Нарин почувствовал резкую, рвущую грудь боль.
Синхронизированные воспоминания в точности передали ему чувства и ощущения Бессмертного Меча Цветов Сливы.
Хоть и было адски больно, благодаря этой боли разум прояснился. Стоило хоть немного ослабить погружение, как воспоминания рассеялись.
Он увидел мерцающий лунный свет и цветущую сливу, что разлеталась в дребезги.
Раздался оглушительный грохот!
Слезу Луны отбросило назад. Нарина, сжимавшего рукоять, сбило с ног неудержимой силой.
Отлетая прочь, Нарин не спускал свирепого взгляда со Слезы Луны.
«Никуда не годится», – подумал он.
Не стоило верить в меч, который хуже дерьма. Сожрал столько маны и не смог выдержать даже одного удара!
Раз уж говорили, что это демонический меч, скованный из знамения беды, он думал, в нём есть какая-то особая сила. Но стоит скрестить клинки – и оказывается, кроме яркого блеска, это обычный мусор.
Такое годится разве что для украшения.
«Придётся действовать по плану».
Скрежеща по земле Слезой Луны, Нарин затормозил. А затем положил вторую руку на даньтянь.
Он покончит с этим с помощью внутренней энергии Злого Знамения и Волны взаимного убийства.
Хруст. Что-то врезалось ему в спину, и он резко обернулся.
И надо же было оказаться там молодому сливовому дереву!
— Хм.
Нарин подобрал несколько сломанных веток. Соединив их с помощью Плавного меча, он восстановил дерево так, что никто бы ничего не заметил.
Раз уж на то пошло, он щедро влил в них ману.
За остальное ответит ци бессмертных из Сада бессмертных персиков. Пока Персиковый источник не разрушен, ветки не отвалятся.
Нарин с серьёзным видом повернулся к Бессмертному Меча Цветов Сливы:
— В любом случае, моей вины тут нет.
Бессмертный Меча Цветов Сливы стоял ошеломлённый подальше, чем прежде.
Как и Нарин, он не смог устоять на месте, принимая удар Слезы Луны.
Меч, разрубивший лунный свет, чисто переломился пополам.
Нарин пристально посмотрел на Слезу Луны в своей руке и убрал её в ножны.
Похоже, клинок всё-таки был не полным мусором.
— Нерешительный дуралей.
Сколько Нарин его ни окликал, Бессмертный Меча Цветов Сливы не отзывался.
Он хотел окликнуть его «папашей Сливой», но подумал, что «пламенный парень» тоже звучит недурно, и задумчиво замер.
Широко шагая, Нарин так и размышлял, пока не подошёл к Бессмертному Меча Цветов Сливы вплотную.
— Ещё хочешь?
— Нет.
Только тогда Бессмертный Меча Цветов Сливы ответил и выронил из руки обломок меча. Слабая энергия меча и последние лепестки сливы окончательно угасли.
Словно сохраняя крупицу сожаления, Бессмертный Меча Цветов Сливы пробормотал, глядя на сломанный меч:
— Меч сломался.
— Сам вижу.
— Больше я сражаться не могу.
— Вот тут ты ошибаешься, — Нарин медленно качнул головой. — Твои кулаки и ноги целы. Если сломался меч, дерись голыми руками. А если отрубят руки и ноги – впивайся зубами.
— …Ты видел мои воспоминания?
— И не только видел! Там я был Бессмертным Меча Цветов Сливы, а Бессмертный Меча Цветов Сливы – мной. Я смаковал твои воспоминания вдоль и поперёк, так что в моём сердце засела лютая ярость к Небесному Демону. Я до сих пор путаюсь, Нарин я или Ю Хаджин!
— Ха-а…
Бессмертный Меча Цветов Сливы издал опустошённый смешок и плюхнулся на землю.
Он прищурился и снизу вверх посмотрел на Нарина:
— Ты владеешь странным тёмным искусством. Где ты ему научился?
— Коммерческая тайна.
— Не неси чушь.
— Ах ты, наглый нахал без всякой деловой этики!
Нарин вздул жилы на шее и рявкнул:
— Решил на халяву выведать суть моей методики обучения?! Твои замыслы шиты белыми нитками: скопируешь мою уникальную авторскую методику и разбогатеешь! Из-за таких мутильщиков, как ты, падает качество и престиж общественного образования! Понимаешь?!
— А-а… Всё, хватит.
У Бессмертного Меча Цветов Сливы закружилась голова, и он обречённо махнул рукой. Развёл тут философию вместо того, чтобы просто сказать «не скажу».
— Садись уже. Шея затекла.
— С чего бы это мне садиться посреди боя?
— Я проиграл, так что садись!
— Так бы сразу и сказал!
Нарин с хихиканьем уселся на землю. Бессмертный Меча Цветов Сливы с трудом подавил закипающее внутри раздражение.
Пари было честным. Правила устанавливал Бессмертный Меча Цветов Сливы, и Нарин выполнил условие – сломал его меч.
Проиграв, он не собирался жалко оправдываться.
Однако один вопрос всё же оставался.
— Зачем ты подсмотрел мои воспоминания?
— Ничего я не подсматривал. Я честно предупредил и посмотрел.
— …Это одно и то же, псих.
Бессмертный Меча Цветов Сливы тяжело вздохнул. Это были воспоминания, о которых стыдно и совестно кому-либо рассказывать.
Нарин возразил:
— Ты так упорно избегал выбора, вот мне и захотелось узнать причину. Ну и заодно на рожу Небесного Демона глянуть.
На самом деле всё было наоборот, но раз уж интересовало и то, и другое, какова разница?
— Однако он отличался от того Небесного Демона, которого знаю я.
В воспоминаниях Бессмертного Меча Цветов Сливы Небесный Демон, уничтоживший орден Хуашань, был глубоким стариком, покрытым морщинами.
Злодеем до мозга костей, попиравшим человеческие жизни словно букашек и игравшим людьми ради собственного любопытства.
Это немного разнилось с тем, что знал Нарин.
По его сведениям, Небесный Демон, правящий Тоской по родине, – это молодой с виду мастер.
— Я уж было подумал, не достиг ли он омоложения, но по его поступкам на это не похоже. Настоящий Небесный Демон не стал бы так беспечно убивать ценных людей.
Небесный Демон из воспоминаний признал мастерство Бессмертного Меча Цветов Сливы.
Будь тот старик тем же Небесным Демоном, что и сейчас, он бы хоть между делом попытался переманить Бессмертного Меча Цветов Сливы на свою сторону.
Бессмертный Меча Цветов Сливы тяжело кивнул:
— …Да. Это два совершенно разных человека.
— А какова между ними связь?
— Не знаю. Может, ученик или кровный потомок, а может, безумец, провозгласивший себя Небесным Демоном. Воины Мурима, затянутые в Грань, жили далеко не в одну эпоху.
Грань – место непостижимое, но есть один достоверно известный факт.
Ось времени там перекручена в сплошной хаос.
Проще говоря, на Грани одновременно существуют прошлое, настоящее и будущее.
— Ты говорил что-то о Демоническом культе?
Где Демонический культ – там Небесный Демон, где Небесный Демон – там Демонический культ. Это правило.
Однако нынешний Небесный Демон основал не Демонический культ, а Тоску по родине.
Поскольку в ней нет религиозного подтекста, Тоска по родине куда ближе к Альянсу Мурима, чем к Демоническому культу.
Одно время Нарин задавался этим вопросом.
— Судя по названию, смахивает на секту. Религия, поклоняющаяся Небесному Демону как богу?
— Нет. Небесный Демон занимал должность главы культа. А божество, в которое они верят, скорее всего, другое.
— Наверняка какой-то бесноватый божок, требующий кучу жертвоприношений. Зовётся Богом Демонов? А может, Повелителем Демонов? Злым Богом, идиотом или божеством смуты…
— …Это так важно?
— Нет.
Важен не безумный старик, а нынешний Небесный Демон.
— Всё понятно. Раз у тебя нет приятных воспоминаний о Небесном Демоне, ты не мог служить тому, кто им зовётся. Впрочем, тот Небесный Демон, которого знаю я, тоже не совсем нормален.
— Они оба – одинаковые дьяволы.
Бессмертный Меча Цветов Сливы закусил губу:
— Небесный Демон уничтожил Хуашань. Другой Небесный Демон сделал то же самое. Он убил главу Альянса и сокрушил Альянс Мурима.
— А если сравнить их силу?
— Небесный Демон из Тоски по родине совсем немного, но сильнее.
— Значит, оба чудовища.
Пусть он и уступал нынешнему себе, в молодости Бессмертный Меча Цветов Сливы был весьма силён. А Небесный Демон играючи забавлялся с ним.
Вот какой силой нужно обладать, чтобы зваться Небесным Демоном.
— Ты говорил, что хочешь узнать причину, почему я не смог сделать выбор.
— А может, просто продолжим о Небесном Демоне?
— Заткнись и слушай. Ты без разрешения влез в мои воспоминания, так что обязался выслушать.
— Небесный Демон…
— Гибель Хуашаня – результат моего выбора.
Бессмертный Меча Цветов Сливы пустился в унылые излияния. Нарин, вынужденный пропускать его речи мимо ушей, уставился вдаль.
Ему хотелось хотя бы полюбоваться цветами, но на обширных диких землях не росло ни единого цветка.
— Из-за того, что я покинул Хуашань, погибли все. Будь я там… я мог бы спасти хотя бы нескольких. Мы избежали бы худшего – полного истребления.
— Наверное.
— Мой глупый выбор стёр Хуашань с лица земли. Получив от Хуашаня всё, я неблагодарно бросил его. Даже те свиноподобные старейшины были лучше меня. Черт, у тебя есть выпить?
— Нет.
— У меня не осталось родины, куда я мог бы вернуться. Посему я не могу чувствовать ту же отчаянную жажду, что и йосоны. Я ведь не йосон. У меня нет права решать их будущее.
Бессмертный Меча Цветов Сливы поднял руку и провел по искажённому горем лицу. В его сумбурной речи закипали переполнявшие его эмоции.
Нарин, оглядываясь в поисках цветов, вдруг уловил знакомый аромат.
Где-то распустился цветок.
— Я и не должен этого делать. Теперь ты понимаешь? Я человек, которому нельзя делать выбор. Разве есть гарантия, что Персиковый источник не повторит судьбу Хуашаня? Если из-за моего выбора сгинет и Персиковый источник, как, скажи на милость, я понёс бы за это ответственность?!
— Как-нибудь да понёс бы.
Нарин равнодушно ответил, подперев подбородок рукой.
Он молча уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы:
— Это твоя ответственность. И с какого перепугу ты орёшь на меня из-за того, что даже не касается моей ответственности? Тебе лет-то сколько, а нытиком притворяешься, как сопливый ребёнок!
— Сукин сын…
— Я человек с высочайшим чувством ответственности. Вот главное отличие между тобой, уродом, и мной, первым красавцем! Я всегда отвечаю за свои решения.
— Ты случайно не душевнобольной?
— Порой я несу ответственность даже за то, чего сам не выбирал. Взять хотя бы то, как я отправился на войну, когда слегка свихнулся. Понятия не имею, что происходило, а очнулся – бац, уже военный преступник.
— Точно больной…
Выражение лица Бессмертного Меча Цветов Сливы стало суровым.
Он и раньше это подозревал, но чем больше слушал, тем отчётливее понимал: этот парень не просто псих, а псих высшей пробы.
— Или другой пример: я случайно сломал ветку молодого сливового дерева.
— Чего, блин?!
— Не сцы, я аккуратно приклеил её на место. Я, между прочим, великий лекарь с блистательным опытом одной хирургической операции! А, хотя постой, то была операция по ампутации… Впрочем, до конца отрезать не удалось, обошлось физиотерапией. Тот метод превращал принца Империи в человека с периодической диареей. Хочешь попробовать?
— …Что ты, чёрт возьми, пытаешься сказать?
— Как говорил Конфуций…
Нарин выпрямил спину и торжественно произнёс:
— Лишь придурки жалеют о своём выборе.
— Конфуций такого отродясь не говорил!
— А ещё: двух раз вполне достаточно, чтобы обдумать решение.
— Конфуций такого… А хотя нет, это правда.
Бессмертный Меча Цветов Сливы был поражён тем, что Нарин высказал здравое суждение.
— Ученик Конфуция, Цзи Вэньцзы, всегда размышлял трижды, прежде чем действовать. Но три раза – это слишком много. Из-за этого можно исказить суждение, а одного раза мало. Следовательно, два раза – в самый раз.
— И к чему ты это?
— К тому, что если подумал дважды – выбирай, недоучка несчастный!
Нарин поцокал языком и продолжил:
— Первым разом была гибель Хуашаня, вторым – падение Альянса Мурима. Раз у тебя есть два прецедента, ты сможешь сделать выбор получше прежнего. Разве я не прав?
Не дождавшись ответа, Нарин вспылил:
— Скотина тупая, да в чём твоя проблема?! В пари победил я, вариант «не выбирать» испарился! Тебе не даёт покоя павший Хуашань? Боишься, что йосоны, подобно тебе, потерявшему родину, не смогут вернуться домой?
— …Да.
Бессмертный Меча Цветов Сливы неохотно выдавил из себя отрывистые слова:
— Я боюсь, что они окажутся на моём месте. Боюсь, что они, хранящие надежду в отличие от меня, осознают реальность и впадут в отчаяние! Разве это такое уж преступление – бояться за них?!
Он посмотрел на Нарина налитыми кровью глазами:
— Я не могу открыть им правду. Но и бессовестно лгать тоже не могу. И то, и другое неверно, поэтому единственно правильный путь – молчание. Псих, тебе не понять печали того, кто не может вернуться на родину.
— И то верно.
Нарин кивнул, а Бессмертный Меча Цветов Сливы с подозрительным видом ждал продолжения.
Этот парень не из тех, кто так легко соглашается.
— …Слова, за которые можно и по морде получить?
— Эй, нерешительный дуралей! Думал, я буду попугайничать и повторять то же самое? В этом и заключается предел твоего нетворческого умишка. Пойди подучись!
Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы вспыхнуло от стыда. Прежде чем тот успел витиевато выругаться, Нарин заговорил:
— Это так, но проблемой не является.
Нарин не тосковал по родине. Точнее, не тосковал так отчаянно, как йосоны, Ирин или Бессмертный Меча Цветов Сливы.
У него на родине почти ничего не осталось.
— Родина важна, ведь там мои корни. Но неужели невозможность вернуться – это причина для такого отчаяния?
— …Йосоны целых двести лет…
— …создавали новый дом – Персиковый источник! Держась за надежду вернуться в Мир небожителей, они ждали двести лет. И что, это время было абсолютно бессмысленным?
Оказавшись на чужбине, йосоны научились приспосабливаться.
Они возделывали поля, ухаживали за Садом бессмертных персиков, защищали свои земли, рожали и растили детей.
Они изо всех сил пытались выжить на этом континенте.
— По-моему, ничуть! Чтобы назвать эти двести лет выброшенными на ветер, они добились слишком многого. Мир небожителей и Персиковый источник… Которая из этих обителей – истинная родина йосонов? «Нужно вернуться в Мир небожителей»… Неужели для ребятишек, выросших здесь, это действительно так?
Бессмертный Меча Цветов Сливы не смог сразу возразить.
Пока он отчаянно пытался вымучить ответ, в его ушах эхом отозвались слова Сёльхян:
«Моя родина – здесь».
— Всем не угодишь. Выбирают лишь лучшее из имеющихся вариантов. И Мир небожителей, и Персиковый источник, и любое другое место… Все они могут стать родиной для йосонов. Пусть не сейчас, но когда-нибудь станут. И ты, нерешительный дуралей, ничем от них не отличаешься.
Нарин поднялся на ноги. Взгляд Бессмертного Меча Цветов Сливы проследил за ним, будто требуя ответа.
Когда Нарин отступил в сторону, Бессмертный Меча Цветов Сливы смог увидеть то, что было за его спиной.
— Хуашань пал. Все цветущие сливы сгорели дотла, но, к счастью, осталось одно семя.
Приоткрыв рот, Бессмертный Меча Цветов Сливы опёрся о землю и поднялся.
Он сделал осторожный шаг к сливовому дереву, которое, должно быть, сам и посадил.
Глядя на проходящего мимо Бессмертного Меча Цветов Сливы, Нарин пробормотал:
— Если пал, значит, нужно возвести его заново.
Бессмертный Меча Цветов Сливы был похож на Нарина.
У него почти ничего не осталось на родине. Он потерял Хуашань, который был всей его жизнью.
Но даже если у тебя ничего нет, это не повод сдаваться и бросать жизнь.
Вовсе не обязательно складывать голову в бою с Небесным Демоном. Причин жить – пруд пруди!
— Это и есть Хуашань.
Бессмертный Меча Цветов Сливы встал перед пышно цветущим сливовым деревом. Налетавший ветер качал ветви, словно вожделея алые лепестки.
Будто то была детская забава: лепестки вздрагивали от порывов ветра, что то тянули их, то отпускали.
Взметнувшиеся цветущие сливы устремились высоко в небо.
Густой, расплывающийся цвет был так знаком и мил сердцу Бессмертного Меча Цветов Сливы.
Он гордился тем, что всегда хранил и лелеял этот образ в памяти. Но, похоже, ошибался.
Какое-то время он жил, позабыв о Хуашане, об этих смутных воспоминаниях и пейзажах.
Бессмертный Меча Цветов Сливы тихо усмехнулся:
— …Придётся сделать выбор.
Путь, по которому пойдёт Персиковый источник.
И то, как жить дальше.
Бессмертный Меча Цветов Сливы прикрыл глаза, вспомнил старый Хуашань, в котором вырос.
Затем он повернул голову и посмотрел на Нарина:
— Есть кое-что, о чём тебе следует знать.
Нарин, тоже любовавшийся распустившимися сливами, медленно опустил взгляд.
В глазах Бессмертного Меча Цветов Сливы блеснула решимость:
— Это правда о Лунном ореоле, которую скрывали абсолютно все.