Весна священника.
Судя по названию, можно было подумать, что это политическая драма об амбициозном священнослужителе, переворачивающем Церковь вверх дном, но, как ни странно, жанром этого фильма была романтика.
Причем с примесью шпионского детектива.
— Поздравляю, лекарь. Наконец-то ты выходишь замуж. Твой названый брат настолько тронут, что готов разрыдаться от нахлынувших чувств.
— Продолжите в том же духе – умрете. Не стройте из себя старшего брата, вы младше меня. К тому же тут совершенно не с чем поздравлять, к чему эти суета и радость?
— Почему это не с чем? Я знаю, что у тебя тоже есть романтическая жилка. Я отчетливо слышал, когда мы ходили на выступление водяного змея: романтичные мечты о случайной встрече в зале, о том, как завяжутся сладкие отношения с прекрасным кавалером…
— …Кья-а-а-агх!
В умении считывать Поток и обладать чутким слухом кроются свои плюсы.
Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – божественен, а Плавный меч – непобедим.
— …Заткнитесь и слушайте, брат. Мне совершенно не нравятся эти смотровины. В конце концов, приемный отец назначил их без моего согласия.
— А кто твой приемный отец?
— Клайв Лумен. Глава Бекета.
Урожденная мажорка с золотой ложкой во рту – ведь кровные узы ценятся превыше всех связей.
На удивление, Аделия оказалась вовсе не селф-мейд человеком, а элитным священнослужителем, пролезшим по блату благодаря знатному происхождению.
Социалистическая революция требовалась незамедлительно.
— Не поймите неправильно. Приемный отец был лишь знакомым моего покойного родного отца. Я заняла пост заместителя главы бюро исключительно благодаря собственным силам, а вовсе не по блату!
— А разве я что-то сказал?
— Выражение лица сначала смените, а потом говорите.
Нарин поспешно вернул лицу бесстрастное выражение. Духовное зрение слепой женщины работало безупречно.
— Раз кандидат идет на смотровины к дочери главы бюро, его статус должен быть незаурядным. Кто же этот жених?
— Какой еще к черту жених! Пожилой дядька средних лет. В чем его ни сравни со мной – я во всем превосхожу его. Вот в такие моменты мне и не нравится, что Церковь Правосудия поощряет браки священников. Чем выходить замуж против воли, я лучше останусь девой до конца дней.
— Лекарь, тебе ведь тоже скоро тридцать, возраст не такой уж…
Чуть не разразился смертельный поединок.
Лучшим лекарством для утихомиривания взбешенной Аделии было время. Тут пригодился богатый опыт Кима Уджуна, не раз ходившего по краю гибели из-за подшучиваний над Юран.
Нарин побродил около часа снаружи и вернулся в собор.
— Я отправлю вас к Богу правосудия.
— Ты все еще не остыла?
Погулял снаружи еще часок.
— Лекарь, сейчас не время для междоусобиц. Убери крест и вернись к своему обычному кроткому образу. Почитай Священное Писание, обрети душевный покой.
— В моих глазах вы выглядите как порождение дьявола.
— Я же Малый Небесный Демон, так что доля правды тут есть. А теперь давай разработаем план. Лекарь, ты не одна. Я приложу все силы, чтобы ты смогла создать счастливую семью и жить в любви и согласии. Для начала надо созвать моих учеников. Как тебе идея устроить незабываемое предложение с сюрпризом?
— Да ёб твою мать, у вас что, дьявол в ушах поселился?!
Придраться к тому, что «дьявол» – понятие буддийское, Нарин не дерзнул: Аделия излучала абсолютно искреннюю жажду убийства.
Так или иначе, дело обещало быть веселым, поэтому Нарин приступил к разработке плана по срыву смотровин.
— А нельзя просто отказаться?
— Думаете, получится? Приемный отец прожужжал все уши, умоляя встретиться хоть разок. Да и род жениха слишком знатен, нужно сохранить лицо. Лучше всего сделать так, чтобы я естественно вызвала у него антипатию.
— Значит, род действительно не из простых. Неужели принц какой?
— Астезия.
— О, неужели Хассель…
— Меня тошнит, так что кончайте этот бред.
Кандидатом явно был не Хассель. В таком случае кто-то из боковой ветви?
Нарин, сгорая от предвкушения, дождался дня смотровин.
Местом встречи по неписаному правилу назначили кафе.
— Братья. Как ваши дела?
Разумеется, это было вовсе не обычное кафе.
Это заведение находилось под управлением Церкви Правосудия: днем оно работало как кафе, а ночью превращалось в паб.
Именно.
То самое место, где Нарин когда-то испил горькую чашу разочарования. Он пришел на свидание вслепую в поисках весны своей жизни, но обнаружил лишь ужасающее религиозное заведение, набитое вегетарианкой-слепой и инквизиторами.
Чувство предательства и шок от тогдашнего обмана словами было не передать, однако сегодня Нарин сам выступал в роли кукловода, поэтому эмоции были совершенно иными.
Даже мрачная и порочная атмосфера этого помещения казалась теперь уютной.
— Сегодня мы объединяемся ради сестры Аделии, заместителя главы бюро. Перед началом операции я хочу спросить вас, братья: праведна ли нежелательная любовь?
— Вовсе нет!
— Пусть даже это приказ главы бюро, эти смотровины несправедливы!
Инквизиторы хором поддержали Нарина.
Пройдя через смертельные опасности в качестве охранника Ирин, Нарин успел стать для них родным братом.
— Ваши ответы верны, братья! Любовь приносит плоды лишь тогда, когда базируется на взаимном согласии и уважении. Я открыто выступлю против этих смотровин и воплощу праведность в жизнь! А вы, братья, займите позиции неподалеку и станьте свидетелями моей праведности. Все по местам!
Замаскированные под обычных горожан инквизиторы в штатском слаженно заняли свои места.
Чтобы с самого начала подавить соперника, Нарин отобрал исключительно самых здоровых амбалов.
— …Неужели обязательно доходить до такого?
Наряд Аделии с самого начала выглядел крайне нестандартно.
Дырявое худи, легкие домашние штаны, явно предназначенные для сна, смоляно-черная кепка и трехполосные шлепанцы – перед ними стоял законченный тунеядец.
Вид был настолько обшарпанным, что поверить в смотровины являлось просто невозможным.
Этот стиль, посылавший к черту любые нормы дресс-кода, был абсолютным оружием для срыва встречи.
— Разумеется. Лекарь, сейчас ты выглядишь как законченный бездельник, при виде которого ужаснулся бы даже соискатель с четырехлетним стажем. Образ настолько совершенен, что легко поверить, будто ты только что заказывала еду на дом и смотрела кино. С нарисованными под глазами синяками срыв смотровин – вопрос пары минут.
— И где тут, по-вашему, «естественная антипатия»?
Из-за нехватки времени возражения не принимались.
Дзинь.
Вскоре дверь заведения открылась, и появился главный герой.
— Хм?
Мужчина замер прямо с порога: похоже, угнетающая атмосфера заведения вызвала у него ощущение неловкости.
Вполне естественная реакция. Кафе набито свирепыми амбалами, которые даже не прикасаются к напиткам и молча сидят с угрюмыми лицами.
— Говорите хоть что-нибудь.
Нарин отдал приказ передачей мысли. Только тогда статисты наигранными голосами завели беседу.
— Ты слышал? Нынче так популярна организация под названием Общество странствующих рыцарей.
— А что ты думаешь о финансовом кризисе в королевстве Толькан, который произошел несколько лет назад?
— Считаешь ли ты, что высшая точка, которой может достичь созерцательный материализм, – это созерцание отдельных индивидов в гражданском обществе?
— …Ты что, материалист?
— Бу-бу-бу…
Какой-то псих буквально произнес реплику «Бу-бу-бу», но какая, к черту, разница.
— Показалось, видимо.
Мужчина то ли был толстокож, то ли просто проигнорировал чушь, витавшую в воздухе, и прошел внутрь.
«Интересно, и кто же кандидат…»
По случайности это оказался знакомый Нарина человек.
Джамаль Астезия. Младший брат Владыки Меча.
Возглавляя орден Черного Клинка, он был столь крупной фигурой, что отказать ему было непросто.
— Давно не виделись, сестра Аделия. Пока мы не виделись, ваш наряд стал весьма оригинальным.
Джамаль усмехнулся и, выдвинув стул, присел.
Нарин не мог оторвать взгляды от его солнцезащитных очков: их необычный и стильный дизайн мгновенно покорил его.
«А у парня есть вкус».
Впрочем, эти очки изначально подарил ему сам Нарин.
— …Брат, что мне отвечать?
— Не волнуйся, лекарь. Тебе нужно лишь полностью довериться мне. Для начала скажи, что у тебя открылся взгляд на новую моду.
— Я… недавно открыла для себя новую моду.
Сценарист – Нарин. Актриса – Аделия.
Постановочная романтическая драма наконец стартовала.
— О, это сейчас популярно среди молодежи? Вам очень идет.
— «Да кто ты такой, чтобы оценивать мой стиль?» – грубым тоном.
— Да кто вы такой, чтобы оценивать мой стиль?
— Прошу прощения. В вашей сутане была строгая элегантность, но и такая раскрепощенная одежда невероятно привлекательна. Могу ли я считать, что вы чувствуете себя со мной настолько непринужденно?
— Кхм-буэ!
Аделия невольно прикрыла рот рукой. Реакция была вызвана вовсе не трепетом или восторгами, а подступающей тошнотой.
Нарин, вошедший в роль режиссера, дал немедленный фидбек:
— Лекарь, отсебятина и незапланированные импровизации запрещены.
— Меня действительно тошнит, что мне делать!
— Терпи. Терпеливым да воздастся. Старт первой операции. Приготовиться.
По сигналу появилась Сёльён в форме официантки с подносом в руках.
Уши и хвост были надежно спрятаны под кепкой и одеждой.
— Ваши два напитка. Приятного времяпрепровождения!
Поставив напитки, Сёльён мигом удрала на кухню.
На столе булькал пузырями невнятный темный напиток.
Токсичный безалкогольный коктейль, приготовленный Дан Сиволь, взявшей на себя роль бармена.
— Сестра, что вы вообще заказали?
— Пейте же. Это мой любимый напиток.
— По-моему, это яд…
— Это мой любимый напиток.
— Хм-м. Хорошо.
Джамаль осушил коктейль одним махом.
Оставив яд в стороне, штука должна была быть ужасно мерзкой на вкус, однако он поставил пустой стакан, даже не поморщившись.
— Пьется легко. Кажется, я понимаю, почему он вам нравится.
— …
— Разделять вкусы… Разве это не совсем по-влюбленному? Ха-ха, если у вас есть нестандартные предпочтения, говорите без стеснения. Я с радостью подстроюсь.
— Да… бля. Вот… как?
— Успокойся, лекарь. Твое лицо сейчас похоже на физиономию разыскиваемого серийного убийцы. Не забывай, что ты священник. Переходим к следующему плану. Приготовиться.
Тут же в бой вступили поджидавшие Кая и Амутар.
— Ой-ой, надо же!
— Ой!
Двое официантов, разносивших заказ, одновременно споткнулись и полетели на пол.
Хлюп! Суп и кофе с их подносов полетели прямо на голову Джамалю.
— Гость, извини. Я сегодня первый день на работе, был невнимателен.
— Вы не ушиблись? Боже, ваша одежда испачкана!
— А, ничего страшного.
Одежда Джамаля осталась сухой. Свист! Тонкий слой энергии меча смахнул всю жидкость без остатка.
Более того, он мягко подхватил подносы и тарелки, не дав им коснуться пола.
Вскоре подносы снова оказались в руках Каи и Амутара. Суп и кофе выглядели точно так же, как до того, как их пролили.
— Похвально, что молодые студенты подрабатывают даже в выходные. Ах да, еду лучше принести заново.
— …Понял.
— …Энергией меча можно делать и такое?
Потерпевшие неудачу ученики вернулись на кухню.
Выражение лица Аделии перекосило окончательно.
— Лекарь, лицо. Следи за лицом.
— …А как еще смотреть с таким раскладом?! Твердили «верь мне, верь мне», а толку ноль!
— Это потому что соперник оказался неожиданно силен. Впрочем, он выглядит довольно джентльменским и приятным человеком. Может, просто сдашься и насладишься семейной жизнью?
— Как только закончатся смотровины, я первым делом убью вас.
— Это шутка, разумеется. Мы еще и половины задуманного не показали, так что не переживай. Теперь черед дуэта Пэка Вишина и Чжу Сончхона. Они устроят внезапный показательный поединок и испортят атмосферу, а ты воспользуешься моментом.
— …Вам весело, брат?
— Ага.
Щелк. Мысленная связь оборвалась.
Актриса, отказавшаяся подчиняться режиссеру, перешла к чистой импровизации.
— Я вегетарианка.
Сбросив кепку, Аделия с ходу выложила карты на стол.
— Вот как? Разве это проблема? Личные предпочтения и убеждения каждого заслуживают уважения. Я и сам не прочь поесть растительной пищи.
Её каминг-аут тут же наткнулся на освежающую улыбку Джамаля.
— Не в том смысле, господин Джамаль! Я убежденный веган, превосходящий минотавров, и яростная ненавистница мяса, меня корчит от одного вида сырого мяса! Я вижу в нем не еду, а жестоко забитые куски плоти!
— Ах, тогда мне придется отказаться от мяса. Ради мира в семье я вполне могу пойти на такую жертву. Не волнуйтесь, нынче делают отличные заменители мяса для вегетарианцев.
— На самом деле я органически не перевариваю людей в солнцезащитных очках! Глаза – зеркало души, а прятать их – значит быть отбросом с гнилым характером! Вот насколько я узколобый человек!
— Что ж, сейчас же сниму.
— И думаете, это все? Я священнослужитель и не общаюсь с теми, у кого нет глубоких богословских знаний! Моя жизнь посвящена Богу, я строго блюду заповеди! Ежемесячно плачу десятину, не пропускаю ни одного будничного богослужения и иногда могу неожиданно уехать в другую страну на паломничество!
— Разве может муж отпустить жену одну? На паломничество поедем вместе. Ах да, что касается богословия, я тоже иногда уделяю этому время. Нынче читаю «Сумму теологии Святого Агиласа», предложенные им пять доказательств бытия Бога весьма любопытны.
Всепробивающее копье и нерушимый щит.
Её признание могло охладить даже тысячелетнюю любовь, но Джамаль Астезия был настоящим мужиком, знающим только путь вперед.
Мышцы у глаз Аделии, состязавшейся с ним, нервно задрожали.
Плевать на Астезию – не заехать ли ему просто крестом по челюсти, чтобы все закончилось?
И как раз в тот момент, когда Аделия собралась достать из кармана Священное Писание:
— Кстати, сестра. Вы действительно так ненавидите солнцезащитные очки?
— …Да. И если моя ненависть перерастет в насилие, я могу избить вас до полусмерти, так что не соизволите ли вы отвалить?
— А вот учитель Нарин тоже носит очки.
Джамаль указал на Нарина, попивавшего кофе в углу.
Нарин помахал рукой и слегка поправил свои очки.
Поднятый вверх большой палец вернулся на место. Сразу видно, человек шарит.
— …Вы с самого начала… знали?
— Смотровины были лишь предлогом: мне нужно было обсудить с вами важное дело. Я предполагал, что учитель Нарин тоже придет. О вашей дружбе знают все, кому следует.
Джамаль хохотнул, объявляя о завершении съемок. Вот она – постановочная романтическая драма в истинном смысле этого слова.
За чувство юмора – зачет.
Но если у режиссера Нарина впечатления были именно такими, то у главной героини – ровно противоположными.
— Тогда почему вы молчали?
— Да уж больно забавно вы себя вели.
— А-ха-ха.
Аделия сменила выражение лица и мило улыбнулась.
— Ах ты, сукин сын, мог бы сразу сказать, а не херней страдать и над людьми издеваться…
Весна священника.
Точнее.
Осень.