастер, вы меня пугаете.

Я даже не хотел представлять, что произойдёт, если Мастер станет злой.

Однако она подарила мне обнадёживающую улыбку.

— Я верю, что пока у меня есть связь с моими учениками, я никогда не превращусь в бессердечного монстра, который без причины забирает жизни других. В конце концов, Мелэйн — вампир, но она никогда не высасывает своих жертв досуха, верно?

— Да, вы правы.

Она откашлялась и умоляюще посмотрела на меня.

— Так что, чтобы я сохранила рассудок, мне нужно, чтобы ты... Ну, ты понимаешь?

— Понимаю что?

— Ты действительно бестолковый парень, ты это знаешь? Я хочу, чтобы ты баловал меня как никогда раньше, чтобы я не поддалась злу.

— Значит, нам просто нужно продолжать делать то, что мы делали?

— Д-да. Именно этого я и желаю. — Мастер на мгновение опечалилась, но затем её выражение снова прояснилось. — Естественно, у меня есть план на случай, если случится худшее.

— Что за план?

— Ты был в этом магическом круге вместе со мной. Ты тоже унаследовал часть моего вихря. Это означает, что мои силы неэффективны против тебя. Я не могу украсть твою жизненную силу или твою ману.

— Подождите, не означает ли это...

Мастер усмехнулась.

— Верно. Ты единственный, кто имеет возможность свободно причинять мне вред. Один укус твоими челюстями положит конец моему существованию.

Зачем Мастер намеренно создала себе ахиллесову пяту? А, теперь я понимаю.

— Если я когда-нибудь поддамся искушению власти или сломаюсь под давлением, которым меня обременило это знание...

— Мастер, вы ведь не серьёзно?

— Я хочу, чтобы ты убил меня.

Чёрт, я знал это!

— Не бойся. Даже если мой вихрь умрёт вместе со мной, тебя это никак не затронет. Хотя ты унаследовал частицу его силы, вихрь не обитает в тебе так, как во мне.

— Меня это волнует меньше всего!

— Если настанет время, когда я должна буду умереть, я хочу, чтобы это случилось от рук моего любимого ученика.

Когда она так сказала, я не смог отказаться. Но действительно ли правильно доверять мне такую важную работу?

— Что, если я стану жадным до власти и попытаюсь убить вас, чтобы занять ваше место?

Гомовироа вздохнула.

— Какой глупый вопрос. Я прекрасно знаю, что ты не из таких.

Я имею в виду, мне приятно, что она мне доверяет, но я правда не знаю, как на это реагировать.

— Если ты, наименее амбициозный индивид из всех, кого я знаю, когда-нибудь пожелаешь моей смерти, это будет означать, что я сильно отклонилась от своего первоначального пути. И, зная это, я с радостью приму забвение.

Нет, нет, нет. Это неправильно. Не такие вещи говорят с улыбкой!

— В самом деле, я считаю, что это идеальный план. Я чувствую облегчение, зная, что есть кто-то, кто может остановить меня, если я потеряю себя. Как правителю, это придаёт мне уверенности действовать решительно.

Что ж, Я совсем не испытываю облегчения!

— Как мой адъютант, я полагаю, у тебя нет возражений?

— Н-ну, наверное, нет...

В конце концов, меня заставили принять самую незавидную работу.

**

Шуточки переводчика

В таком случае, чего бояться в смерти?

Не бойся тьмы, мой друг. И пусть начнётся праздник.

**

Гомовироа: В конце концов, Мелэйн — вампир, но она никогда не высасывает своих жертв досуха, верно?

Мелэйн: Зависит от контекста...

**

— Смерть — это не конец. Это просто этап в бесконечном круговороте энергии. Смерть, это ты должна преклонить передо мной колени!