Вспышка!
В то же мгновение взвилось алое пламя. Нарин отступил на шаг, почувствовав обжигающий зной, перегородивший ему путь.
— О-о-о…
Кулак огненного колеса палящей ночи.
Техника, которую Хассель, отложив меч, перенял у Владыки Кулака. Увидеть своими глазами то, о чём раньше только слышал, было странно. Снова накатило чёткое осознание, что он действительно попал в другой мир.
Фо-о-ух. Полымя быстро улеглось. На обугленной арене стоял Хассель, повернувшись к нему спиной.
У его ног без чувств валялся Гарм, вернувшийся в прежний облик. Неужели отключил его за эти доли секунды?
— Отнеси его в лазарет.
Амутар, на которого указал Хассель, подхватил Гарма.
Черный тигренок. Нарину показалось странным, что тот так близок с Гармом.
По сути, их отношения должны быть кровной враждой.
— …
Амутар пристально посмотрел на Нарина, затем повернулся и пошел в сторону лазарета.
Его взгляд был исполнен глубокого смысла. Не то чтобы он выражал враждебность или настороженность, но это непроницаемое выражение лица вызывало некое неудобство.
«Не решит ли он потом отомстить и напасть?»
Судя по воспоминаниям, Амутар был не из таких, но осторожность никогда не помешает. Нарин знал о нём лишь отрывочные сведения, услышанные случайно.
Спешить с выводами нельзя. Пока сам не увидишь и не услышишь – ничего не поймёшь.
Впрочем, в одном он был уверен точно.
— Ты хотел убить Гарма?
Этот главный герой что-то себе вбил в голову.
Нарин пожал плечами, глядя на приближающегося с мрачным лицом Хасселя.
— Хотел бы убить – одной пощёчиной не обошлось бы. Я, вообще-то, их классный руководитель, дубина. Чего ты сразу так сгущаешь краски?
— Гарм применил превращение в лютого зверя.
— Вот и я о том же! Чуть не стал закуской для собственного ученика в первый же день.
— А не ты ли его спровоцировал? Позволил Гарму потерять рассудок и взбеситься, чтобы потом убить, списав всё на несчастный случай? Мол, возникла угроза жизни и у тебя не было выбора.
— У меня есть знакомая писательница, так вот у тебя фантазия богаче будет. Не думал бросить преподавание и податься в беллетристику?
Плевать в улыбающееся лицо вроде как не принято.
Но, видимо, против применения силы Хассель ничего не имел, потому что грубо сгреб Нарина за грудки. Их глаза оказались на одном уровне.
— Думаешь, это шутки?
— А похоже, что я шучу?
Улыбка мгновенно слетела с лица Нарина.
Он был благодарен за то, что тот вмешался, но сгребать за грудки и трясти – это совершенно другой разговор.
Он понимал, что перед ним человек, которому бессмысленно что-то доказывать. Да если бы и можно было, распинаться в оправданиях он не собирался.
Нарин считал, что ни в чём не виноват.
— Пусти, сука.
Вины за ним нет, а значит, и держится он уверенно. Вот только Хассель истолковал это по-своему.
Тсс-с-с…
Вокруг Хасселя начали вспыхивать и кружить искорки пламени.
Воздух, касавшийся кожи, стал раскаленным. На миг силуэт Хасселя заколебался, словно марево над горячим асфальтом.
И от него исходил не только зной. Враждебность постепенно перерастала в жажду убийства. Он еще колебался, но решение было вопросом времени.
Хассель намеревался убить Нарина.
«Не одолею».
Это вам не Гарм. Голыми руками его не победить, хоть тресни.
Одним ударом утихомирить озверевшего зверочеловека и объять всё тело пламенем, способным плавить сталь, – как с таким справиться?
Но эти мысли так и остались лишь трезвым расчётом. Проигнорировав здравый смысл, Нарин сжал кулаки.
Чтобы в любой момент вмазать по этой высокомерной роже. Чтобы хотя бы не умереть зазря.
«Даже если мне конец…»
Он не акцентировал на этом внимания, но его восприятие энергии было обострено до предела. Мана, которую Нарин ковал всю жизнь, покоилась в его даньтяне.
И её было немало. Куда больше, чем во времена Кима Уджуна.
Жаль, конечно, что она не в сердце, но если рискнуть и принять на себя внутренние травмы, вычерпать её вполне реально.
«Но красивую рожу я тебе раскрошу».
Просто так сдаваться он не намеревался.
Вспышка! Пламя Хасселя обрело чёткую форму. Нарин предельно обострил чувства и приготовился к действию.
Он уже собрался всадить кулак, готовый к тому, что мясо сползёт с костей от ожогов, как вдруг…
— Извините, что вмешиваюсь…
Один из учеников-зрителей бойко поднял руку.
— Но мне кажется, у него не было намерения убивать.
Голос прозвучал совершенно непринуждённо.
С каждым её грациозным шагом слегка покачивался змеиный хвост. За лукавым прищуром скрывались вытянутые зрачки ярко-жёлтого цвета.
— Гарм, этот тупой медведь, первым начал дерзить. Он даже кафедру разнёс, чтобы досадить учителю.
Кая Примера. Она спокойным тоном выступила в защиту Нарина.
— Спросите у Пэка Вишина. Он вообще изначально собирался драться с Гармом.
— Это правда?
Насупленный взгляд Хасселя устремился на Пэка Вишина.
Тому, похоже, было не по себе от такого внимания, но он с недовольной миной всё же кивнул.
— …Гарм первым оскорбил Тоску по родине. Если бы господин Нарин не вмешался, мы бы точно сцепились. А только что… этот идиот продолжал проявлять неуважение, вот всё и зашло так далеко. Вряд ли господин Нарин с самого начала хотел навредить ему.
— Слыхал?
Нарин оскалился. Хватка на его отворотах ослабла.
— Руки убрал.
Хвать! Он грубо отпихнул руку Хасселя и, поправляя помятую одежду, проворчал:
— Сразу видно барчука: чуть что – сразу права качать. Или это потому, что я изгнанник? Нам, чужакам, уже и жить спойно нельзя?
— …
Нарин оставил лишившегося дара речи Хасселя и смерил взглядом учеников.
Их взгляды разительно отличались от первоначальных. Настороженность, интерес, отвращение, любопытство.
Каждый выражал своё, но это куда лучше полного равнодушия. Если ученики не ставят учителя ни во что, о каком авторитете может идти речь?
«А он ничего так».
Пэк Вишин. Мало того что передумал драться и послушно выслушал, так еще и довольно объективно изложил суть. Это вызывало симпатию.
С такими учениками хотя бы есть смысл работать.
А вот с другой стороны…
«Эта опасна».
Пересекшись с ним взглядом, девушка-змея подмигнула одним глазом.
На втором курсе специального отделения было несколько учеников, с которыми стоит быть ухо востро.
Кая Примера – одна из них. Старшая дочь дома Примера, который клеймят как предателей. Можно сказать, она в похожем с Нарином положении.
«Не думал, что она заступится».
Почему Кая решила его защитить – непонятно. Вряд ли из соображений солидарности, скорее очередная блажь ее непредсказуемого характера.
За милым улыбающимся личиком скрывался человек не менее ебанутый, чем сам Нарин.
Впрочем, по лору сам дом Примера – это приют для умалишённых, так что удивляться нечему. Просто от неё лучше держаться подальше.
Проигнорировав знак Каи, Нарин повернулся к Хасселю, чьё лицо выражало сложную гамму чувств.
— Ну? Тебе ещё есть что сказать?
— …Значит, ты не пытался убить Гарма.
— Заставляешь меня повторяться. Честно говоря, на кой мне сдалось убивать этого сопляка? Я еле работу сменил, потому что прежняя достала, и что – увольняться в первый же день? Я вообще-то на жизнь так зарабатываю.
— Если ты действительно предал Тоску по родине, то да.
— Да у тебя паранойя, чувак.
Эти слова бьют точно в цель, но Нарин даже бровью не повел.
Нарин не был дезертиром из Тоски по родине. Напускное предательство – лишь предлог, чтобы втереться в доверие к Лорду, а на самом деле подозрения Хасселя ближе всего к правде.
— Ладно, забей. Толком распинаться – только время терять. Всё равно ведь не поверишь.
В то же время это было бесконечно далеко от истины.
Нынешний Нарин – Ким Уджун – не имел к Тоске по родине никакого отношения.
Он лишь играл роль Нарина, чтобы выжить, а по сути оставался сторонним наблюдателем.
Будь его воля, он бы к чертовой матери бросил и тайные приказы, и преподавание.
Хассель, конечно, не мог знать, что творится на душе у Нарина, и продолжал допрос:
— Тогда почему ты отвернулся от Тоски по родине?
— Я же сказал. Прошлая работа была мне не по душе.
— И ты думаешь, я поверю в эту чушь?
— Ты сейчас специально меня доводишь, да?
Две параллельные прямые всё равно не пересекутся, так что продолжать спорить не было смысла. Поняв это, Хассель сменил тему:
— Обязательно было распускать руки? Телесные наказания не запрещены, но можно было решить вопрос словами. Твои суровые методы могли дать поворот для дурных мыслей…
— Завязывай нести херню.
Нарин цыкнул и грубо перебил Хасселя.
— Зверочеловек оскалился на меня. И ты предлагаешь решать это разговорами? Ты когда-нибудь видел, чтобы зверье делило сферу влияния за чашечкой чая?
— …Зверолюди – не звери, а люди.
— Они и люди, и звери, придурок. Надо уметь смотреть правде в глаза. Из-за таких, как ты, в мире цветёт дискриминация и всё катится к чертям. Понял?
От этих резких слов Хассель поджал губы.
— Я буду учить их так, как считаю нужным, так что не суй свой нос. Иерархия устанавливается сразу – таков закон зверолюдей и мой метод обучения. Если хочешь поспорить – нужно было самому становиться их классруком.
— …Ты точно Нарин?
На этот раз Нарин слегка удивился.
Он не понял подоплёки вопроса. Ничего не ответив, он лишь скривил суровую мину.
Видимо, не придав этому большого значения, Хассель тихо вздохнул:
— На этот раз я закрываю глаза. На практических занятиях травмы – не редкость. Но если подобное повторится…
— Ты бы лучше за своим первым курсом приглядывал.
Слушать эти скучные и заезженные угрозы до конца не было сил.
— Со своими учениками я разберусь сам. Не лезь не в своё дело.
— …Идет.
Хассель кивнул. Судя по тому, что жажда крови улеглась, вступительные слова учеников возымели действие.
— Прежде чем уйдешь, сказать ничего не хочешь?
Брошенная невзначай фраза Нарина остановила уже собравшегося уходить Хасселя.
Тот выглядел недовольным, но проигнорировать не смог.
Есть жертва, есть виновник, и свидетелей полным-полно. Как профессор, он должен соблюдать приличия на глазах у студентов.
— За то, что поспешил с выводами и повёл себя нетактично…
— Что-то шея у тебя не гнётся.
Хассель сжал челюсти. Скривив губы, он всё же коротко кивнул.
— …Приношу извинения.
— Ага, свободен.
В дрожащем голосе Хасселя сквозила скрытая ярость. Нарин лишь развязно взмахнул рукой.
Ему не привыкать к ненависти. Впредь это наверняка повторится еще не раз, и забивать себе голову каждым случаем – слишком муторно.
Проследив взглядом за удаляющимся Хасселем, Нарин махнул рукой ученикам:
— На сегодня все свободны. Занятие и классный час окончены, дуйте на следующие лекции.
Классным часом это называлось лишь формально, на деле же это была перекличка, чтобы предотвратить побеги. Вряд ли кого-то устраивает жизнь заложников и ссылка.
Хоть и существовало множество ограничений, препятствующих побегу, он слышал, что умельцам иногда удавалось покинуть остров.
Само собой, добром это почти никогда не кончалось.
«Разные культуры, что ли? Манер вообще никаких».
Хоть все и разошлись без лишних слов, никто даже толком не попрощался.
Разве что Пэк Вишин слегка кивнул, да Кая с улыбкой помахала ручкой.
Но по меркам Нарина этого было явно недостаточно.
— О, решился попрощаться?
Остался всего один ученик. И надо же было так совпасть, что именно к ней стоило присмотреться с особой осторожностью.
Сёльён. Единственная представительница Лунного ореола среди второго курса специального отделения и священная лисица.
Подойдя к Нарину, она медленно качнула головой.
— Господин.
— Вообще-то меня зовут Нарин.
— Да, вы. Господин учитель.
Так это было обращение, а не имя.
— Позвольте спросить вас, господин.
Для ученицы ее манера речи была чересчур архаичной и странной. Все небожители так разговаривают?
— Почему вы стали учителем?
— Ты разве не слышала наш разговор с Хасселем?
— Слышала. И я прекрасно знаю, что вы за человек. Именно поэтому и спрашиваю: почему именно преподавателем в Лорде?
Лисий разрез глаз придавал ее взгляду суровость.
Не только голос, но и глаза, проглядывавшие сквозь белоснежные волосы, были холодны как лёд.
Настроена она явно недружелюбно.
— Похоже, вас ненавидят за прошлые грехи. Я и на родине слышала о вашей дурной славе. Неудивительно, что профессор Хассель не спускает с вас глаз.
— Вот как?
— Я тоже вам не верю.
Нарину было нечего ответить, и он лишь причмокнул губами.
Он понял, что не нравится ей, но что он должен с этим делать?
— Так ответьте честно: зачем вы пришли сюда?
— Сменил работу ради денег.
Сёльён впервые слабо улыбнулась. За этой холодной улыбкой таилось лезвие.
— Ваша ложь отвратительна.
— Я не вру.
— Ещё и бессовестный. Причин не любить вас становится всё больше.
— У тебя ко мне личная неприязнь?
— Вы мне не нравитесь. Особенно то позорище, что вы устроили сегодня.
Нарин всерьёз задумался.
А было ли позорище? Он утихомирил обнаглевшего зверя и умыл правдой и логикой профессора, пытавшегося повесить на него всех собак.
Все разрешилось вполне мирно и разумно.
— Вы унизили своего ученика Гарма. Более того, оскорбили зверолюдей, назвав их зверями.
— Это не оскорбление, а факт…
— Я не желаю этого слушать! Вы и меня назовёте зверюгой только потому, что я йосон?
Ну так зверь и есть, разве нет?
Нарин едва удержал эти слова на языке. Будь то зверочеловек или йосон, их истоки уходят к зверям, так что ошибки тут нет.
Но он не говорил, что они не люди.
Если выглядишь как человек, мыслишь и говоришь как человек – разве ты не человек? Разница лишь в том, сколько звериной природы в тебе осталось.
Он мог бы возразить, но раз она не хотела слушать, он просто промолчал.
— Так я и думала.
— Эй, ты же сама сказала молчать!
— Да. Поэтому на мои следующие слова можете не отвечать. Если вы ещё хоть раз попытаетесь подчинить нас силой…
Переведя дыхание, Сёльён пристально посмотрела на Нарина:
— Я подам официальную жалобу руководству Академии. О том, что ваши педагогические компетенции и соответствие занимаемой должности вызывают огромные сомнения.
От такой наглости Нарину даже смеяться расхотелось.
— Ты мне угрожаешь?
— Угрожаю. Именно так. Недовольство одного студента – ничто, но если задействовать влияние Лунного ореола, никто не сможет пройти мимо. Возможно, сам председатель, Владыка Меча, займется этим вопросом.
Вмешательство Лунного ореола… Сёльён вполне могла это устроить.
К тому же Лунный ореол, в отличие от остальных фракций изгнанников, трепетно относится к своим людям. Таков уж лидер, Владыка Небес.
Сжав кулачки, Сёльён добавила:
— Если работа вам не по душе – увольняйтесь как можно скорее.
После чего резким шагом почти побежала прочь.
Слышать столь откровенный шантаж… Похоже, авторитет учителя тут и впрямь пробил дно.
Одиноко стоявший Нарин вдруг усмехнулся: он успел заметить, как слегка дрожали сжатые кулачки Сёльён.
Трястись от страха, но всё равно высказать всё в лицо… То ли трусиха, то ли храбрая – не поймёшь.
— Мы ведь раньше не встречались?
Прежде чем Сёльён скрылась из виду, Нарин крикнул ей вслед.
Сёльён лишь бросила беглый взгляд, но не остановилась. Весьма неопределённая реакция.
«Которая из них?»
Кто-то выслеживал Нарина с первого же дня.
Он закинул удочку напоследок, но нужного ответа так и не получил. Для уверенности информации мало.
«У Сёльён есть сестра-близнец».
Теперь стало ещё непонятнее, кто именно это был.