Строго говоря, это был не Лисий нефрит.
У Ирин имелось священное сокровище, сотворённое схожим образом.
«Она не была среди ключевых персонажей».
Это всё, что знал Нарин. Ведь Юран пожертвовала йосоном по имени Ирин ради продвижения сюжета.
Кровавый Святой. Этот вампир убил Ирин и отобрал её священное сокровище взамен Лисьего нефрита, перехваченного Злым Знамением. Насколько знал Нарин, то священное сокровище таило в себе ци бессмертных, не уступавшую Лисьему нефриту.
«Небесный Демон тоже целил на то сокровище».
Однако он не успел действовать быстрее Кровавого Святого.
Поскольку все силы континента, призвав к ответу за резню, устроенную Злым Знамением, сдерживали действия Тоски по родине.
За той резнёй стоял Кровавый Святой, но эта правда мало кого волновала.
— Я ещё с самого начала хотела спросить, — покончив с разговором с Сёльён, Ирин пристально посмотрела на Нарина. — Ты мой поклонник?
Погружённый в свои мысли Нарин ответил не сразу.
С чего вдруг поклонник? Он никак не мог уловить суть вопроса.
— Нет.
— Правда? Ты так пристально на меня смотрел, вот я и подумала, что ты мой фанат.
— Это излишнее самолюбование. В простонародье это называют комплексом нарцисса. Я смотрел только потому, что у тебя странный головной убор.
— Эта шляпа была очень популярна на моей родине.
Ирин с мягкой улыбкой провела пальцами по краю чонмо.
— Её часто носили знатные красавицы. Хочешь примерить?
— Она с цветочным узором, так что я пасс. Дизайн смахивает на фартук нашего старика.
— Жаль.
Кхм-кхм. Сёльён покашляла, прерывая этот нелепый разговор.
— Господин, это старшая сестра Ирин. Она учится на четвёртом курсе, мы с детства жили по соседству. А это…
— Я знаю, кто он. Учитель Нарин, верно?
Ирин мягко улыбнулась и слегка наклонила чонмо.
— У нас одинаковые имена. Мужское имя Рин встречается не так уж часто.
— Меня просто зовут Нарин. Фамилии нет.
— Какое счастье. Рин – не самое лучшее имя.
У неё привычка говорить загадками?
Нарин сомнительным взглядом смерил Ирин.
То, как она подбрасывала пищу для размышлений, напоминало Юран, отчего на душе становилось как-то странно.
— Эй, эта девушка случайно не Ирин? Судя по хвосту, точно она!
— С ума сойти… Вживую впервые её вижу. Может, сходить попросить автограф? Если сказать, что я фанат, она же не откажет?
— Пожать бы ей руку – и больше ничего в жизни не надо… А просить погадать по руке будет нескромно?
Гул голосов долетел до ушей Нарина. Судя по реакции окружающих, она была довольно известной знаменитостью.
Впрочем, если она из Лунного ореола, это неудивительно. Из всех изгнанников у их фракции была наилучшая репутация.
— Ты что, эстрадная звезда?
— Это ещё что такое?
— Ты знаменита?
— Я довольно известная певица. А ещё работаю фэншуистом. Надо же, как странно… Вряд ли найдётся хоть кто-то, кто меня не знает.
— Просто я деревенщина из Тоски по родине.
Йосон, фэншуист, артистка – об этом он знал, но вот о том, что она певица, слышал впервые. И даже не подозревал, что она настолько популярна в народе.
Нарин понизил голос и пристально посмотрел на Ирин:
— И почему ты всё время обращаешься ко мне на «ты»? Мы знакомы?
— Но ведь я гораздо старше тебя.
— Если ты старше нашей Лисицы, то тебе перевалило за сотню лет. Но это не даёт права тыкать. Потому что я – учитель.
— А мне так удобнее… Может, оставим всё как есть? Взамен я бесплатно погадаю тебе по лицу. Как-никак, я профессионал.
— Пойдёт.
От халявы отказываться глупо.
Нарин кивнул и состряпал, как ему казалось, самое солидное выражение лица.
— Похож я на того, кому суждено быть учителем?
— В тебе смешались лик гадюки и лик полоза в равных пропорциях. Но у тебя сильная аура любовного притяжения, так что ты наверняка пользуешься популярностью и у мужчин, и у женщин.
— Физиогномика – это всё-таки наука.
— Однако змеиные глаза – это типичный лик заядлого преступника. Своенравный, жестокий, безжалостный к чужим жизням. Тебе следует тщательно следить за своими поступками, если не хочешь оказаться в темнице.
— В псевдонауку я не верю.
Нарин с каменным лицом выдал эту угрозу. Сёльён, зажав рот обеими руками, отчаянно пыталась сдержать смех.
Ирин, недовольная такой реакцией, надула губы:
— Это не псевдонаука! Мои глаза меня редко подводят. Если результат не нравится, могу погадать на монетах. Правда, стеблей бамбука под рукой нет, так что получится лишь упрощённый гадательный расклад.
— Не надо. Судить о человеке лишь по внешности – это уловка жадных до денег мошенников. Шаману-самоучке я и гроша не дам.
— Да не мошенница я! Зачем так грубить…
Собралась было обидеться Ирин, как вдруг её глаза округлились:
— …Шаман-самоучка? Грош? Где ты набрался таких словечек?
— Не переводи тему, мошенница. У меня нет денег. Госслужащие бедны.
— Господин, этим не гордятся, — вздохнула Сёльён.
Ирин ненадолго задумалась, умалчивая свои мысли.
А затем с умиротворённым видом спросила Нарина:
— Откуда ты родом?
— Деревенщина из Тоски по родине. И у деревенщины нет денег. Хочешь выжать последние гроши?
— Да нет же…
Ирин оборвала себя на полуслове и умолкла.
Она покачала головой со сложным выражением лица:
— …За гадание платёж не нужен. Я же обещала, что бесплатно.
— Значит, умелая гадалка.
— Ещё увидимся. Ён, тебе тоже пока.
Ирин помахала рукой и повернулась.
Глядя ей в спину, Нарин невзначай бросил:
— Берегись комаров.
Застыв на месте, Ирин озадаченно склонила голову. Внезапные слова Нарина сбили её с толку.
— Летние комары кусаются больно.
— Но сейчас ведь только весна?
— Вот я и говорю: берегись летом.
Лето. Время, когда Ирин должна быть убита в результате козней Кровавого Святого. Нарин дал этот совет лишь потому, что знал развитие оригинального сюжета.
Поймёт ли она скрытый смысл – зависело от неё самой. Немного подумав, она слабо улыбнулась:
— Ага, спасибо.
Это была плата за гадание искусной предсказательнице.
*
— Лисица, а Ирин правда твоя близкая подруга? Землячка?
— Не то чтобы закадычная подруга… Просто иногда мы проводили время втроём с моей младшей сестрой. Она была близка с нашей матерью.
— Ну так это и есть близкие! Слушай, а можешь потом взять у неё автограф? И передай, что я давняя её поклонница!
— Мне тоже.
— Хи-хи, при следующей встрече спрошу.
Кая и Дан Сиволь с воодушевлением приставали к Сёльён.
Сёльён, казалось, наслаждалась витающим вокруг вниманием и повиливала хвостом из стороны в сторону.
— А она что, настолько знаменита?
Нарин поцокал языком, глядя на шумящих девчонок. Кая в ответ фыркнула:
— Учитель, вы даже этого не знаете? Она же великий певец из Лунного ореола!
Великий певец?
— Ты хоть понимаешь значение этого слова?
— Разве это не просто человек, который отлично поёт? В народе Ирин называют именно так.
— Вряд ли дело в одной лишь песне.
— Нет, именно в песне! Знаете, сколько раз я слушала её пластинки? И даже пару раз ходила на её выступления!
Похоже, понятие «великий певец» в этом мире немного отличалось от того, что знал Нарин.
Это немного заинтриговало его, и он поманил Сёльён пальцем:
— Лисица, подойди-ка.
— Что такое?
Прервав болтовню с подругами, Сёльён семенящим шагом пошла следом за Нарином.
Тема могла быть деликатной, поэтому он отошёл подальше от учеников.
— Я про ту Змейку.
— Старшая сестра Ирин не Змейка, а дракон.
Значит, небожитель-дракон.
— Драконы – это тоже разновидность змей. Проще говоря, змея, которая плескалась в воде, а потом взлетела в небеса и выбилась в люди. Могут плавать, ходить по земле и летать – в качестве верхового животного лучше дракона не найти.
— Если она услышит такие слова, то попытается вас прикончить…
— В общем, про этого водяного змея.
Прозвище «Змейка» он уже закрепил за Каей.
Теперь, когда прояснилось, что она дракон, «водяной змей» подходит идеальнее всего.
— Откуда она родом?
— Из Лунного ореола. Я же говорила, мы землячки!
— До того как попала в Лунный ореол. Она ведь не из Мира небожителей, как прочие йосоны?
— А?
Судя по всему, он угадал – Сёльён удивлённо хлопала глазами.
— К-как вы узнали?
— И так всё видно.
Зацепок хватало.
Сдвинутый набок чонмо. Изгнанники из Тоски по родине и Лунного ореола не носят шляп такой формы.
Они предпочитают уборы из ткани или шелка, а шляпа из бумажного каркаса смотрится весьма чужеродно.
К тому же Ирин без труда поняла иносказания Нарина.
«Шаман-самоучка, грош… Оба слова не входят в обиход этого мира».
Культурное различие.
Ирин ощутила дежавю от слов, невзначай обронённых Нарином. Наверняка именно поэтому она так внезапно спросила про его родину.
Должно быть, родина Ирин была хорошо знакома Киму Уджуну.
«Неудивительно, что в местном мясном ресторане подают мясо на жаровне».
Значит, Юран добавила в мир такие знакомые детали.
Нарин усмехнулся странным вкусам Юран.
— Сестра и вправду чужеземка. Наверное, поэтому ей было трудно адаптироваться в Персиковом источнике.
— Мелочная обитель – вот её истинное название. Они и твою сестру изводили. Значит, её тоже третировали и гнобили просто за то, что она чужачка?
— Н-нет, вовсе нет… Не то чтобы её отталкивали… Скорее, им было сложно с ней общаться…
— Не защищай их только потому, что это твоя родина. Больше всего на свете я ненавижу дискриминацию и несправедливость. Во мне закипает кровь странствующего рыцаря. Прямо-таки чешутся руки настучать по голове этим никчёмным йосонам.
— …А вы разве в прошлый раз не ругали странствующих рыцарей? Говорили, что они ничем не лучше разбойников?
— Это синонимы. И те и другие только и умеют, что бить людей.
— А-а, ну да…
Сёльён отмахнулась и тяжело вздохнула.
— Вздыхаешь как старуха, прожившая долгую жизнь. Хотя постойте, тебе ведь больше ста лет, так что ты и есть старуха. Старикам свойственно превращать любую мелочь в проблему.
— …У меня правда есть поводы для беспокойства, так что хватит дразнить и лучше выслушайте.
— В чём проблема?
— Я не хочу с ней драться.
Вот оно что.
Как образцовый наставник, Нарин решил развеять сомнения ученицы.
— Это всё потому, что ты воспринимаешь её как старшую сестру. Относись к ней как к заклятому врагу – и сможешь с чистой совестью начистить ей рыло.
— Что за глупости вы говорите? Я умею разделять личное и общественное.
Сёльён надула губы.
Похоже, сам факт мордобоя её не смущал.
— Ну так в чём дело?
— Сестра очень сильная! Я думала, мне достаточно победить Русалку, а теперь придётся драться и с сестрой тоже…
— Какая слабость. Заструсила ещё до начала боя?
— …Вовсе и нет!
— Ещё как «да». Весь мир знает, что ты трусиха. С таким настроем ты не то что Ирин, даже Русалку не одолеешь. Забудь о победе на турнире.
— Ы-ы!
Даже у трусихи есть своя гордость.
Дрожа от гнева всем телом, Сёльён резко развернулась и пошагала прочь. У неё имелась веская причина стать чемпионкой Праздника Падающей Луны.
— Ты куда?
— Тренироваться!
Сёльён громко топала ногами.
Подготовка была завершена, но её мысли резко изменились. Тратить попусту драгоценное время казалось глупостью. Ей было не до развлечений на Празднике Падающей Луны.
— Стой.
Хвать. Нарин протянул руку и схватил Сёльён за плечо.
— Сначала сфотографируемся.
Белоснежные ушки Сёльён мигом навострились.
*
Разумеется, он не имел в виду сфотографироваться только вдвоём.
Нарин потащил всех учеников к съёмочной кабинке.
«Четыре кадра». Эта огромная железная штуковина представляла собой устройство магоинженерии, установленное на время фестиваля. Заплатив плату, можно было получить мгновенные снимки.
Ученикам это было в новинку, но для Нарина, бывшего современного человека, подобная забава казалась обычным делом.
— Нельзя побыстрее закончить? Тут ужасно тесно и душно!
— Шерсть летит!
— Учитель, Дан Сиволь только что допустила расистское высказывание!
— Но шерсть ведь и правда летит! Белая… Это точно с хвоста Сёльён.
— Гарм, тебе реально жить надоело?!
— …Не знаю, из-за шерсти ли, но душно капец. Нам девятерым тут явно не поместиться.
— Я же говорила, что не хочу! Зачем меня вообще сюда притащили?
— Смотри прямо, Русалка! Старший делает снимок!
— На счёт «три» поднимите кулаки. И не забудьте девиз!
Раз, два, три.
— Кулак – это главное!
Нарин и Амутар выкрикнули одновременно. Кроме них двоих никто не последовал заготовленной позе и кличу.
Сёльён и Русалка недовольно косились друг на друга с кислыми минами; Кая прижалась к Дан Сиволь, показывая «викторию» пальцами;
Пэк Вишин и Чжу Сончхон обнимали друг друга за плечи, а Гарм гордо скрестил руки на груди.
— Сукины дети…
Они сделали ещё три кадра, но Нарин так и не получил желаемого снимка.
— Завтра отборочные.
Закончив съёмку, Нарин убрал отпечатанное фото в бумажник. Остальные ученики тоже сохранили снимки каждый по-своему.
— Отдых важен не меньше тренировок. Сегодня можете быть свободны.
Разойдись.
Стоило ему произнести это слово, как ученики мигом разбежались.
Оставшись в одиночестве, Нарин постоял немного и пошёл прогуляться.
Вскоре стемнело, и начался канун праздника. Фейерверки, запущенные магами, озаряли ночные улицы, словно днём. Из-за царящего оживления прохожие редко узнавали Нарина.
Вокруг царила суматоха, но на душе у него было спокойно.
— Ух ты-ы!
Пройдя немного, он остановился возле торговцев. Нарин повернул голову на восхищённые возгласы. Там он увидел Каю и Дан Сиволь.
Фьють-вжух! Деревянные палочки пролетели по воздуху и вонзились в ствол дерева.
У обеих девчонок руки были забиты танхулу. Едва съев одну, они тут же метко швыряли пустые палочки. Похоже, они устроили соревнование, кто больше съест.
Глядя на то, как впились палочки, Нарин понял: они вырисовывали чьё-то лицо.
Узкие глаза, змеиные черты… Нарин не знал никого с настолько специфической внешностью.
«И эти с приветом».
Его учеников стыдно показать людям. Впрочем, и толпа, аплодировавшая этой глупости, была не лучше.
Хотя это всё же лучше, чем привлекать косые взгляды из-за статуса изгнанников.
— Смотри, это случайно не Нарин?
— И правда. Вылитый он!
Хоть взгляды и не были устремлены на него, кто-то в толпе шептался про него.
Нарин ушёл до того, как его втянули в неприятности. Сегодня ему хотелось просто спокойно насладиться предпраздничным вечером.
Почему, глядя на палочки танхулу, они вспомнили именно его – оставалось загадкой.
— О.
Вскоре он снова остановился. Ноги сами понесли его туда, откуда доносилась музыка и пение.
Небольшая импровизированная сцена на открытом воздухе. Площадка была не так уж велика, но собравшаяся толпа полностью перекрывала обзор.
Вдалеке, над головами людей, он разглядел торчащие лисьи ушки. Судя по тому, что их было две пары, там находились Сёльён и Сёльхян.
«Задорно птица поёт, соловей-соловушка заводит трель… Куда ни глянь – милая птичка на все лады поёт, о ветер, не дуй так сильно…»
На сцене стояла Ирин, раскрыв складной веер.
При каждом лёгком шаге драконий хвост плавно колыхался, словно преодолевая горы и облака. В такт её движениям музыкант, бивший в малый барабан, подбадривал её выкриками.
«Осенний лист опадает, а когда вернётся март следующего года… Не это ли песня пастушка? Из чего же свить гнездо, расчесав красиво волосы, отправиться ли к той горе…»
Незнакомый Нарину текст и мотив. В прошлой жизни он тоже не питал особой страсти к музыке.
Однако он понимал, что исполняемая Ирин песня – не оригинал. Её изменили так, чтобы жителям континента было проще воспринимать на слух.
Поэтические строки плавно текли под мягкую мелодию. Помимо барабана, неторопливый аккомпанемент создавали и другие инструменты.
Ирин полностью отдалась этому потоку.
«Эта печальная птица поёт, эта жалеющая птица плачет… В глубокую ночь на одинокой горе, в опустевшем доме один-одинёшенек…»
Нарин наблюдал за улыбкой, игравшей на лице Ирин.
Чему она так радуется?
Одинокий дракон, заброшенный в чужие края, напевал воспоминания.
Нарин тоже стал покачивать головой в такт песне.
Песня Ирин – это память о родине. Не желая хранить её в одиночку, она делилась ею с незнакомым миром.
«Совсем как я».
Этот мир был чужим и для Нарина. Поэтому он и сам время от времени погружался в старые воспоминания.
Он невольно искал знакомые вещи и ощущал ностальгию, поедая острую лапшу у Бэкяна.
У этой драконицы нашлось немало общего с ним.
Признав этот факт, Нарин поднял голову.
— Эх, разгуляй!
А в небесах кружили самые разные птицы.