Соломенная шляпа – символ трудолюбивого крестьянина.
Вспомнив эту непреложную истину, Нарин хрустяще уплетал огурец. Сок, вытекавший из обычного огурца, был сладким и освежающим, словно сахарный сироп.
— Вот он, настоящий вкус труда.
Сладкий плод, взращенный потом и кровью йосонов. Усомнившись, не налили ли туда настоящий сироп, он тайком съел еще один.
В конце концов, огурец, спертый прямо из корзинки, всегда самый вкусный.
— Дяденька, а почему вы только едите?
В этот момент один из малышей-йосонов нанес меткий укол. С виду – щенок-несмышлеш, но проницательность у него не уступала ищейке.
Сидевший на краю поля Нарин посмотрел снизу вверх на щенка-йосона.
— Как тебя зовут?
— Биён.
— Ясно, пес. Ты кое-в-чем сильно ошибаешься.
— Если вы все равно собираетесь звать меня псом, зачем спрашивали имя?
— Я не только ем.
Нарин указал пальцем на соломенную шляпу у себя на голове.
— Я ем тоже. Соломенная шляпа – символ трудолюбивого крестьянина. Следовательно, раз я ношу соломенную шляпу, я – трудолюбивый крестьянин.
— Вранье! Я видел, как дяденька отлынивает от работы.
Биён скрестил руки на груди и сощурил глаза:
— Если не работать и бить баклуши, взрослые отругают! Позже вы один останетесь без полдника!
— Я тоже взрослый.
— По возрасту вы младше меня! Вы ведь воин Мурима, да? Мой брат говорил, что воины Мурима и континентальцы растут ужасно быстро для своего возраста. Дяденька вырос только телом, а по развитию ума вы, наверное, мой ровесник!
— Значит, я истинный странствующий рыцарь.
Странствующему рыцарю просто необходимы детские замашки. Так говорил Юун Гёнчхон, правда, Нарин не знал почему.
Нарин похлопал ладонью по месту рядом с собой:
— Пес, присядь-ка сюда.
— Не хочу.
— Жаль. А я хотел рассказать секрет только тебе…
Биён мигом плюхнулся рядом с Нарином. Нарин протянул ему огурец, и тот с аппетитом принялся его уплетать.
Дети всегда без ума от секретов.
— Что за секрет?
— На самом деле я действительно отлынивал. Когда мне вручили соломенную шляпу, я был полон рвения к фермерству, но, пособирав огурцы около часа, проголодался. Вот и сидел, поглощая огурцы и бездельничая.
— В этот раз я так и быть сохраню тайну. Но в следующий раз не смейте таскать еду во время работы.
— Суровые у вас тут порядки. Я даже собранный собственный огурец съесть не могу?
— Дяденька слишком много ест! Ай!
Нарин слегка хлопнул Биёна по тыльной стороне ладони, потянувшейся к корзине. Пытался тайком стянуть огурец – невоспитанный мальчишка.
Биён погладил пощипывающую руку и уставился на Нарина:
— Дяденька, если вы учитель в Лорде, вы знаете моего брата?
— А кто твой брат?
— Его зовут Бию. Он такой же красивый пес-йосон, как и я.
— Насчет красоты не знаю, но о ком речь, понимаю. Обычно он шатается вместе с кошкой и мышью.
— А, сестренка Чжуын и сестренка Ёрён! Я с ними тоже дружу. Мы с детства часто играли вместе.
— А с теми двумя не дружишь?
Нарин указал пальцем на далекое подножие горы.
Две лисицы, отправившиеся на охоту за диким кабаном, изо всех сил носились там.
— Хян, он бежит к тебе!
— Спасите!
Если точнее, здоровый кабан размером с дом гнался за Сёльхян, а Сёльён неторопливо бежала следом, давая сестре указания:
— Ты должна свалить его с одного удара! Если сильно избить, вкус мяса испортится! Не беги, сражайся! Нанеси точный удар кулаком прямо в голову!
— Я не умею драться кулаками!
Сёльхян со слезами на глазах удрала от кабана.
Еще вчера она ныла, что нога болит, а стоит оказаться перед угрозой получить ударом в задницу – бегает только так.
Биён, наблюдавший за этой картиной, буркнул:
— Не дружу. Госпожа Сёльён – дочь Ледяной Нефритовой Бессмертной. Она живет в совсем другом мире, мы с ней даже заговорить толком не можем.
— А с младшей?
При этом вопросе лицо Биёна помрачнело.
— …И с ней не хочу. Взрослые говорят, что мы не можем вернуться в Мир небожителей из-за этой лисицы.
— Из-за того, что Лисий нефрит перешел к Сёльхян?
— Говорят, если бы он остался у Ледяной Нефритовой Бессмертной, мы бы вернулись. Даже если бы его унаследовала госпожа Сёльён, шанс бы оставался. Но эта слабачка-лисица не обладает ни талантом, ничем. Если мы не сможем вернуться на родину, в этом будет виновата только она.
— Какая логичность.
Нарин ехидно ухмыльнулся, а Биён вспыхнул и уставился на него.
Нарин бросил рычащему щенку огурец.
— Не злись и послушай. Я не знаю, что значит Мир небожителей для йосонов. Родина, куда хочется вернуться любой ценой – вот и всё, о чем я догадываюсь.
— …Но ведь у дяденьки так же. Разве целью Тоски по родине не было возвращение домой?
— Вернуться, конечно, было бы хорошо. Но я не жажду этого настолько страстно. На родине у меня почти ничего не осталось.
Разве что чересчур просторный для одного человека дом да пара коробок рамёна. После смерти Юран он и вовсе завязал с работой охотника.
Все друзья из того же детского дома были мертвы.
По слухам, они попали в инцидент с Вратами. Среди них были одиночки без родственников, так что Ким Уджун сам организовывал похороны.
Биён сжал огурец обеими руками:
— Не «почти», а вообще ничего! Вы ведь родились на континенте!
— Разве ты не так же?
— Мы другие! Поколение наших родителей помнит, каков Мир небожителей. Они говорят, что Мир небожителей – это мирная и благодатная земля. Там полно плодородной почвы, где, бросив семя, собирают стократный урожай…
— В Персиковом источнике всё то же самое. Эта земля – одна из лучших на континенте.
Нарин обрезал Биёна на полуслове.
— Изначально Персиковый источник, вероятно, был частью Мира небожителей. Доказательство тому – особенная ци бессмертных, струящаяся по всей земле. Если его затянуло в Грань, иначе и быть не могло. Точно так же, как и Царство демонов, где находится Пандемониум, внешнее пространство оторвалось целиком.
— …И что с того?
— Раз и это место – часть Мира небожителей, значит, нет нужды туда возвращаться.
Нарин шире окинул взглядом панораму Персикового источника. Под высоким небом жило множество йосонов.
За последние два века йосоны привыкли к жизни здесь.
Они научились возделывать тучную землю, собирать богатый урожай и вести торговлю с внешним миром.
Стоит ли бросать всё, чего они достигли тут, и ради чего возвращаться в Мир небожителей?
— Это место – твоя родина. И для других йосонов тоже. Персиковый источник – это Мир небожителей, а Мир небожителей – это Персиковый источник. И ты всё равно хочешь покинуть родину, чтобы вернуться на родину?
— М-Мир небожителей и Персиковый источник разные!
— Объясни. Что именно и как отличается?
— Ну…
Биён запнулся и лишь поджал губы.
Точнее… он не мог объяснить. Биён не знал Мира небожителей. Единственное, что он знал, – это Персиковый источник, где он родился и вырос.
Хлоп. Нарин снял соломенную шляпу и надел ее на голову Биёна.
— Я не понимаю йосонов Персикового источника. Зачем стремиться в Мир небожителей? Действительно ли им хочется вернуться? И если так, почему они цепляются за Лисий нефрит, вместо того чтобы искать другие пути?
— …
— Я думаю так: если хочешь вернуться на родину, надо не болтать, а действовать. Если сидеть безвылазно и только сажать овощи, что изменится? А сваливать всю ответственность на одну лисичку – разве это не сплошное убожество?
— …Я пойду.
Биён надвинул шляпу пониже и поднялся. Его удаляющиеся шаги выглядели тяжелыми.
Этот кроткий мальчуган был зеркалом своих родителей. Он лишь повторял то, что видел, слышал и чему его учили.
У Биёна не было причин ненавидеть Сёльхян. Не было причин возвращаться в Мир небожителей, где он ни разу не был.
Осознав это, он естественным образом запутался.
— Фш-ш-ш!
Нарин повернул голову в сторону горы. Усердно трудившиеся йосоны тоже замерли и подняли взгляды.
Подножие горы укрыл белоснежный иней.
На тихом ветру кружились мелкие снежинки. Прозрачный снег и луна. Сёльхян, убегавшая всё это время, применила искусство льда и свалила кабана.
Падавшие снежинки рассеивались, не успев коснуться земли. На лицах йосонов, взиравших на небо, промелькнула гамма сложных чувств.
Она превратилась в легкое удивление и радость, но застыла на неестественной обиде.
Будто так и было положено, у всех застыло одно и то же выражение.
В глазах Нарина скованные эмоции йосонов казались лишь мелочным и трусливым упрямством.
— Сырое мясо я есть не стану.
Нарин отряхнул грязь с брюк и поднялся.
Сегодня на ужин замороженная свиная грудинка.
*
Однако для ужина было еще слишком рано.
Нарин, как обычно, слонялся по Персиковому источнику, уплетая краденые фрукты да овощи. Поскольку Небесный Владыка дал на это разрешение, Нарин ничуть не смущался.
Нарин тратил половину дня на то, чтобы ходить, есть и спать, и везде, куда ступала его нога, созревали плоды и овощи, так что голодать ему точно не приходилось.
Уничтожая съестное, он уяснил одну вещь.
«Запутанно».
О неопределенной мелочности йосонов.
Как и предполагал Нарин, йосоны были теми еще ублюдками. Они словно все еще таили обиду на Сёльхян, игнорируя ее, будто она невидимка.
Но они не выплескивали ненависть открыто и не сыпали бранью.
Сравнительно молодые и юные йосоны проявляли откровенную враждебность, но взрослые, достигшие определенного возраста, реагировали неоднозначно.
Будто понимали положение Сёльхян, но заставляли себя ненавидеть ее через силу.
«Мелочные, это факт. Но тут есть что-то еще, чего я не знаю».
Йосоны относились так же неоднозначно и к Нарину, чужаку.
То ли сказывался статус гостя Небесного Владыки и Ледяной Нефритовой Бессмертной, но ни один йосон не обращал внимания на дурную славу Нарина.
Напротив, некоторые молча кланялись ему при встрече или оставляли корзинки с едой на пути, где прохаживался Нарин.
Впрочем, ближе к йосонам он от этого не стал. Если не считать наивной мелюзги, никто из йосонов не заговаривал с Нарином.
Помогал ли он ни с того ни с сего на поле или укладывался вздремнуть прямо посреди работы – одинаково. Йосоны не вмешивались и молча занимались своими делами.
Для них Нарин оставался гостем из внешнего мира, не больше и не меньше.
«Вот почему Ирин сбежала из Персикового источника».
Лунный ореол был крайне замкнутой группой. С чего бы им полностью принимать Ирин, которая даже не родилась в Мире небожителей?
Даже если ее не отталкивали открыто, с радостью её не принимали. Легко представить, как Ирин подсознательно считали чужачкой.
В итоге Ирин предпочла покинуть Персиковый источник и остаться одной.
«Я думала об этом. Они лишь на словах делают вид, будто хотят вернуться в Мир небожителей. Если бы они действительно жаждали этого, не сидели бы безвылазно в своем крошечном поместье».
При последней встрече Ирин вот так ворчала:
«Все йосоны одинаковы. Дураки, довольствующиеся суровой реальностью».
Если ее оценка точна, это значит, что йосоны вовсе не желают возвращаться в Мир небожителей. Или давным-давно отказались от своего заветного желания.
Это вполне можно понять. Если за двести лет ничего не сдвинулось с места, тут кто угодно потеряет надежду. Пусть внешний мир полнейший бардак, Персиковый источник – прекрасное место для жизни.
Непонятным оставалось одно:
«Если они отказались от заветного желания, за что винят Сёльхян?»
Нарин долго шагал, пытаясь найти ответ.
По пути он набрел на ручей и пошел вверх по течению, не прекращая размышлять. И вскоре пришел к выводу, что ответа нет.
Незаметно для себя он добрался до незнакомого ущелья. Нарин заглянул в чистую воду.
К сожалению, сейчас был не период нереста, и лососей не водилось.
— Я – лосось. Лосось, мечтающий о возвращении домой. Сильный я, плывущий против течения горного ручья, получше этих жалких йосонов…
Нарин проникся духом бесстрашного лосося и пошел вдоль ущелья. Воображаемый лосось барахтался, принимая напор струй на себя.
Героическая битва лосося, стремглав несущегося отложить икру на родине.
И вдруг его насмерть сшиб приплывший откуда-то персик.
Нарин мысленно помолился за упокой лосося и поглядел на середину ручья.
Там действительно покачивался и плыл один персик.
— Сочный персик.
Нарин кивнул и шевельнул пальцем.
Тун! Плавный меч мгновенно преломил течение. Нарин подхватил взлетевший в воздух персик и устремил взгляд к концу ущелья.
Истоком ручья была какая-то пещера, и по воде плыли тонкие ветви да лепестки цветов персика.
Нарин вошел в пещеру, откусывая персик.
Сочный персик оказался невероятно вкусным.
— О.
Ему показалось, что из глубины пещеры дует ветер, и действительно: противоположная сторона соединялась с иным пространством.
Нарин шагал дальше на слабый свет. Косточку от съеденного персика он бросил в пещере в качестве удобрения.
Чем дальше он продвигался, тем гуще становился сладкий аромат персиков.
— Вот оно что.
Вскоре перед ним открылся великолепный вид.
Сад бессмертных персиков. Нарин восхищенно ахнул, взирая на небо, окрашенное в нежно-розовый цвет.
Кружащиеся на ветру лепестки растворялись в пейзаже заката. Опустив взгляд, он увидел огромные персиковые деревья – их было так много, что не охватить взором.
Не таков ли вид Мира небожителей? Сад бессмертных персиков был сокровенным уголком, который стоило тщательно скрывать от чужих глаз.
— Жаль смотреть на это в одиночку.
С легкой улыбкой Нарин неторопливо прогулялся по Саду бессмертных персиков.
Пройдя мимо множества персиковых деревьев, он остановился перед деревом необычной формы.
Оно было меньше остальных, без цветов и плодов, густо покрытое лишь листьями.
По крайней мере, можно было не опасаться, что падающий персик проломит голову, и это Нарину понравилось.
Еще раз помолившись за упокой храброго лосося, Нарин уселся под деревом.
«Пять».
Закрыв глаза, он спокойным образом активировал Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений и подсчитал количество звезд.
Пятая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. В битве с Бессмертным Змеем он достиг нынешнего уровня, но зацепку за его пределами пока не ухватил.
Это вполне естественно. Ведь пиковый уровень, достигнутый в теле Кима Уджуна, тоже ограничивался лишь пятой звездой.
«Намного быстрее, чем я думал».
Не прошло и полгода с момента перерождения, а он уже сравнялся с силой прошлых лет.
Нет, если точнее, превзошел. По сравнению с прошлой жизнью набор доступных ему средств расширился.
Внутренняя энергия Злого Знамения, регенерация Бессмертного Змея, Безследный шаг облачного дракона, Разрыв и Волна взаимного убийства…
«И стиль Черного Веера Небесного Демона тоже».
Так или иначе, он точно стал сильнее, чем в прошлой жизни. Будь он Кимом Уджуном, он бы не сладил не только с Хасселем, но и с Бессмертным Змеем.
Однако Нарин этим не удовлетворялся.
«Отличная возможность».
Обнаружить Сад бессмертных персиков было удачей. Пейзаж пейзажем, но внимание Нарина привлекло колоссальное количество маны, таящееся в этой земле.
Так называемая драконья жила. Чистейшая, отфильтрованная ци бессмертных залегала глубоко под землей. Именно это место питало ци бессмертных весь Персиковый источник.
«Смогу ли совершить прорыв?»
Достижение пятой звезды далось легко, но переход к шестой звезде – это прокладывание нового пути. Рост неизбежно замедлится.
Однако маны для достижения шестой звезды было более чем достаточно.
Качественные эликсиры, съеденные за время пребывания в Персиковом источнике. В особенности сказался эффект персиков бессмертия: впитывая ци бессмертных, он мгновенно преобразовывал ее в ману и сохранял в сердце.
Оставалось лишь озарение, способное сокрушить преграду шестой звезды.
Или же подавляющая мана, способная заменяюще его компенсировать.
«Это глупая затея, но перебирать не приходится».
Нарин выбрал второе. Нельзя было просто так сидеть и ждать озарения, которое неизвестно когда придет.
У Нарина много врагов: Кровавый Святой, Владыка Меча, Небесный Демон… Все они – чудовища, с которыми с нынешними силами не сладить.
Чтобы выжить, нужно стать достаточно сильным, чтобы хотя бы выступать с ними на равных.
Нельзя же бесконечно полагаться на внутреннюю энергию Злого Знамения?
«Небесный Владыка мне выговорит».
Это действительно неразумно и безрассудно. Поглощая ци бессмертных из Сада бессмертных персиков, можно иссушить драконью жилу.
Впрочем, вероятность крайне мала. Эдакий исполинский объем ци бессмертных ни за что не иссякнет. Раньше, чем истощится драконья жила, у Нарина разорвется сердце.
Так что это опаснее для самого Нарина, чем для Сада бессмертных персиков.
Для сердца хотя бы есть страховка в виде бессмертия, но против искажения ци подходящего лекарства нет. Мана может устремиться вспять, отчего он либо умрет, либо сойдет с ума.
«Сначала попробую».
Если станет слишком опасно, он остановится.
Переведя дыхание, Нарин потянул ци бессмертных из драконьей жилы. Впитываясь в тело, ци бессмертных проходила через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений и превращалась в чистую ману.
Это отличалось от поглощения сердца Бессмертного Змея. Ци бессмертных куда кротче демонической энергии, поэтому трансформация в ману давалась легко. К тому же он привык обращаться с ней при использовании Безследного шага облачного дракона.
Он аккуратно складывал всё это в сердце. Грудь ломило, но терпеть было вполне возможно.
Пятая Новая звезда, вобравшая ману, сильно раздалась.
«Не выйдет».
Вскоре пришлось сдаться.
Несмотря на поглощение маны сверх предела, Новая звезда не расщеплялась. Не наблюдалось не то что намека на деление, а даже малейшего движения.
Преграда шестой звезды оказалась неописуемо высокой. И толщина её нерядовая – силы насильно тут не проломить.
Недаром Юран говорила не делать этого – у неё на всё были причины.
Со вздохом Нарин высвободил всю оставшуюся ци бессмертных.
Вскоре что-то коснулось его щеки, и он естественным образом открыл глаза. Лишь теперь он осознал, что уселся прямо под сливой.
Высвобожденная Нарином ци бессмертных заставила цветы сливы распуститься не в срок.
— Ты.
На фоне летевших лепестков сливы какой-то мужчина пристально смотрел на Нарина.
— Ты что за хмырь?
Бессмертный Меча Цветов Сливы, Ю Хаджин.
Он обнажил меч и направил его на Нарина.