В детстве она улыбалась часто.
Порой смеялась так легкомысленно и беспечно, что её даже бранили за легкомыслие.
«Чему она так радуется?» – тепло и ласково звучал ропот старших, сопровождаемый сочувственным поцокиванием языка.
Ирин любила этот звук.
Ей нравилось созывать слётных птиц, заставлять совершенно незнакомых людей плакать или смеяться, нравились хриплые, но всё ещё полные силы голоса стариков.
— Полно тебе. Пусть голос у тебя от природы и чистый, разве можно научиться петь за один день? Сейчас твоё пение больше похоже на визг свиньи.
Подпевая песню, она лишь навлекла на себя позор. Каждое её неуклюжее движение подвергалось насмешкам.
Ирин заперлась в своей комнате и немного поплакала.
Но на следующий день снова улыбалась. Вокруг было слишком много того, что стоило увидеть, услышать и чему порадоваться, чтобы ходить с унылым видом.
— Попробуй ещё раз.
Она начала учиться пению.
Хоть её часто ругали, с каждым днём мастерство росло. Ведь голос у неё от природы был чистым и прекрасным.
Ирин хвасталась этим на каждом шагу, пока не получила трубкой по голове.
Даже если её сильно бранили, она плакала совсем немного, а потом снова улыбалась. Странствуя по всем уголкам света, у неё просто не оставалось времени на грусть.
Каждое место, где ступала её нога, было новым, а всё увиденное – незнакомым. Хоть слышимые звуки и оставались прежними, ей ни разу не было скучно. Возможно, поэтому дней, наполненных смехом, в её жизни было куда больше, чем слёз.
Она смеялась, смеялась, а потом, сделав передышку, плакала, чтобы затем смеяться ещё громче и дольше.
Проведя так много счастливых дней…
— Ты всё такая же маленькая, как и раньше.
… она снова заплакала.
Она плакала очень долго, ровно столько, сколько воздерживалась от слёз. За всю свою жизнь она никогда не плакала так долго.
Если бы это была лишь короткая передышка, но, в отличие от обычного сна, этот сон был беспросветным и бессрочным.
В день, когда шёл проливной дождь, она перестала пытаться растолкать и разбудить его, а просто сидела рядом, плакала и, обессилев, уснула.
Сон её был долгим и глубоким. И так она погрузилась в сновидение.
В одиночестве перебирая воспоминания, она утешала ушедшую душу. Наверное, в глубине души она надеялась больше никогда не проснуться.
Но у этого бесконечного сна тоже был конец.
— Сестрёнка, а кто вы?
Там, где она открыла глаза, ей встретилась маленькая лисица.
*
— Проснулась?
Маленькая лисица превратилась в уродливого змея. Ирин моргнула, пытаясь отличить сон от реальности.
Это была не змея, а человек, похожий на змею.
— Уродливый.
Из-за затуманенного сознания её истинные мысли вырвались наружу.
Нарин молча поднялся со своего места. Короткий клинок, вытащенный из-за пазухи, блеснул зловещим светом.
Сон с Ирин как рукой сняло.
— Присмотрелась… А ты, кажется, симпатичный.
— Второго шанса не будет, — сказал Нарин, убирая клинок обратно и садясь на стул.
Ирин, проливая холодный пот, оглядела незнакомую комнату.
Это было не то место, где они останавливались прошлой ночью.
— Говорили, сняли заброшенный жилой дом. Вы каждый раз меняете место ночлега?
— Ага. Нужно как можно лучше скрываться от глаз вампиров. Но…
Ирин резко повернула голову и уставилась на Нарина.
— А ты почему здесь?
— Прежде чем отвечать…
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Ирин под одеялом ощупала свою голую шею. К счастью, кулон лежал на столе.
— Сказали, у тебя лёгкое внутреннее ранение. Вот что бывает, когда шляешься вокруг, не имея ни капли маны.
Нарин сидел на стуле и обмахивался веером. Погода была жаркой, поэтому он без спроса взял веер Ирин.
— Впредь оставляй в теле хоть немного. Хорошо, что я оказал первую помощь своей ци бессмертных, а оставь всё как есть – ранение бы усугубилось.
— Ты и ци бессмертных умеешь управлять?
— Что значит «учитель»?
Взгляд Нарина внезапно стал глубоким и задумчивым.
Помахивая веером, словно какой-то почтенный учёный-мудрец, он завел речи:
— Ответ на этот вопрос можно найти в словаре. В переносном смысле так называют человека, обладающего большим опытом или глубокими знаниями в каком-либо деле. Иными словами, я – учитель, а значит, для меня нет ничего невозможного. Мана, внутренняя энергия, ци бессмертных и даже демоническая энергия – я могу свободно повелевать всем этим.
— И священной силой?
— Бывают и исключения.
Только священная сила составляла исключение.
Нарин не был крещёным прихожанином Церкви.
— Как бы то ни было, твоё тело сейчас слабее лосося, плывущего против течения. Ты настолько хилая, что могла бы умереть от удара плывущего по воде персика.
— …И почему именно лосось?
И при чём тут вообще персик?
— Похоже, ты настолько больна, что даже метафор не понимаешь. Ты выглядишь истощённой, а всё потому, что гуляешь допоздна, вместо того чтобы спать. Сон – лучшее лекарство.
— Я не из-за гулянок не сплю! У меня просто очень чуткий сон, мне трудно заснуть.
— Частые выпивки и курение – тоже причины бессонницы. Ты что, пьёшь или куришь?
— Я ни того, ни другого не делаю…
Ирин замялась, а затем почувствовала лёгкое веяние ветра, коснувшееся кожи.
Нарин обмахивал веером себя, но странный поток воздуха делил дуновение надвое.
Лёгкий ветерок нежно закружился вокруг лица Ирин и рассеялся. Лоб ласково остывал от пота и жара.
Ирин вспомнила маленькую лисицу из своего сна.
— Похоже, ты и был ветром Ён.
— Что за бред ты несёшь?
— Это не бред!
Как он может называть это бредом, даже толком не выслушав!
Надув губы, Ирин добавила объяснение:
— Со стороны Ён дул благополучный ветер. И каждый раз рядом оказывался ты. Наверное, Лунный ореол сильно изменился, я ведь права?
— В общих чертах верно, — кивнул Нарин, искренне удивляясь про себя.
Неужели это не лженаука?
— Ты ведь только что подумал, что это лженаука?
— Ты ещё и мысли читать умеешь?
— У тебя всё на лице написано! И это не лженаука. Гадание – самая настоящая наука.
— Ну тогда угадай. Что произошло в Персиковом источнике?
— Это…
Лицо Ирин смутилось и исказилось от замешательства.
Она изо всех сил пыталась сообразить ответ, но, похоже, не могла предсказать точных деталей.
— Это… Я не знаю.
— Ледяная Нефритовая Бессмертная проснулась.
— Э-это я знаю!
— Делаешь вид, будто знаешь.
— Да знаю я! Из-за реакции Ён я и так догадывалась!
Лежа на кровати, Ирин упрямо настаивала на своём.
В обычное время она пыталась казаться взрослой, но в такие моменты наружу проступала её истинная натура мелкой девчонки.
Почтенный возраст вовсе не гарантирует зрелости разума.
— Тайна Лунного ореола.
Тяжело дышавшая Ирин тут же замолчала.
— Как много ты знала?
Ирин словно застыла и ничего не ответила. Её застывшее, как у мертвеца, выражение лица говорило о многом.
Значит, абсолютно всё.
— Лисицы рассказали мне о тебе.
— …И что они сказали?
— Что тебя когда-то выдвигали на роль лидера Лунного ореола.
Ирин крепко закусила губу и повернулась набок.
Нарину и не нужно было слышать от неё ответа. Он и так знал, кем она являлась для йосонов.
— Еи, говоришь? Внутренняя пилюля, которой ты обладаешь, считается священным сокровищем, равным Лисьему нефриту. И на самом деле таит в себе схожую силу.
Кровавый Святой выбрал Еи в качестве замены Лисьему нефриту.
— Я предполагал, что мелочные йосоны выжили тебя. Ведь Еи могла подорвать статус Лисьего нефрита как уникальной основы Лунного ореола. Но, как оказалось, всё было немного иначе.
Вопреки ожиданиям Нарина, йосоны вовсе не отвергали Ирин.
Лисий нефрит и Еи. Наличие двух священных сокровищ означало, что Лунный ореол стал ещё ближе к своему заветному желанию.
Для них Ирин была объектом глубочайшего почитания, ничуть не уступающим Ледяной Нефритовой Бессмертной.
— Хоть ты и была из других краёв, йосоны приняли тебя как члена Лунного ореола. И то, что они приняли Бессмертного Меча Цветов Сливы, вероятно, обусловлено твоим прецедентом. Однако ты сама отказалась вливаться в их общество.
На самом деле именно чужачка Ирин оттолкнула их.
Она не осталась в Персиковом источнике, а предпочла странствовать по внешнему миру.
Изредка она возвращалась, но лишь для того, чтобы навестить близких ей лисиц.
— Ты искала способ вернуться на родину?
— …
— Судя по всему, безрезультатно. Теперь всё понятно.
— И что же тебе понятно?
— То, что ты не собираешься примыкать ни к кому.
— Я просто не могу примкнуть.
Ирин поднялась и села на край кровати. Даже это простое движение далось ей с трудом, и её туловище пару раз покачнулось.
— Это место – не моя родина, а у меня есть родина, куда я должна вернуться. В этом и заключается наше главное различие с йосонами.
Охваченная усталостью, Ирин впавшими глазами уставилась на Нарина.
— Теперь я понимаю. В итоге Лунный ореол отказался от своего заветного желания? Я так и знала, что рано или поздно это случится. Всё равно ведь это была родина, куда не вернуться.
— Если точнее, они нашли новую родину, — спокойно ответил Нарин.
— Теперь Персиковый источник – родина йосонов. Цепляться за жизнь и выживать там из последних сил – вот, пожалуй, их текущее заветное желание.
— Ну и отлично. Больше не придётся изо всех сил пытаться вернуться.
Уголки глаз Ирин дёрнулись, и она саркастично ухмыльнулась:
— Знаешь, почему я отвергла предложение Небесного Владыки? Потому что становиться лидером не имело никакого смысла. Мир небожителей – не моя родина, да и у йосонов с самого начала не было даже воли к возвращению. С какой стати мне вести за собой этих дураков? Бросить заветное желание, за которое цеплялись двести лет… Что ж, воистину решение в духе струсивших трусов…
— Не заставляй меня хотеть закурить.
— Я перегнула палку, — тут же скроила кроткую мину Ирин.
Нарин убрал сигарету, которую уже успел достать, обратно в пачку.
— В-в общем, у меня и у йосонов совершенно разные обстоятельства! Я вернусь на родину, чего бы мне это ни стоило. Даже не пытайся убеждать меня сдаться!
— И не собираюсь.
— …А тогда к чему все эти разговоры?
Нарин качнул головой.
Возвращение на родину – это размышления и решение, которые Ирин должна принять сама.
— Сперва нужно выжить, чтобы было кому возвращаться. Моё задание закончится через два дня. Если продержимся до тех пор, вампирам конец.
— Э-э… Почему это им конец?
— Потому что это их последний шанс.
Как только Ирин завершит свои гастроли, она сразу вернётся в Лорд. Какими бы наглыми ни были вампиры, они не осмелятся орудовать прямо во дворе Астезии.
Даже если они решатся на такой риск, дать им отпор там будет несравнимо проще, чем здесь.
Ведь в Лорде находится Хассель.
— Сейчас у этих комариных отродий поджилки трясутся. Чем больше времени проходит, тем сильнее разгорается война в их собственном логове. Ты знаешь, что задумал Кровавый Святой?
— Да. Отнять мою Еи, чтобы…
— …чтобы закончить войну. Именно поэтому, пока ты просто жива, ты подставляешь огромную подножку Кровавому Святому. А его верные комары будут отчаянно охотиться за твоей жизнью. Я обязан подгадить Кровавому Святому, так что твой труп я у себя под носом не потерплю.
Ирин опешила, ошеломлённо уставившись на него.
Она была благодарна за его усердие в её охране, но само умонастроение Нарина было настолько мелочным, что на душе у неё сделалось очень смутно…
— Повторяю: нужно продержаться ровно два дня. Это значит, что через два дня либо ты, либо вампиры обязательно сдохнете. Особенно сильно они ударят на твоём последнем концерте.
— Я не хочу, чтобы они испортили выступление…
— Если страшно, отмени его вообще.
— А этого я хочу ещё меньше!
Чувствуя, что перепалка затянется, Нарин больше не стал поднимать тему выступления.
— Главное – чтобы ты не умерла. Силы у тебя вполне приличные, так что если разбить этот чертов кулон, шансы умереть значительно снизятся. Можно я разломаю его прямо сейчас?
— Н-нельзя!
Ирин побледнела, схватила кулон со стола и прижала к себе, будто пытаясь спрятать на груди.
Нарин угрожающе поднял кулак. Всё равно, сколько ни прячь, он может отобрать его силой.
— Считаю до трёх и ломаю. Раз, два…
— Я же сказала, нельзя!
— Три.
Нарин протянул руку к окну.
— Бам!
Подчинённая Плавным мечом фигура выбила окно и оказалась зажата в его руке. Ирин тихо ойкнула, а кулон Весов Нарина задрожал, подавая сигнал тревоги.
— Охрана никуда не годится.
Предупреждение о нападении поступило с большим опозданием. Заснули и упустили врага? Или нападавший настолько искусен в скрытности, что сумел обмануть взор Бекета?
Нарин поднял голову и посмотрел на мужчину, чей лик он сжимал в ладони.
— Ты один пришёл?
Заботясь о том, чтобы тварь не испугалась, он нарочито смягчил тон.
Красные глаза ошеломлённого вампира затрепетали.
— Вижу, что не один.
Хрясь! Вампир с раздробленным лицом вырвался из хватки Нарина. Нарин стряхнул с руки обрывки его кожи и легко нанёс удар кулаком.
Вшш! Он дважды рассек воздух, и в туловище вампира образовались две огромные дыры. Чтобы убить его наверняка, он разрушил Плавным мечом его голову и сердце.
Один упал за окно, а другой в этот момент впрыгнул внутрь.
Выскочивший словно по эстафете вампир выпустил длинные острые когти.
— Вдвоём пришли?
Едва когти обнажились, как обе руки вампира отлетели. Но тварь всё равно не сдавалась и пыталась укусить, поэтому Нарин аккуратно разнёс ему все зубы.
Нарин мёртвой хваткой вцепился в шею вампира, превратившегося в потенциального любителя вставных челюстей.
— Дружище, сейчас уже поздно, так что…
— …Кхя-а-ак!
— Я сказал, поздно, сукин ты сын!
Хрясь! От оглушительной пощёчины шея вампира повернулась назад на сто восемьдесят градусов.
Нарин тут же повернул его голову в исходное положение, но сломанная жизнь уже не вернулась.
— Хм.
Кто бы мог подумать, что он сдохнет от банального перелома шеи.
Не высший вампир.
«Брат.»
В этот момент из кулона раздался голос Аделии.
Нарин поднёс кулон к губам и тихо прошептал:
— Вы там совсем соображаете плохо?
«… Простите. Проникновение и внезапное нападение произошли одновременно, поэтому сигнал задерживается. Сестра Ирин в порядке?»
Ирин сидела на кровати с самым обычным выражением лица.
Кажется, её беспокоила попавшая на лицо кровь, потому что она усердно тёрла щёки рукавом.
— В порядке. Сколько их?
«По нашим подсчётам, около тридцати.»
— Слишком мало.
Нарин слегка пнул растянувшийся на полу труп вампира.
— Да и умения у этих тварей так себе. Неужто с этими заморышами у вас возникли трудности?
«Скорее всего, они специализируются на скрытном проникновении. Чем разбавленнее кровь Владыки Крови у особи, тем сложнее её обнаружить.»
— Хватит оправданий, живо сюда.
«… Что? А, нет! Брат, вы должны оставаться рядом с сестрой Ирин…»
— Даю десять секунд. Бегом.
Нарин оборвал связь и посмотрел на Ирин.
Та сидела с надутым видом, явно недовольная его решением.
— Я не люблю эту жрицу.
— Думаешь, она от тебя в восторге?
Нарин достал из-за пазухи мазь и бросил Ирин.
— Намажь на кожу. Пусть эти ублюдки и никчёмны, но они всё-таки вампиры. В их крови есть слабый яд.
— Я привыкла, всё нормально.
— Как хочешь. Завтра всё твоё лицо покроется сплошной сыпью…
— Я тщательно намажу!
Ирин принялась густо обмазывать лицо мазью.
— Но почему ты уходишь? — Спросила Ирин, не прекращая размазывать мазь.
— Лечить бессонницу.
Ответив, Нарин выпрыгнул в окно.
Как раз в этот момент он вскользь разминулся с Аделией, впрыгивавшей в комнату Ирин.
В одной руке она держала огромный железный крест, который, по-видимому, являлся истинной формой Библии, которую она обычно носила с собой.
Хрусь! Нелепо гигантский крест напрочь снёс окно и прилегающую стену.
Раздался короткий вскрик Аделии.
— Настоящая прорва для денег.
Пока Аделия остаётся заместителем главы бюро, Бекет гарантированно не вылезет из убытков.
Едва его ноги касались земли, тошнотворный запах крови ударил в ноздри. Нарин использовал его как ориентир и устремился вперёд.
«Алкоголь, сигареты, вампиры».
Общее у всех троих – они ничуть не помогают безмятежному сну.
Из них вампиры были хуже всего, ведь их нельзя ни выпить, ни взять в рот.
Отлично понимая мучения от бессонницы, Нарин, некогда бывший знаменитым лекарем, засучил рукава ради Ирин.
Разве истинный врач не должен найти и уничтожить первопричину болезни?
— Источники всех болезней: раз, два, три…
Искать их даже не пришлось – вампиры выскакивали один за другим.
На крышах, в подворотнях, в тенях, разросшихся повсюду.
— Четыре, пять, шесть… нет, пять…
Нарин спокойно считал вампиров. Один внезапно бросился на него, поэтому пришлось размозжить ему башку, и стало снова пять.
— Четыре, семь, шесть, пять, восемь… Да блядь, вы можете выходить по одному?!
Ругаясь сквозь зубы, Нарин рванул вперёд.