Совместные занятия с учениками творческого направления проходят только утром.
Относительно второстепенные предметы школа объединяет для обоих направлений — просто ради собственного удобства. С самого начала никто и не собирался создавать условия, чтобы мы чаще общались друг с другом.
После обеда я занимаюсь только с учениками академического направления. А у ребят с творческого в это время свои занятия и практика.
Даже корпуса у нас разные, поэтому случайно пересечься почти невозможно.
Но именно «почти».
Потому что сегодня как раз случилось одно из редких исключений.
Я переходил в другой корпус на лабораторное занятие. Только вышел из здания и прошёл несколько шагов, как неподалёку услышал знакомый тихий голос.
Обернувшись, увидел Союль.
— …Да. Всё верно.
Она стояла одна в укромном месте между корпусами, спрятавшись от солнца в тени, и держала телефон у уха.
Я инстинктивно тут же спрятался.
Хотя необходимости в этом не было. Даже завуч, который теперь каждый раз смотрел на меня с подозрением, вряд ли мог бы придраться только потому, что я оказался рядом с Союль.
Но раз уж спрятался, выходить обратно теперь выглядело бы странно. Поэтому я решил немного понаблюдать…
Это не слежка.
Как бы там ни было, Союль была одна. Обычно она всегда держится рядом с подругами, поэтому увидеть её без компании — большая редкость.
И необычным было не только это.
Перед другими людьми Союль почти всегда выглядела жизнерадостной. Сейчас же её лицо было напряжённым.
Причину долго искать не пришлось.
— …Поняла, папа.
Похоже, она разговаривала с отцом.
Это многое объясняло. Родителей Союль, которых я встретил на Фестивале искусств, даже из вежливости нельзя было назвать ласковыми. Мать была заметно холоднее, но отчим тоже не отличался теплотой.
Тем более он ей не родной отец.
Наверное, из-за этого между ними оставалась ещё большая неловкость.
Пока я думал об этом, глаза Союль вдруг широко распахнулись.
— В-вы приедете посмотреть лично? Вместе с мамой?
Она переспросила так, будто совершенно не ожидала услышанного. Я даже не знал, о каком именно выступлении идёт речь, но смущение и напряжение Союль ощущались даже отсюда.
Её розовые губы задрожали. На мгновение мне даже показалось, что они побледнели.
Союль прикусила губу, словно пытаясь выдержать давление. На нежной коже остался след от зубов.
Затем она тяжело сглотнула.
— …Поняла. Буду усердно готовиться.
«К чему ещё готовиться?»
Ответа я так и не получил. Разговор вскоре закончился, и Союль опустила телефон.
— Фух…
Она тихо выдохнула.
Даже этот вздох дрожал.
Что же происходит?
Просто стоять неподалёку от Союль ещё можно, но заговорить с ней уже рискованно. Теперь мне приходилось постоянно помнить, что завуч может следить откуда-нибудь издалека.
Поэтому, как бы ни хотелось спросить, здесь нельзя.
Вот если бы мы были вдвоём…
Да.
Если бы только вдвоём.
◎
— Так что это был за звонок днём?
— Эм…
— …М-м-м.
Тем же вечером мы сидели рядом на скамейке у прогулочной дорожки. После моего вопроса Союль слегка надулась.
Мы уже давно договорились иногда встречаться здесь по ночам. Но сегодня, что необычно, именно мне пришлось звать её первым. После школы я долго боролся с неловкостью, прежде чем отправить сообщение в КакаоТоке.
[Хочу кое о чём поговорить сегодня вечером. Можем увидеться?]
Ответ пришёл через несколько минут.
[Я ещё не совсем готова…]
Я вообще не понял, что это должно было значить.
Но Союль всё-таки пришла, не отказав. Мы обменялись короткими приветствиями, и первым делом я задал именно этот вопрос.
Союль скрестила руки и посмотрела на меня. Из-за футболки с короткими рукавами особенно выделялась её светлая кожа.
— Ладно, всё остальное пока неважно. Сначала скажи, откуда ты вообще знаешь, что я разговаривала по телефону?
И даже демонстративно фыркнула.
— Только не говори, что где-то прятался и наблюдал за мной.
— Я просто случайно заметил тебя, когда проходил мимо.
Вообще-то после этого я действительно спрятался и наблюдал…
— Глупый лживый сталкер.
Кажется, у меня становится всё больше прозвищ.
Ну и ладно. Раз всё равно не верит, пусть считает меня сталкером. Я молча кивнул, и Союль недоверчиво усмехнулась.
Но веселье быстро исчезло.
Вскоре она опустила взгляд к своим ногам и тихо сказала:
— В конце семестра будет международный конкурс.
— Международный конкурс?
— Ага. Довольно известный среди подростков. Туда приезжают очень сильные юные пианисты со всего мира. Выступления даже транслируют в интернете. И там много ребят, которые играют гораздо лучше меня.
Рассказывая, Союль слабо и немного горько улыбнулась.
Если подумать, она ведь уже упоминала этот конкурс. Когда мы с Чухо выбирали даты съёмок, Союль просила не ставить их на время подготовки.
Значит, в эти выходные она снимется в фильме, а уже со следующей недели снова полностью уйдёт в практику.
Я откинулся на спинку скамейки.
— Но с твоим уровнем ведь всё должно быть нормально?
— Что? Не говори о том, чего не знаешь. Мир огромный. Людей моего возраста, которые играют не хуже меня, полно.
Союль недовольно нахмурилась. Наверное, решила, что я просто говорю глупости, ничего не понимая в пианино.
Но я продолжил:
— Зато я ещё не слышал никого, кто играл бы так же трогательно, как ты.
— …Да ну тебя. Правда.
Союль ткнула меня в бок и проворчала.
Но уголки губ уже расплывались в улыбке, так что обиженной она точно не выглядела.
— Тогда ты будешь играть ту композицию, которую исполняла недавно в фортепианном классе?
— Да. Точнее, одну из двух. На этом конкурсе нужно подряд исполнить две композиции.
— Ого. Даже так.
На Фестивале искусств Союль играла только одну. И то это было скорее показательное выступление, так что нагрузка, наверное, была меньше.
А здесь настоящий конкурс, да ещё две композиции. Даже представить страшно, сколько ей придётся заниматься.
Хотя на Фестивале искусств ещё присутствовали родители, поэтому Союль и тогда выкладывалась особенно сильно.
А если вспомнить её реакцию во время дневного звонка…
— Родители тоже приедут на конкурс?
— Господи. Ты правда всё подслушал?
Союль упёрла руки в бока и уставилась на меня.
В такой ситуации лучше всего промолчать.
Я сделал вид, будто застёгиваю рот на молнию.
— …Ну правда.
Союль тихо рассмеялась.
— Мама и папа оба приедут. Честно говоря, от этого я нервничаю и боюсь гораздо сильнее.
— Тогда скажи им, что приезжать необязательно.
На мой довольно сухой ответ Союль лишь слабо улыбнулась.
— Может быть, если в этот раз покажу хороший результат, родители наконец признают меня.
Она произнесла это как заветное желание.
Вот только я не был уверен, что всё действительно так сработает.
Если им не нравится сам факт того, что Союль играет на пианино, никакой результат ничего не изменит.
А если она выступит плохо, давление на неё станет ещё сильнее.
Но я не тот человек, который имеет право спорить с её решением. К тому же, чтобы добиться признания родителей, ей и правда нужен какой-то объективный результат.
Я не должен мешать ей только потому, что являюсь её фиктивным парнем.
Да.
Моя задача совсем другая.
Спрятав беспокойство, я попробовал подбодрить её.
— Удачи. У тебя всё получится.
Стоило мне это сказать, как Союль прыснула со смеху.
— Я и без тебя собиралась стараться.
— А если я скажу, будешь стараться ещё сильнее.
Я не уступил и после короткой паузы добавил то, что действительно хотел сказать:
— Но всё-таки… мне кажется, ты сама важнее всего.
Союль резко втянула воздух.
Я продолжил:
— Ты наверняка хорошо выступишь, поэтому не дави на себя слишком сильно. Если станет тяжело — скажи мне. Я помогу всем, чем смогу… По крайней мере постараюсь что-нибудь придумать.
Меня беспокоила Союль, которая всегда старалась до последнего, не думая о последствиях.
Но идти против её твёрдого решения я не имел права.
Единственное, что мне позволено, — протянуть руку. Ещё во время школьной поездки я сказал, что помогу, если ей станет тяжело.
Такое позволено даже фиктивному парню.
Я закончил и замолчал.
Некоторое время возле скамейки ничего не было слышно.
А затем тишину нарушил чистый голос Союль.
— Например?
— …Что «например»?
Вопрос застал меня врасплох.
Только теперь я заметил, что Союль слегка покраснела и снова улыбается своей озорной улыбкой.
Похоже, если она хотя бы день никого не поддразнит, у неё начнётся ломка.
— Ты сказал, что поможешь всем, чем сможешь. Значит, должен объяснить, где проходит граница того, что ты можешь.
— Да что за…
Разве не проще сначала сказать, чего она хочет, а уже потом решать, могу я это сделать или нет?
Но отвечать всерьёз бессмысленно. Союль просто хочет надо мной поиздеваться.
— Ладно. Тогда…
Я задумался, что она могла бы попросить. Последняя просьба вспомнилась быстро.
— Отныне буду гладить тебя по голове каждый раз, когда попросишь.
— Что? Что это вообще за ответ?
Союль прикрыла рот и рассмеялась.
Да, даже мне самому прозвучало глупо. Вряд ли она часто будет просить меня об этом.
— И всё же…
Перестав смеяться, Союль потянулась, будто вдруг стало легче.
— После поддержки моего парня у меня столько сил появилось.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю.
Союль тут же возразила.
— …Правда. Спасибо.
После этого она прошептала совсем тихо.
На губах появилась тёплая улыбка.
Лунный свет отражался в ясных глазах. Щёки порозовели, губы казались ярче обычного.
Нежное, почти хрупкое лицо, к которому страшно прикоснуться, сейчас было обращено только ко мне.
И от этого мне было до невозможности радостно.
Мило.
Красиво.
Я протянул руку и погладил Союль по голове.
Мягкие волосы легко скользнули между пальцев, совсем не путаясь. На ощупь — как гладкая ткань.
Пока я наслаждался этим ощущением, Союль молча зажмурилась. Плечи чуть поднялись, будто внезапное прикосновение её защекотало.
Не знаю, сколько прошло времени.
Когда переполнявшие меня эмоции немного успокоились, я медленно убрал руку.
Союль так же медленно открыла глаза. Губы уже заметно надулись — видимо, она страшно смутилась.
Из чуть приоткрытого рта выскользнул тонкий недовольный голос:
— Я вообще-то ещё не просила… Ты чего?..
Звучало так, будто она жаловалась.
Я ответил ещё более бесцеремонно:
— Сам не знаю.
— Ч-что?
— Всё, разговор закончен. Пойдём обратно.
С этими словами я тут же поднялся.
Союль замешкалась от неожиданности, а потом поспешно встала следом.
На сегодня лучше разойтись.
Пока эмоции так сильно захлёстывают, я могу наговорить или натворить всякой ерунды.
Я избегал её взгляда и жестом предложил идти первой. Союль ничего не спросила. Только прижала руку к груди и медленно пошла вперёд.
По дороге я несколько раз чувствовал её взгляд, но намеренно делал вид, что не замечаю.
Когда между нами образовалось достаточное расстояние, я тоже двинулся к общежитию.
С каждым шагом пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Когда я дошёл до запасного выхода…
Телефон в кармане вдруг завибрировал.
Не придав этому значения, я достал его и посмотрел на экран.
[Союль: Что делать…]
[Союль: Запасной выход в женском общежитии почему-то не открывается…]
Похоже, эта ночь будет длинной.