Нарин молча смотрел на плачущую Ирин.
Он мысленно сопоставил её текущий облик с образом той маленькой девчушки из воспоминаний и понял: выросло только её тело.
Хотя прошло много времени, память Ирин застряла в тех далёких днях. Она продолжала жить в чужом мире, не выпуская из рук воспоминаний о родине, семье и пении.
Что видела эта девчонка за прошедшие сто лет?
Она видела отчуждение.
Видела взгляды мира, который не считал человека человеком, клеймил рога и хвост меткой зверя и отталкивал её, одинокую и чужую.
И потому так и не смогла повзрослеть. Ирин всё ещё оставалась ребёнком, а старик умер слишком рано.
— Домой…
У юного дракона не было никого, кто мог бы поведать ей об этом незнакомом мире.
Не успела она принять грядущую разлуку, как оказалась оторвана от родного дома. Единственный человек, способный ответить на её вопросы, смежил очи навсегда, и Ирин перестала о чём-либо спрашивать.
Неведомый мир. И если вокруг одни лишь загадки, ничего не остаётся, кроме как цепляться за то, что тебе знакомо.
За родину.
— И что ты там оставила?
— Ничего…
Всхлипывающая Ирин качнула головой.
— Дедушка умер. И потому… там больше ничего нет. Ни красивой одежды, ни вкусной еды, ни пения. Без дедушки всё это бессмысленно.
— И всё равно хочешь вернуться?
— Хочу.
Рука Нарина, сжимавшая кулон Весов, и накрывшая её ладонь Ирин мелко задрожали.
— Я… не знаю, сколько прошло времени. Наверное, той родины, которую я знала, больше нет. Но я всё равно хочу вернуться. Даже на том свете дедушке будет одиноко самому по себе.
Ирин перестала плакать и изо всех сил попыталась разжать пальцы Нарина.
Но Нарин не расцеплял руки, скрывавшей кулон.
— Деревенские были добрыми. Они… они точно сделали ему могилу. Когда я вернусь, я буду ухаживать за ней. Подравняю траву на холме, окроплю её дорогим вином, спою песни, которые он любил…
— Вот как.
— Пожалуйста, не ломай кулон! Только с ним я смогу вернуться домой. Великий маг, этот проныра, обещал! Обещал, что изо всех сил будет стараться и ни за что не потратит мою силу впустую. Мне нужно скорее вернуться. Поэтому, умоляю…
— Всё понятно.
Делая вид, будто уступает мольбам Ирин, Нарин едва заметно ослабил хватку.
— Значит, надо сломать.
Хруст! Кулон разлетелся на мелкие осколки.
Широко раскрытые глаза Ирин дрогнули, когда мелкие крошки посыпались сквозь пальцы.
И разбил он вовсе не украшение Ирин.
Разнесённый вдребезги кулон Весов угас.
— Моё мнение таково: какую бы трогательную историю ты ни рассказала, это ничего не изменит.
Нарин отряхнул ладони и поднялся на ноги.
Шо-о-о… Сияние священной силы, украшавшее пространство над головой, медленно рассыпалось.
— Завтрашнего дня не существует.
Нарин поднял валявшуюся на полу голову вампира.
Тряпка, плотно стягивавшая её, размоталась – распутывать узел было лень, поэтому он просто сорвал её. Обнажившиеся алые глаза уставились на Нарина.
«Как же, бишь, звали этого гада?»
Воспоминания были столь долгими, что он успел позабыть имя.
— По крайней мере, одно я знаю точно: жизнь – штука неопределённая, никогда не знаешь, когда отбросишь коньки. Для меня слова о «завтрашнем дне» звучат чересчур тревожно.
Кейган. Лишь теперь он вспомнил имя. Нарин достал сигарету, отобранную у Кейгана, и вставил тому в рот.
Заботливо прикурив, он услышал, как хриплое, прерывистое дыхание Кейгана стало тяжёлым.
Нарин уставился в глаза лежащей на ладони голове.
— И всё же хотелось бы, чтобы завтра наступило. Сегодняшний день слишком короток, чтобы успеть досыта наесться, выспаться и прогуляться. Но и жить ради завтрашнего дня нелегко – до него ещё нужно дотянуть. А значит, остаётся только одно: жить сегодняшним днём.
Раскосый злобный взгляд Кейгана ему не понравился, поэтому Нарин разжал ладонь.
Ба-ам!
Не дав голове коснуться пола, он со всей силы пнул её, словно футбольным мячом.
Время и точка удара совпали идеально. Голова Кейгана, разрезая тьму, закружилась в воздухе.
Огонёк сигареты вращался вместе с ней, прочерчивая длинный хвост, а потом внезапно погас.
«Да уж, без вращения бить всё-таки трудно».
— Сегодняшняя ты помнишь того старика. Я, переживший твои воспоминания, тоже его помню. А что будет завтра? Или через несколько часов? Останется ли тогда в мире хоть кто-то, кто вспомнит о нём?
Бум! Приземлившийся издалека Кейган подёрнул плечами.
Казалось, он усмехнулся, но, глядя на голову в его руках, так сказать было нельзя.
Кейган водрузил голову на пустующую шею.
— Ради чего жить? Это слишком сложный вопрос, я не могу дать на него ответ. Мне-то достаточно поесть, поспать да пройтись, но вряд ли это подойдет всем. Водяной змей, а ты ради чего живёшь?
— Я…
— А ты ловко прятался…!
Ирин дрогнула губами, а Кейган исторг мутный вопль сквозь полусросшиеся связки.
— Величайший певец под Небесами, величайший могильщик всех времен – да кем угодно. Если есть причина жить, нужно жить. Прикончить этого ублюдка и выбраться отсюда – вот моя задача на сегодня. А планы на завтра строй сама. Не ждёшь же ты, что я и это сделаю за тебя?
Хруст! Рука Нарина вонзилась в даньтянь.
[Рассудок понижается!]
[Рассудок: 59]
— Свои дела делай сама. Ты сама себе дитя, сама себе надежда на будущее. Каждый сам за себя. Свой путь спасения я знаю, твой тоже знаю, но выберешь ли ты его – зависит от тебя. Время выбора. Посмотрим, как водяной змей собирается выживать…
— Отдай священное сокровище!
— Узнаем через шестьдесят секунд.
Топ! Нарин рванул вперёд, и Ирин невольно поднялась на ноги.
Она сделала шаг вслед за ним. Дрожь в руке, сжимавшей кулон, утихла.
Нужно жить. Слова, которые крутились в голове, но о которых она ни разу не задумывалась всерьёз.
«Хочу вернуться домой». Лишь с этой мыслью она жила, терпя день за днём. Зачем возвращаться? Она не могла охватить все причины, и они оставались лишь вопросом.
Ирин помнит родину. Помнит старика, открывшего ей этот мир. Мгновения, промелькнувшие подобно сну, стали для Ирин вечностью.
Пением она помнит старика. Путь, пройденный вместе, мозолистую сухую руку, хриплый голос, фонари, сияющие подобно звёздам…
Следы жизни старика остались в Ирин.
Чтобы почтить его память, она обязана вернуться. Чтобы вспомнить его, она должна петь.
Чтобы помнить его, она должна жить.
Сегодня ради завтра.
Сейчас ради сегодня.
Па-а-анг!
Сжатый кулак раздавил кулон. Огромный объём ци бессмертных, поглощённый магическим камнем, хлынул обратно к Ирин.
Еи. Источник духовной природы, отличающий змея от дракона.
Ощутив, как тело нагоняет полная сила, Ирин вытянула руки вперёд.
Ясная луна и свежий ветер.
Ба-ам!
Внезапно налетевший шторм сотряс тело Кейгана.
Он лишь пошатнулся, но не упал. Ирин оттолкнулась от тени и резко потянула вытянутую руку на себя.
Пронесшийся ветер сменился встречным потоком, толкнувшим Кейгана в спину.
— Кх-а-а!
Нарин всадил кулак в стремительно приближающуюся физиономию. Хрусть! Голова тут же регенерировала, но скрученное туловище потеряло контроль.
Кейган закружился, как мельничное колесо, получив удар в челюсть.
Бум, бум, бум! Слишком просторное помещение стало для Кейгана ловушкой. Один круговой удар отправлял его в полёт на десятки метров.
Нарин преследовал его с помощью Безследного шага облачного дракона, непрерывно пиная его голову.
— О, без вращения.
В какой-то момент голова оторвалась от туловища.
Нарин сосредоточился исключительно на голове, а Ирин поспешно следовала за ним, призывая искусство бессмертных.
Попавшее в шторм тело Кейгана беспомощно болталось вслед за собственной головой.
Пнув ещё пару раз, Нарин вонзил пальцы в глазницы Кейгана.
Пук! Пальцы зафиксировались в двух дырах, обеспечив весьма удобный хват.
— Меч! Какой-нибудь!
Ирин выкрикнула это, пока он делал пробные взмахи.
Нарин швырнул ей два кинжала из-за пазухи, и Ирин подхватила их обратным хватом.
Как раз в этот момент обезглавленный вампир начал бессноваться.
Ш-ш-ш-лах!
Кровь, вырвавшаяся из десяти пальцев, раскинулась подобно паутине.
Форма напоминала плети, но удар ими способен перерубить кости и плоть. К тому же ощущалось это мерзко и грязно – сочетание лучших качеств плети и клинка.
Нарин смотрел не на паутину, а на пол.
Приземлившись, он взмахнул головой, ставшей единым целым с его рукой, и обрушил её на землю, высвобождая Сокрушающий меч.
Тук, тук, тук…! Видимо, в голове ничего не было, потому что каждый удар отзывался звонким, чистым гулом.
Нарин использовал бескрайнюю тьму как барабан, отбивая бодрый ритм.
Свистящее дыхание головы служило отличным аккомпанементом. Проливающуюся кровь он смахивал Плавным мечом.
Ш-ш-ш!
Ирин держалась рядом с ним, исполняя танец с мечами.
Взмывающие и падающие вспышки клинков рассекали и рассеивали кровавые струи. Чем короче становились паузы между барабанными ударами, тем стремительнее становился танец Ирин.
Пения не было, но был звук.
Аккомпанемент Нарина вёл представление, а движения Ирин рассекали яростный ритм, устремляясь к финалу.
Ту-ду-дун! Непрерывный гул прервал течение мелодии. Вбитая в землю голова подскочила, словно подброшенная.
Выстреливший Разрыв. Грудь Кейгана оказалась пробита, а взмывшая ввысь голова на миг зависла в воздухе.
Ирин, рассекая кровавые струи, бросилась на Кейгана.
— Скёр-р.
Нарин добавил выкрик-подбадривание.
Сказанное звучало не слишком традиционно, но смысл в целом передавало. Эдакий гармоничный синтез Востока и Запада.
Впрочем, и танец Ирин не отличался строгостью традиции.
Два коротких клинка крошили туловище Кейгана. Распарывая шею и вскрывая брюшину, они срезали исключительно плоть, так что кости и внутренности оказались снаружи.
Ну и зрелище – шоу по разделке вампира.
— Пауза на один такт.
На два такта он останавливаться не стал. Нарин отвесил оплеуху падающей голове.
Шлёп! Отлетев, словно пушечное ядро, она врезалась прямо в грудь Кейгана.
Нарин и Ирин одновременно рванули вслед за содрогающимся телом.
Мастер и певица подстраивались под дыхание друг друга. Пусть экспромт, но сработались они неплохо.
Нарин отбивал ритм, Ирин танцевала. Пение заменяли вопли головы, застрявшей в сердце.
Впрочем, без песни даже лучше. Свиной визг и тот звучал бы приятнее. Нарин решил не затыкать уши, а заткнуть пасть Кейгану.
Сегодня состоялась вторая Волна взаимного убийства.
Выдержит ли правая рука – неизвестно, но об этом он подумает после выстрела.
— Тёплый бриз и ласковое солнце.
Вспых! На пальце Ирин зажёгся маленький огонёк. Как и подобает опытному исполнителю, она точно уловила замысел аккомпаниатора.
Тихо пылающее пламя коснулось лица Кейгана.
Ф-ф-ф-ах!
Огонь объял Кейгана и раздулся, но не взорвался.
Откровенная задержка. Удержала – значит, подрывай сам.
Не заставляя себя ждать, Нарин вонзил Волну взаимного убийства прямо в пламя.
— Ба-а-а-амп!
Яркий свет вырвался наружу, застилая взор Нарина.
Он не шлёпнулся позорно ничком только потому, что ветер Ирин вовремя подхватил его за затылок.
Было не больно, но пара вырванных волосков испортили настроение.
— У-а-а-а!
Сама же Ирин, стоя в гордой позе, растянулась на полу.
Чтобы чонмо не унесло ветром, она вцепилась в него обеими руками, и Нарин помог ей, прижав её головной убор книзу.
Нарин пригнулся и пригляделся к ослепительному свету, пока вспышка не угасла. Всё это время Ирин молотила его по спине хвостом.
Похоже, у неё ушибся нос.
— М-мы покончили с ним…?
Хлёст! Нарин поспешно отвесил Ирин подзатыльник.
Это же магическое заклинание, способное оживить даже покойника!
— За что?!
— Ты только что наложила заклятие вуду. Не знал, что у тебя талант к чёрной магии.
— …Что ещё за вуду? Чёрная магия – это плохо?
— Чёрт.
Ирин поспешно зажала рот. Перекошенное лицо Нарина выглядело крайне скверно.
Он уставился вдаль. Там шевелились и извивались куски разорванного мяса.
Несмотря на обрушенную мощь, Кейган всё ещё не умер.
— Э-это из-за меня?
Нарин не ответил, переводя дыхание.
Вины Ирин тут не было. С самого начала противник был из тех, кого так просто не убьёшь.
«Я загнал его до предела».
Бессмертие Кейгана не идеально. Он хоть и не умирает, но восстанавливаться до бесконечности не может.
Оставшаяся кровь и обрубки плоти. Тот факт, что они не срастаются мгновенно, говорит сам за себя.
Из-за многократного разрушения тела регенерация замедлилась.
Проблема в том, как закончить дело.
«Правая рука не работает».
Отдача от Волны взаимного убийства. Плечо болтается, рука чисто сломана – её даже не поднять.
«Меч разума… Всё так же недосягаем?»
Рубить разумом. И рубить сам разум.
Постепенно суть прояснялась. Пусть пока лишь наполовину, но, пробивая башку Кейгану, он внезапно ощутил прозрение.
— Учитель.
Зацепка, к которой он пришёл, исследуя череп врага.
Пусть ухватить суть пока не удалось, он понял, что такое разум. Приблизительно осознал принцип и условия бессмертия.
Вот только не хватало последнего шага.
Владеть бесплотным мечом, как Владыка Меча или Бессмертный Меча Цветов Сливы, он пока не способен.
— Учитель, посмотри туда.
— Что там?
Пока Нарин ломал голову, несмышлёная девчонка беспечно дергала его за одежду.
— Кажется, луна взошла.
Луна?
Лишь тогда Нарин поднял взгляд и посмотрел в указанном направлении.
Луны на небе не было. И всё же в одном месте тени окрасились в чужеродный цвет.
Серебряная кровь, вытекшая из разбитого стеклянного флакона.
Она разливалась из самого центра тьмы, точно серебряная волна в глухую ночь.
Глаза Нарина широко раскрылись. Он понял, что куски плоти Кейгана ползут прямо к этому лунному свету.
С морозным трепетом, пробежавшим по всему телу, обрубки Кейгана коснулись серебра.
— У-у-у-унг!
Слеза Луны на поясе забилась в судорогах.