Глава 74: ...Ты это видел?
Уборка, значит... «С чего мне вообще начать?»
Я стоял, скрестив руки на груди, и осматривал это магическое логово, которое выглядело так, будто в него напрямую угодил артиллерийский снаряд.
У меня закружилась голова. И дело было не только в затхлой вони, бившей в нос.
Это был синдром Диогена — пренебрежение собой в сочетании с патологическим накопительством мусора и хлама.
Эта гора отходов казалась почти осязаемой раной, физическим воплощением ее сломленной психики.
— ...Полагаю, сначала мне нужно подготовить подходящие условия для терапии.
Разумеется, уборка без разрешения владельца была вопиющим нарушением приличий.
При обычных обстоятельствах за такое меня следовало бы с позором вышвырнуть вон.
Но прямо сейчас ей требовалась «шоковая терапия».
Ей необходимо было осознать, что эта грязная скорлупа, в которую она укуталась, служила вовсе не щитом — она была ядом, медленно пожиравшим ее заживо.
К тому же у меня имелась надежная поддержка.
«Леди Беатрис наделила меня всей полнотой власти. Будем считать это вмешательством на уровне капитального ремонта».
Закончив с самооправданием, я открыл инвенварь прямо в воздухе.
Это была не просто уборка.
Речь шла о создании комфортной обстановки для консультирования.
Я достал предмет, который берег на крайний случай.
[Предмет: Сфера выборочного очищения]
Цена: 2500 PT
Эффект: Принудительно уничтожает «бесполезные побочные продукты» в радиусе 10 метров.
Примечание: Предметы, наделенные эмоциями целевой героини или имеющие ключевое сюжетное значение, будут «сохранены».
2500 PT — по сути, деньги, омытые кровью.
Однако истинная ценность этого предмета заключалась не в самой уборке, а в «распознавании».
Чтобы проникнуть во внутренний мир человека, настолько глубоко увязшего в затворничестве, понимание ее прошлого стояло на первом месте.
Инвестиция, позволяющая свести к абсолютному нулю риск случайно уничтожить важнейшую зацепку.
— Ладно, посмотрим, стоишь ли ты потраченных средств.
Я швырнул сферу на пол.
Раздался резкий треск!
Голубая волна хлынула от осколков, омывая каждый угол комнаты.
Послышался тихий гул сканирующего пространство алгоритма.
А затем развернулось настоящее зрелище.
Коробки из-под пиццы, гниющие остатки еды, смятые жестяные банки и неопознанные комки салфеток, занимавшие пол, с тихим шорохом и хлопками растворялись в воздухе, распадаясь на светящиеся частицы.
Однако...
С глухим стуком среди исчезающего света на пол посыпались «инородные предметы», которые не стерла система.
Таково было решение системы, а значит, это был не мусор, а «зацепки», которые мне непременно следовало изучить.
— ...Что бы это могло быть?
Не прошло и десяти секунд.
Вонючая гора мусора испарилась, и воздух в комнате стал холодным и неподвижным.
А на обнажившемся голом полу лежали жуткие следы, которые отсеяла система.
Я медленно подошел и поднял смятый клочок бумаги.
На первый взгляд он казался обычным мусором, но его содержимое говорило об обратном.
— Хм, не похоже на что-то особенно важное...
Но стоило мне прочесть написанное, как по спине пополз змеиный холод.
— ...Что?
«Оно не умирает. Почему оно не умирает? Почему?»
«Подняла напряжение до 4400 В. Лишь вырубила его. Оно кричит так, будто у него плавится мозг, но не умирает».
«Отвратительно. Какая поразительная воля к жизни».
«Пожалуйста, просто прекрати это. Я хочу покончить с этим, но все идет не по расчетам».
Повисла тишина.
Я сильнее сжал бумагу в кулаке.
К концу записи почерк становился все более размашистым и яростным, перо едва не рвало бумагу.
В этих строках сквозило отчетливое безумие.
Это не было праздной писаниной.
Перед моими глазами лежал журнал биологических экспериментов.
Запись неустанных попыток убить существо, которое упорно отказывалось умирать.
В этот момент в моей голове вспыхнуло прозвище, которое дали ей привязанные к земле духи в Галерее.
Калькулятор резни — значит, люди все-таки называли ее так не без причины.
Я поднял голову и снова осмотрел очищенную комнату.
Теперь, когда хлам исчез, истинное предназначение этого места, скрытое до сих пор, предстало во всей своей пугающей ясности.
Стена над изголовьем кровати находилась прямо на уровне головы.
Отчетливое черное пятно гари, словно там что-то взорвалось.
А вокруг него — брызги темных, потемневших капель.
Кровь, въевшаяся в обои за годы забвения.
«Только не говорите мне... это не спальня. Это эшафот».
Я отчетливо представил эту картину.
Тесная, темная комната.
Она ставит подопытного к стене и обрушивает на него всевозможные атакующие заклинания.
Спина безумной ученой, которая с бесстрастным лицом спокойно записывает данные, пока ее жертва кричит от невыносимой боли.
Это было не убежище хикикомори.
Это была бойня.
Словно ведомый неведомой силой, я подошел к кровати и приподнял подушку.
Раздался тихий звон.
Все подтвердилось.
Десятки коричневых аптечных флаконов, бьющихся друг о друга.
[Высококонцентрированный нейротоксин маны]
К нему даже прилагалось краткое описание.
Маскируется под успокоительное, но в высоких дозах представляет собой смертельный яд, разрушающий нейроны головного мозга.
Она спала, пряча под подушкой это немыслимое количество яда.
Словно это было самое драгоценное сокровище на свете.
— ...Это вообще реально?
Прежде чем я успел себя остановить, у меня вырвался нервный смешок.
Меня затрясло от озноба.
Неужели это та самая девушка, которая всего несколько минут назад, краснея, цеплялась за мою штанину и паниковала из-за потери связи с магической сетью?
Нет... возможно, все это было лишь притворством.
Прикинулась невинной, притворилась слабой, чтобы заставить меня ослабить бдительность...
Неужели мне суждено было стать очередным пятном на этой стене?
Внезапно в моих ушах эхом отозвалось предупреждение Беатрис.
— Комната этой девчонки — настоящее логово демонов, не назовешь иначе? Даже нормальный разум не продержится там и пяти минут.
— Оттуда уже с криками о помощи выбежало больше десятка моих учеников. Я вполне ожидала, что ты пополнишь их ряды...
...И это не было преувеличением. Ни капли.
Те, кто в ужасе спасался бегством.
Они бежали не просто из-за грязи.
Они почуяли запах бойни и бежали, повинуясь первобытному инстинкту.
Я отступил на полшага назад.
Холодный пот покатился по моей спине.
Это была не комната для консультаций.
Это было тигриное логово, в которое я вошел своими собственными ногами.
По крайней мере, у меня был Белый обет — я мог пережить один кризис, если правильно рассчитаю время.
Но...
Настоящей проблемой были последствия.
Что теперь делать?
Сбежать прямо сейчас?
Но как же контракт?
Мои мысли превратились в запутанный клубок, когда это случилось.
Раздался щелчок, и шум воды в ванной резко прекратился.
В то же мгновение.
Послышался сухой металлический щелчок — это повернулся замок на дверной ручке ванной.
Этот короткий звук разрезал тишину комнаты, словно лезвие гильотины.
— ...!
Я тяжело сглотнул, неосознанно сминая журнал экспериментов в руке.
Я упустил возможность сбежать.
Дверь со скрипом отворилась — возможно, ее петли заржавели.
Этот звук показался неприятно громким в тишине.
Клубами повалил густой белый пар.
И из этого тумана выступил силуэт.
— ...М-м. Похоже, у регулятора температуры воды погрешность около полуградуса...
Влажные черные волосы тяжело свисали вниз.
Бледная кожа порозовела от жара.
На ней была лишь одна из моих белых футболок — свободная, едва прикрывающая бедра.
Мокрая ткань облепила тело, подчеркивая изящный изгиб талии и просвечивающую сквозь нее кожу.
Подобное беззащитное и провокационное зрелище заставило бы любого мужчину тяжело сглотнуть.
Но сейчас она выглядела в моих глазах совершенно иначе.
Она выглядела как настоящий хищник и охотник, который только что прикончил добычу, смыл кровь и теперь лениво вылизывает шерсть.
Она небрежно вытерла влажные волосы полотенцем и подняла голову.
А затем...
— ...А?
Она замерла как вкопанная.
— Что это... почему мусор...
— Ха-ха... Да так, прибрался немного. Подумал, что приятнее будет сидеть в уютном месте.
Ее взгляд упал на разбросанные по полу записи биологических экспериментов и «кровавое пятно» на стене.
В одно мгновение с ее лица исчезли абсолютно все эмоции.
Неловкость, смущение, застенчивость, которые она проявляла еще мгновение назад...
Все эти человеческие чувства испарились, словно их никогда и не было.
Медленно, мучительно медленно она повернула голову в мою сторону.
Ее глаза, видневшиеся сквозь мокрые пряди волос, были настолько пустыми, что у меня по спине пробежал мороз.
— ...Значит, ты видел.
В ее голосе не было ни единой интонации.
Сухой, почти механический тон.
Она продолжала пристально смотреть на журнал на полу и пятно на стене.
Я тяжело сглотнул, в горле пересохло.
Спина покрылась ледяным потом, но я заставил себя притвориться, будто ничего не понимаю.
Как можно естественнее. Пытаясь выдать эту безумную ситуацию за обычное «бытовое недоразумение».
— А, это?
Я беззаботно улыбнулся и указал на красное пятно на стене.
— Там обои немного испачканы. Похоже на краску, да? Или, может, клубничный сироп брызнул, когда ты ела?
Я пожал плечами.
— Видимо, ты занималась творчеством. Просто будь аккуратнее в следующий раз — такое трудно отмыть.
«Пожалуйста, просто скажи, что это краска для картины, или придумай какую-нибудь отговорку, будто чихнула, когда ела клубничный джем».
В глубине души я надеялся, что она покраснеет и пролепечет: «Ах, да! Это краска!»
Однако...
— Краска?..
Она наклонила голову набок.
Капля воды сорвалась с кончика ее мокрых волос и упала на пол.
Она посмотрела на меня мутным, отрешенным взглядом, словно мои слова не имели для нее абсолютно никакого смысла.
— О чем ты говоришь? Это всего лишь «побочный продукт».
— ...Что, простите?
— Остатки от того, как лопнул «подопытный». Это не краска.
Повисла тишина.
Мое сердце ушло в пятки.
Она ответила так обыденно.
Словно объясняла происхождение пятна от кимчи на одежде — в ее голосе не было ни капли злобы или чувства вины.
— Конечно, оно не отмывается. Там ведь примешана высокая концентрация раствора маны.
Теперь я был уверен.
Эта женщина... была настоящим чудовищем.
Не просто той, кто строит из себя модную безумицу, а человеком, у которого хирургическим путем удалили всякую мораль. Настоящий безумный ученый.
В ушах раздался пронзительный писк!
Высокий, резкий звук, способный разорвать барабанные перепонки.
Принудительно активировалась [Психологическая проницательность] 3-го уровня.
В окне ее ключевых слов значилось:
[Жажда убийства]
Всего два слова, сиявшие огромными буквами.
Не гнев.
Просто четкое, недвусмысленное намерение убить.
— ...Это было бессмысленно. Терпеть не могу, когда количество переменных необоснованно увеличивается.
Она сделала шаг в мою сторону.
Свободная футболка сползла, полностью обнажив одно плечо, но она этого даже не заметила.
Это бледное плечо, как ни странно, лишь усиливало гротескный ужас происходящего.
— Ты осквернил мою лабораторию.
По ушам ударила едва заметная вибрация.
Фиолетовая мана начала подниматься от ее ног, подобно мареву от раскаленного воздуха.
Густая, вязкая мана убийцы, чье самое тайное место преступления только что раскрыли.
— Разве не естественно удалять данные, которые выдали ошибку?
Ее голос звучал пугающе спокойно.
Тон ребенка, ломающего испорченную игрушку, — абсолютно лишенный чувства вины.
«Эта сумасшедшая...»
Это была не травма. Это был врожденный дефект.
Прямо сейчас она представляла собой катастрофу, от которой мне нужно было бежать сломя голову.
И в этот момент все произошло.
Со всех сторон донеслись механические звуки.
Плотно закрытая железная дверь, окна, вентиляционная шахта.
Послышался звук магических замков, запирающих каждый выход в два, а то и в три слоя.
— ...И куда это ты собрался? Не думаю, что наш сеанс уже окончен.
Она улыбнулась.
Ее глаза оставались холодными. Лишь уголки губ гротескно приподнялись.
— Ты вошел сюда по своей воле. Но уйти так просто тебе не удастся.
Она подняла руку.
Мана, способная в мгновение ока оборвать нить моей жизни, закружилась на кончиках ее тонких пальцев.
— Свидетелей... нужно устранять.
[Внимание.]
[Активирован «Защитный механизм» героини Моки Меллоу.]
Красное предупреждающее окно системы заслонило мне обзор.
Жажда убийства, достаточно острая, чтобы содрать кожу, сомкнулась на моем горле.
У любого обычного человека подкосились бы ноги, и он рухнул бы прямо на месте.
Но...
«Хватит ломать комедию... не смеши меня».
Я сжал дрожащую руку в кулак.
Сбежать?
Если подумать еще раз — повернувшись сейчас спиной, я действительно погибну.
К тому же я уже профессионал, который вернул к нормальной жизни двух безумиц.
Если бы я пасовал перед подобными угрозами, то даже не стал бы начинать.
Я вспомнил наследие, запечатленное глубоко в моем сердце и оставленное мне прежними героинями.
Их «особые навыки».
Способность Руби Скарлет подавлять безумие.
И пока существовал «щит» Элары фон Хайм, я выйду из этой лаборатории безумца на своих двоих.
Я стиснул зубы и посмотрел прямо на тянущуюся ко мне руку.
Ведь настоящий сеанс только начинался.