«……»
В столь неожиданной ситуации я лишился дара речи.
«…Почему?»
Почему Джулия оказалась здесь в это время?Это было событие, которое я не смог бы вообразить даже в самом смелом сне. Я стоял, остолбенев и не зная, что сказать.
«……»
«……»
Джулия тоже молчала, лишь пристально глядя на меня.
«…Кстати».
Только тогда до меня дошло, что она задала вопрос.
— …Что делаешь?
Она определенно спросила именно это.Я крепко зажмурился, а затем с трудом разомкнул губы.
— …Джу… Святая, что вы здесь делаете…?
Обращаться к Джулии на «вы» было непривычно, но ничего не поделаешь. Сейчас я не Гюнтер, а Кайл.С другой стороны, я заволновался. Отвечать вопросом на вопрос — не лучший способ ведения беседы, да и был риск, что это выведет Джулию из себя.
Но, к счастью, этого, похоже, не произошло.
— …Ману, почувствовала.
Она ответила коротко, но по существу.
«……!!»
Я впервые слышал повзрослевший голос Джулии и мог бы даже расчувствоваться, но у меня не было на это времени. Содержание её слов оказалось слишком шокирующим.
«Она… почувствовала это?»
Сказано было немного, но, видя, что она пришла сюда, нетрудно было догадаться, какую ману она имела в виду. Вероятно, ту, что возникла на озере. Если быть точным — ту, что высвободилась в ходе сражения Элиона и его спутников против рыцаря.
Само по себе это не было чем-то необычным. Из-за маны, которую источало само озеро, уловить что-то было непросто, но если у человека достаточно навыков, заметить примесь грубой маны в этом потоке не составляло большого труда.
Проблема была в расстоянии.
— Вы… были где-то поблизости? — осторожно переспросил я.
Джулия покачала головой и ответила:
— …В общежитии.
«……!!»
Я был ошеломлен. Это был ответ, который не укладывался в голове. Я знал, где находится общежитие, в котором живет Джулия. Я не занимался слежкой — просто это стало известно в Академии само собой из-за огромного внимания к ее персоне.
В любом случае, настоящая проблема заключалась в расстоянии между общежитием и озером. Путь пешком занял бы добрых несколько десятков минут. А Джулия утверждала, что почувствовала неоднородность маны на озере, находясь так далеко.
Это были невероятные слова. Чтобы почувствовать ману, нужно, чтобы это произошло в пределах охвата твоего восприятия. Можно расширить диапазон, осознанно распространяя чувства, но и этому есть предел.
Что касается меня, то я был не уверен, что смог бы почувствовать такие изменения в мане на таком расстоянии. Нет, я уверен, что большинство людей были бы не способны на такое. Это все равно что пытаться услышать звук упавшей иголки с двухсот метров. Это было немыслимо.
«…Она не может лгать».
Джулия не из тех, кто лжет, да и причин для этого у неё нет. Значит, её слова — правда. Она действительно пришла сюда, почувствовав движение маны, находясь в общежитии. От этого осознания у меня по спине побежали мурашки.
— Вокруг озера произошел небольшой инцидент, — я начал оправдываться, стараясь не вдаваться в детали.
Я не лгал. Не было смысла — вранье быстро бы раскрылось. Поэтому я просто обтекаемо описал ситуацию.
«……»
Джулия посмотрела туда, где за моей спиной находилось озеро, а через мгновение снова перевела на меня взгляд. Золотистое озеро, казалось, было бесконечно тихим. Под её взглядом я почувствовал необъяснимое давление.
Всё потому, что я сам осознавал: я бегу от Джулии.
«…Сказать?»
Её появление застало меня врасплох, но, если подумать, это был шанс. Джулия — святая, она постоянно находится под пристальным вниманием в Академии, да и рядом с ней вечно крутятся жрицы. В реальности приблизиться к ней сложно, а остаться наедине — тем более. И вот, возможность появилась. Я не мог её упустить.
Тук-тук, тук-тук.
Слушая пугающе громкое биение собственного сердца, я с трудом открыл рот.
И…
«……»
Слова так и не сорвались с губ.
Даже дойдя до этого момента, я не нашел в себе храбрости признаться. Смешно и жалко — я был готов расхохотаться от собственного идиотизма. Но нельзя было вечно заниматься самобичеванием. Нужно было что-то сказать.
С точки зрения Джулии, я выглядел крайне подозрительно. Само моё присутствие в такое позднее время в месте, где ощущались странные всплески маны, — уже повод для вопросов. Я не сделал ничего предосудительного, но если Джулия проявит любопытство и решит докопаться до истины, это принесет немало проблем.
Значит, нужно было отвлечь её внимание. Но что сказать, чтобы она переключилась? Мучаясь над этим, я, поддавшись давлению ситуации, выпалил первое, что пришло в голову:
— …Святая, вы сейчас счастливы?
Задавая этот спонтанный вопрос, я тут же осознал, как это звучит.
«…А».
Я невольно зажмурился. Что за бессмыслица? Будь я на её месте, я бы сразу счел собеседника странным. Кто на первой же встрече спрашивает о счастье, если он не навязчивый проповедник какой-нибудь секты? Впрочем, я понимал, откуда взялся этот вопрос.
Наверное, меня тяготил сегодняшний образ Джулии. Она стала святой, которую все почитают, но Джулия совсем не выглядела счастливой.
Одно дело — понимать подоплеку самому, и совсем другое — как это воспримет собеседница.
«…Все кончено».
Я мысленно вздохнул, осознав, что с самого начала всё пошло не так.
«……»
Джулия молчала, продолжая смотреть на меня. Это было естественно. Я бы отреагировал точно так же. Наверняка она в недоумении. Мне до сих пор было трудно читать её эмоции, но я был уверен, что впечатление обо мне сложилось не самое лучшее.
Я уже начал впадать в отчаяние, как вдруг…
— …Нет.
Вопреки ожиданиям, Джулия ответила.
«……!»
Я широко раскрыл глаза. Не думал, что она ответит на столь нелепый вопрос. Тем более Джулия. Но больше меня волновали слова. Она ответила отрицательно на вопрос, счастлива ли она. Это значит, она несчастна.
Если бы она ответила «не знаю», я бы понял. Мало кто может с уверенностью сказать, что он счастлив. Но Джулия была категорична — «нет».
Не успел я осознать это, как она добавила:
— …Наверное, нет.
Тогда я спросил:
— …Почему?
Мои губы сами собой сложили слова.
— Почему… вы несчастливы?
Это было продиктовано искренним беспокойством. Случилось ли что-то плохое? Есть ли у неё какая-то печаль? Или, может, Церковь Богини притесняет её? В голове проносились сотни тревожных мыслей.
Она святая. Представительница Богини. Разумеется, Церковь не станет к ней плохо относиться. Напротив, они будут делать всё возможное, чтобы угодить ей, окружив заботой. При желании она может вкусить любую еду, получить любую вещь. Церковь — могущественная организация, а статус святой позволяет пользоваться всеми этими привилегиями.
Тогда почему Джулия говорит, что она несчастна? Почему она сама так считает? Джулия немного подумала, а затем ответила:
— …То, что должно быть рядом, исчезло.
— То, что… должно быть рядом…?
Надо же, странная фраза.
— Разве вы не можете… попросить Церковь помочь вам? — спросил я.
Церковь может достать всё, что угодно. Стоит ей попросить, как любую вещь раздобудут в кратчайшие сроки. Но Джулия лишь слегка покачала головой. В её золотистых глазах промелькнула грусть.
— …Теперь его нет.
«……!!»
От этих коротких слов я инстинктивно понял, о ком она говорит. Она искала меня.
…Или, может, это лишь моя иллюзия, моё тайное желание? Желание, чтобы она продолжала искать меня? Чтобы до сих пор не забыла о моем существовании? Возможно, это лишь мои домыслы, рожденные надеждой.
Но, глядя в её глаза, я принял решение.
«…Скажу».
Я решил раскрыть свою личность. Сказать, что я тот самый Гюнтер, которого она знала. Что я вселился в это тело и возродился. И даже если она ищет кого-то другого, это неважно. Я просто не хотел видеть, как Джулия грустит.
Если есть хоть малейший шанс… хотя бы крошечная надежда, что я могу стереть эту печаль, значит, стоит попробовать.
Поэтому я снова открыл рот…
«……»
И не смог произнести ни слова.
Дело было не в страхе. Голос просто не слушался. Более того, меня будто парализовало. Как бы я ни старался, как бы ни силился, моё тело не подчинялось. Словно кто-то наложил на меня запрет.
«Неужели…!»
В голову пришла догадка, и я решил проверить её. Я попытался сказать что-то другое, что никак не было связано с моей истинной личностью. И в этот раз рот и тело слушались отлично. Но стоило мне попытаться признаться — и я снова каменел.
«…Ха».
Я всё понял. На моем теле стояло ограничение. Я не знал, как именно оно работает, но точно знал одно: оно запрещает мне раскрывать свою настоящую личность. Кто-то наложил на меня этот «запрет». И я догадывался, кто этот «кто-то».
Тот ублюдок, что засунул меня в это тело. И, вероятно, тот самый, кто призвал меня в этот мир.
«Собачий сын…»
Внутри всё кипело от ярости. Если бы этот тип был сейчас передо мной, я бы его прикончил. Но это было невозможно: я даже не знал, кто он и где находится. В конце концов, я ничего не мог поделать. Ни снять запрет, ни избить виновника своих бед.
…Хотя нет, на самом деле меня волновало не это. Больше всего я хотел успокоить Джулию. Утешить её в горе. Но что сказать, чтобы облегчить её печаль? Я долго размышлял, но, по правде говоря, знал ответ: сейчас я не могу её утешить.
Я не могу погладить её по голове, не могу обнять, как раньше. Сейчас я Кайл, а не Гюнтер. Это было чертовски обидно и больно.
Я захлебывался в смеси гнева и скорби, чувствуя полное бессилие, как вдруг Джулия склонила голову набок, глядя на меня, а затем спросила:
— …Имя.
— …Простите?
— …Имя, какое?
Она неожиданно спросила моё имя. Застигнутый врасплох, я набрал воздуха, чтобы ответить. Сердце требовало назвать имя Гюнтера, но это было невозможно.
В итоге мне пришлось ответить:
— …Кайл. Кайл Бервен.