Повреждение памяти. С чего бы? Неужели последствия переселения?
Других причин в голову не приходило. Многочисленные разговоры с Юран ни в какую не желали всплывать в памяти.
Сперва казалось, будто они просто стёрлись от времени, но лишь сейчас стало ясно: там образовалась зияющая пустота.
Остался только один массивный ствол. Прочие же мелкие ветви давно отсохли, от них не сохранилось и смутных следов.
[Рассудок: 88]
В тот же миг накатила острая, пронзающая головная боль. Словно кололи чем-то острым.
Она быстро утихла, однако Нарин всё так же мрачно хмурился, взирая на своенравный показатель Рассудка.
Значение впервые опустилось до восьмидесяти.
Неужели эта внезапная боль – штраф за падение Рассудка?
«Теперь-то я ощущаю это на собственной шкуре».
Ощущаю, что попал в тело безумца.
Нарин почувствовал, как в опустевшие уголки Рассудка проникает нечто чужеродное. Оно всерьёз принялось подтачивать его разум.
Шаг за шагом он приближался к состоянию Злого Знамения.
— Господин? — Поинтересовалась Сёльён, заметив, как внезапно побледнело его лицо.
Нарин не стал выдавать своего скверного самочувствия и лишь тихо вздохнул, укрощая закипавшие внутри эмоции.
Нужно сохранять стойкость и хладнокровие. Отныне даже малейший стресс становится смертельно опасным. Стоит отвлечься на пустяки – и Рассудок не удержать.
А значит, нужно сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас.
— Извините, душевная рана разболелась.
— Душевная рана?
— Болезнь сердца, полученная на поле боя. На мне висит столько грехов, что время от времени накатывает тоска и благоговейный трепет. Мне необходимо на мгновение предаться скорби. Самое время зачитать стих в память о павших.
— А… понятно… Нам пока позаниматься самостоятельно?
— Нет. Я уже закончил.
От такого ответа ученики окончательно растерялись, но Нарина это мало волновало.
Ни в чём он не виноват, о какой вообще скорби речь? Просто подвернулся удобный предлог, чтобы выдать немного бреда и отвлечься от паршивых мыслей.
— Так, кто следующий? Эй, мишка. Ты чего так поглупел?
— Зверолюди от природы не пользуются оружием.
— Весьма дискриминационное заявление. Кто знает, может, где-то есть зверолюди, отлично орудующие клинком? Учитель глубоко разочарован тем, что его ученик не уважает чужие различия.
— …
Похоже, Гарму было что сказать, но он проявил недюжинное терпение, лишь скрипнув зубами.
Вот она – великая сила воспитания, исполненного любви.
— Хорошо бы знать и то, кто ваш наставник, хотя это и не обязательно. Если не хочешь, можешь не говорить.
— Их двое. Один – мой отец, который сдох несколько лет назад. А сейчас мой наставник – профессор Хассель.
Глаза учеников, смотревших на Гарма, расширились. Заметнее всех отреагировал Пэк Вишин, успевший ранее ему проиграть.
Нарин тоже удивлённо приподнял бровь:
— Он взял тебя? С чего вдруг?
— Я назвал ему свою цель, и он принял меня в ученики.
— И какова же твоя цель?
— Такая же, как у Амутара.
Нарин знал, к чему стремится Амутар.
Убить Владыку-Завоевателя, возглавляющего зверолюдей черного тигра.
И более того – остановить затянувшуюся междоусобицу среди братьев.
— Высокая цель. И крайне сложная.
Убить кого-то из Десяти великих – задача не из лёгких.
К тому же Трое Злых из Пандемониума занимают свои места исключительно благодаря военной силе. В то время как титул Десяти великих присуждается с учётом авторитета, влияния, заслуг и славы.
Трудно сказать, кто из них сильнее, однако при обсуждении сильнейших среди Десяти великих имена Троих Злых упоминаются всегда.
— Но цель достойная. Старайся.
И всё же Нарин с лёгкой улыбкой поддержал Гарма.
Неизвестно, насколько это реалистично, но сама устремлённость ему нравилась. Вряд ли это простая месть за отца – скорее искреннее желание изменить судьбу своего народа.
Должно быть, Хассель оценил именно это.
— С… спасибо, — ошарашенно ответил Гарм, не ожидавший похвалы.
Впрочем, внимание Нарина уже переключилось на другое.
[Рассудок: 89]
Сегодня показатель Рассудка менялся слишком часто.
Почему он вдруг вырос? Из-за того, что он искренне поддержал Гарма?
Стоит проверить.
— И не просто старайся, а паши до полусмерти. Тренируйся так, чтобы кости трещали, и целься в сильнейшие под солнцем. Чем выше планка, тем лучше. Но и учебу не забрасывай – сиди за книгами, пока кровь из носа не пойдёт. Совершенство в мече и науке, первый среди равных! Мои ученики должны быть именно такими.
— …Я понял, так что хорош уже.
— Хм.
Не сработало?
Он вон как расстарался с похвалой, а Рассудок не шелохнулся.
Бросив бесполезную затею, Нарин перевёл взгляд на Амутара.
— Мой наставник…
— Ты пропущен.
Едва тот успел открыть рот, как Нарин перешёл к следующему. О его наставнике и Кулаке Шести Согласий он и так всё знал, выслушивать не было нужды.
Проигнорировав поникшего Амутара, Нарин посмотрел на Чжу Сончхона.
Младший соученик, обучавшийся у того же мастера. Поскольку они разговаривали впервые, Нарин решил проявить дружелюбие.
— Ну что, младший соученик, есть что сказать?
— …Всё так же, как у вас, старший соученик. Первое, чему я научился, был кулачный бой, и сейчас я лучше всего владею именно кулаками.
— Приятно чувствовать родство душ. У нас с тобой много общего, так почему бы нам не подружиться?
— …
Не получив ответа, Нарин вернулся к занятию:
— А теперь те, кто помладше да посмышлёнее. Времени мало, давайте побыстрее. Имя, оружие, наставник. Кто первый?
— Я!
— Отлично. Давай ты, шустрый и шумный юный демон.
— Меня зовут Русалка! Пользуюсь любым оружием без разбора, а мой наставник – сам великий Теневой Владыка!
Нарин и так это знал, так что особо не удивился.
Ученица Теневого Владыки… Русалка – важная фигура, с которой нужно быть осторожным.
К тому же она капризный демон, неизвестно, чего от неё ждать.
— Кстати, Теневой Владыка сильнее Небесного Владыки!
— Что за чушь!
Русалка ляпнула лишнего, чем тут же разожгла соперничество в Сёльён.
— Русалка, с чего ты взяла, что Небесный Владыка слабее Теневого? Они оба входят в Трёх Владычествующих, а значит, равны по силе!
— Ничего подобного! Теневой Владыка сильнее! Наставник сам так сказал!
— И стоит из-за этого спорить?
Нарин поперхнулся от нелепости происходящего.
И в прошлый раз было то же самое. Детские споры предсказуемы до слёз.
Впрочем, сами они, похоже, относились к этому вполне серьёзно и уступать не собирались.
— Господин, скажите им! Кто из Трёх Владычествующих самый сильный? Разумеется, Небесный Владыка, правда?
— Я же говорю – Теневой Владыка! Он первый среди Трёх Владычествующих!
Споры о сильнейшем… Тема, волнующая всех без исключения – и взрослых, и детей.
Конечно, Нарину, как взрослому человеку, это тоже казалось весьма любопытным.
Он озвучил то, о чём думал уже давно:
— Глава Тоски по родине.
— Э-э, да он даже не входит в Трёх Владычествующих!
— Своя рубашка ближе к телу, да?
Обе девчонки сердито воззрились на Нарина. Не получив желаемого ответа, они, кажется, быстро остыли.
Мудрый ответ на глупый вопрос. Одной фразой он сохранил мир на втором курсе.
А ученики из Тоски по родине вдобавок ещё и одобрительно кивнули.
— Пэк Вишин. Пользуюсь мечом, наставник – мой отец, Император Громового Меча.
— Дан Сиволь. Моя специализация – искусство потайного оружия и яды. Обучалась у дедушки.
— Я Кая. Пользуюсь любым клинковым оружием, но предпочитаю небольшие клинки. Наставника нет.
Кая закончила краткое представление.
Почти все на втором курсе специального отделения были прямыми потомками Десяти великих или имели не менее внушительную поддержку.
Как и подобает главным героям оригинала, этот курс сплошь состоял из знатных отпрысков.
— Ну, теперь я примерно понимаю, как вас учить.
Нарин кивнул и повернулся, направляясь к стене.
На стене тренировочной арены было развешано самое разное оружие. Поскольку оно предназначалось для тренировок, никакого особого разрешения на его использование не требовалось.
— Я прекрасно знаю, за кого держат специальное отделение в этой Академии.
Нарин протянул руку к незаточенному оружию. И всё, что попадалось под руку, безо всяких церемоний швырял прямо на пол.
Упавшие на землю клинки и древковые со звоном отскакивали от камня.
— Свалить всех в одну кучу только потому, что вы чужаки, — уже явная дискриминация. И ведь даже наставников по профилю не предоставили. А вот у имперских паршивцев на каждый класс назначен свой преподаватель.
В отличие от них, к специальному отделению просто приставляют по одному куратору на курс.
Индивидуальные особенности учеников никого не волнуют. Лорд с самого начала не считает изгнанников учениками, которых нужно наставлять.
Они не студенты, а объекты повышенного контроля.
Поэтому им совершенно естественно урезают возможности обучения. Самородкам просто дают гнить, не обращая внимания на их талант.
— В итоге остается либо искать наставников самому, как Гарм, либо тыкаться вслепую наощупь. В этом смысле вам повезло.
Разумеется, у Нарина не было ни малейшего намерения оставлять всё как есть.
— Вообще-то я мечник.
Нарин взялся за рукоять меча и заговорил, не давая ученикам времени усомниться:
— По крайней мере, если говорить о моей сути. Мечник, не использующий меч, — вот главный смысл Стиля Незримого Меча Опавших Листьев. Но то, что я им не пользуюсь, вовсе не означает, будто я не умею этого делать.
Нарин медленно шагнул и повел клинком. Рубящий удар сверху, укол, снизу вверх, по диагонали – обычные, стандартные движения.
Это базовая техника. Но с каждым шагом Нарина рисунок движений менялся. Меч становился всё более свободным и изысканным.
В этот момент каждый присутствующий увидел, как вдоль острия струится незримый поток.
«Плавный меч».
Третья ступень Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.
Она заключается в том, чтобы направить силу в нужное русло, не давая движению прерваться. Можно сказать, это ключевой элемент всей техники.
Правда, получалось не так гладко, как хотелось бы. Покушаться на ступень Плавного меча прямо сейчас – излишняя дерзость.
Нарин ещё даже предыдущей ступенью, Сокрушающим мечом, толком не овладел. Суть-то он понимает, да вот только маны в теле маловато.
Впрочем, внешне всё выглядело весьма убедительно.
— Для начала – меч. Меч и сабля – отлично сбалансированное оружие. Они хороши как в атаке, так и в защите, а главное преимущество – вторая рука остаётся свободной. Можно взять ещё один меч или щит. Я бы рекомендовал второе. Двумя мечами орудовать куда сложнее.
Подхваченный маной Нарина, ещё один меч со стола сам скользнул в его свободную руку.
Удерживая два клинка, он продолжил изящный, непринуждённый танец.
— Зная это, двумя мечами пользуются лишь те, кто хочет привлечь к себе внимание. А вот те, кто признает только один меч, — либо упрямые консерваторы, отставшие от моды, либо потенциальные великие мастера. Можно сказать, эдакие извращенцы, ищущие индивидуальность в серой массе.
Красиво-то красиво, да только мана в сердце таяла на глазах. Бесконтактное перемещение пожирало энергию с ужасающей скоростью.
«Второй раз я такое не проворачивал бы».
Нарин вонзил оба меча в землю и поддел ногой лежавшее рядом оружие.
— Следующее – копьё. Копьё, как и лук, — удел трусов.
Взмывшее в воздух копьё очутилось в его крепкой хватке, и Нарин закрутил его по широкой дуге. Движения были размашистыми и мощными, но дыхание оставалось ровным.
— Издалека эгоистично тычешь им в противника, не подпуская к себе. Враг от этого просто бесится и закипает. Но стоит ошибиться с дистанцией – и ты быстрее всех превращаешься в труп. Если не боитесь людской ненависти – выбирайте копьё.
Серия молниеносных уколов, упругое вращение… Бам! Нарин сделал широкий шаг вперед.
Фьють! В момент, когда воздух рассек резкий свист, оружие в руках Нарина сменилось.
Брошенное копьё глубоко вонзилось в противоположную стену. Пока внимание было отвлечено броском, Нарин ловко подхватил взлетевшие от удара ноги кинжалы.
— Потайное оружие – оно и есть потайное. Из-за заточенности под внезапные атаки в бою один на один оно уступает другому оружию.
Вжух-вжух! Выпущенные разом кинжалы густо усыпали стену вокруг древка копья.
— Зато в свалке или хаосе штука незаменимая. Достаточно просто время от времени швырять их в толпу – внимание врага рассеивается, и он совершает ошибки. За это вас будут проклинать сильнее, чем копейщиков. А если ещё и яд использовать, то проклятия сыплются до седьмого колена.
Нарин не останавливался, продолжая сменять оружие одно за другим.
Он подхватывал подброшенное оружие, делал пару выпадов, выбрасывал его и тут же брал следующее, сопровождая всё подробными комментариями.
— Топор подходит тем, кто туп, но сообразителен. Проламывать черепа им приятно, да и выглядит эффектно – внушает чисто визуальный трепет. Кажутся дубовыми, а внутри – опасные типы. Правда, ассоциации с лесорубами да бандитами подпортили ему имидж, так что эстетики маловато.
Лезвие топора въелось в деревянный настил. Рука Нарина перекочевала на моргенштерн.
— Дробящее оружие похоже на топор, но суть иная. Тут уж никакой сообразительности, да и пользуются им сплошь сумасшедшие. Фанатики из Церкви – ярчайший пример. Дробящее оружие – это булава, а булава – это фанатики. Проще говоря, те, кто выбирает палицы, — психопаты.
Отбросив булаву, он взмахнул кнутом. Кончик кнута со свистом рассек воздух, извиваясь подобно змее.
— Про кнут и говорить нечего. Самые опасные – это те, кто притаскивает свои извращенные вкусы на поле боя. От такого удара не столько больно, сколько мерзко. Если нравится быть у всех на слуху – берите кнут.
Все, кто наблюдал за ним…
Не могли скрыть изумления на лицах. Он не просто демонстрировал оружие – он владел им с поразительным мастерством.
Глубина понимания поражала. Освоить хотя бы один вид оружия – задача не из лёгких, а у него каждый стиль доведён до совершенства.
«Коряво, конечно, но сойдёт».
По меркам самого Нарина, результат был далековат от идеала.
Он освоил все эти виды оружия под постоянные принуждения Юран. От этой несносной наставницы он ни разу не слышал похвалы.
Когда она только начинала его учить, Нарин думал, что она сошла с ума. Всё равно ведь драться кулаками, зачем тратить время на всякие железяки?
— Глупый ученик! Ты думаешь, если сам машешь кулаками, то и все вокруг голорукие? Нужно понимать чужое оружие, чтобы потом было проще с ним расправляться!
— Охотнику главное – монстров бить, зачем мне знать, как сражаются люди?
— Эх, бестолочь! Среди высокоуровневых монстров полно человекоподобных! Ты что, всю жизнь собрался мелкие Врата чистить да на копейки перебиваться? Заткнись и бери меч!
В итоге ему пришлось пройти через адские тренировки, пока он не освоил все возможные виды оружия.
Вспоминая те мучительные дни, Нарин едва сдержал слёзы.
Лишь сейчас заметив пристальные взгляды учеников, он с важным видом произнёс:
— Это всё оружие, которому я могу вас обучить. Я могу научить каждого с самых основ, так что если кто-то хочет поумнеть – обращайтесь. Да и тем, кто предпочитает голые руки, знания не помешают. Ну а те, у кого уже есть своё оружие…
Нарин оглядел затихшую аудиторию.
Ученики всё ещё стояли с открытыми ртами. Похоже, демонстрация произвела на них сильное впечатление.
— Дальше сами решайте. Хотите – учитесь у меня, считаете, что я недостаточно хорош – занимайтесь сами. И вообще, если честно, я сам владение оружием не особо люблю. В своё время я с ним так натрахался… Будто чужую одежду нацепил. Умный должен жить умом, дурак – силой, так всем проще.
Нарин высоко поднял сжатый кулак:
— Кулак – это главное!
— …
Ученики так и не нашли, что ответить, продолжая молча смотреть на него.