Когда же наступит весна в моей жизни?
Этот вопрос волновал Нарина ещё со времён его прошлой жизни, когда он был Кимом Уджуном.
Охотник ранга A, ни разу в жизни ни с кем не встречавшийся… Замученный глубокими раздумьями, однажды он обратился за советом к своему учителю.
— Уджун, быть уродливым и иметь скверный характер – не грех.
Юран так прямо и указала на изъяны в характере и внешности Кима Уджуна. На что Ким Уджун подметил её возраст, за что тут же получил пару отборных затрещин.
И вообще, советуйся ещё с убеждённой холостячкой Юран…
Почему весна жизни всё никак не наступает? Ким Уджун, став Нарином, так и не нашёл ответа.
Задавшись вопросом, чего же ему не хватает, он решил сравнить себя с Хасселем.
«Внешность, богатство, знатный род… Кроме отвратительной вони, исходящей из его пасти, я ему ни в чём не уступаю».
Профессия у Нарина более чем достойная, а уж что касается характера – он практически идеален.
Репутация, правда, дрянь, зато в боевой силе он превосходит Хасселя. Нарин одолел его в честном бою, так что имел полное право этим гордиться.
Подведя общий итог, он пришёл к выводу: Нарин во всём превосходит Хасселя.
По крайней мере, сам Нарин думал именно так.
«Верность слову у нас, положим, на одном уровне».
Хассель – не сволочь. Ещё вчера он был ублюдком, отрубившим Нарину руку, но с сегодняшнего дня всё изменилось.
— Если я выиграю, ты устроишь мне свидание с первой красавицей Империи. Желательно постарше. Хорошо бы жизнерадостную и разговорчивую. Я парень молчаливый, так что мы отлично подойдем друг другу.
А всё потому, что тот сдержал данное ранее обещание.
Свидание с первой красавицей Империи. Проиграв поединок, Хассель охотно взялся за организацию встречи и прислал письмом время и место.
«Отныне признаю тебя своим братом».
На дворе стояло лето, но в душе Нарина расцвела настоящая весна.
Свидание вслепую! До чего же трепетное слово. Наконец-то Хассель взялся за ум и решил позаботиться о будущем своего старшего брата.
Чтобы произвести приятное первое впечатление, Нарин надел солнцезащитные очки.
Изорванную и опалённую одежду он привёл в порядок, словно новую. На длинную мантию, полученную от Альберы, были наложены чары самовосстановления, так что при достаточном количестве маны её можно было носить практически вечно.
И, самое главное, он настроился на совершенно иной лад, нежели обычно.
Настал день, когда покончено с жалким прошлым.
Прибыв на место встречи, Нарин столкнулся с свирепого вида мужиком, перегородившим ему дорогу. Тот оглядел Нарина с ног до головы и произнёс:
— Ищейка, у тебя здесь какое-то дело?
— Глаз острый, — ответил Нарин. — Узнал меня с первого взгляда.
— Узнал из-за этих дурацких очков.
— Чувство прекрасного у тебя узковато.
Нарин снял очки и кивнул:
— Дело у меня важнейшее. Я бежал сюда без оглядки, спеша навстречу любви и новой жизни.
— Что-то не похоже, чтобы ты запыхался…
— Урод, если не уберёшься прямо сейчас, я посчитаю, что ты встал на пути моей мечты. На встречи принято приходить за десять минут до срока. Если ты не уважаешь мою мечту и базовые приличия, мне придётся принять меры.
Нарин положил руку на рукоять Слезы Луны, висевшей на поясе. В этом мире мало что может сравниться с мечом по эффективности в качестве аргумента в споре.
Стоило ему слегка постучать пальцами по эфесу, как мужик вздрогнул и замахал руками:
— По-погоди! Я всего лишь посыльный. Меня наняли, и я не могу впускать в заведение кого попало. Сейчас там высокопоставленные лица принимают гостя…
— Что ещё за высокопоставленные лица?
— …Этого я сказать не могу.
— Да мне и не особо интересно, — хмыкнул Нарин. — Меня волнует лишь одно: какая мудрая женщина ждёт там встречи со мной, и насколько хорош вкус у свахи. А, получается, два момента.
Мужик ошеломлённо уставился на Нарина.
Выждав около пяти секунд, Нарин резко вздел руку:
— Пошёл вон с дороги, козёл!
Мужик пулей отскочил в угол у входа.
— Н-не входите без разрешения! Пожалеете!
Игнорируя его вопли, Нарин шагнул в проход.
Вскоре показалась винтовая лестница, ведущая на верхний этаж.
«Похоже, вкусы у моей спутницы весьма специфические».
В здании не было окон, отчего внутри царил мрачный полумрак. На стенах висели светильники, но они испускали столь тусклый блёклый свет, что лучше бы их вовсе не было.
Днём это место работало как кафе, а вечером – как паб. Однако из-за дурацкого количества ступеней и ужасного интерьера выручка здесь, должно быть, была грошовой.
В конце лестницы находилась стеклянная дверь. Дзинь! Едва Нарин толкнул ручку, как висевший сверху колокольчик громко зазвенел.
Он медленно вошёл внутрь и осмотрел зал.
Все места были заняты инквизиторами в духовных одеяниях.
— Мест нет, — констатировал Нарин.
Он тут же развернулся, намереваясь покинуть заведение.
Вспышка! Внезапно яркий свет заблокировал выход.
Барьер священной магии. Нарин постучал по нему куلاком.
Кажется, его можно сломать.
— Брат, вам сюда… — послышался сзади голос Аделии.
Похоже, свободно одно местечко всё же оставалось, но Нарин уже со всей силы впечатал кулак в барьер.
— Бум!
Удар Незримого меча пробил в барьере огромную брешь. Заодно разлетелась и стеклянная дверь за ним, осыпавшись снопом блестящих осколков.
Нарин хотел было врезать ещё раз, но передумал. Оглянувшись, он увидел, что инквизиторы уже обнажили своё оружие.
Их напор выглядел весьма угрожающе, поэтому, дабы утихомирить их, Нарин перекрестился перед грудью:
— Это твоя вина, это твоя вина, это твоя вина…
Во имя Правосудия он трижды переложил вину на других. Они ведь чужаки, так что с них станется.
Нарин размеренным шагом подошёл и сел напротив Аделии. Та с серьёзным видом произнесла:
— …Вы с ума сошли?
— Лекарь, грех твой тяжёл, — заявил Нарин. — Во-первых, ты растоптала мою весну и искренние чувства. Во-вторых, заняла место и ничего не заказала. Вы все нарушаете правило «один напиток на человека». Будь я владельцем, давно вышвырнул бы вас отсюда.
— Это заведение принадлежит Церкви Правосудия.
— Что ж, тогда хотя бы я должен соблюсти правила. Эй, кто-нибудь, принесите мне стакан праведной водицы.
Аделия подала знак, и один из подчинённых принёс стакан холодной воды. Нарин медленно отпил, оглядывая присутствующих.
От того, что все они суетливо стояли вокруг, у него внутри внезапно вспыхнула ярость.
Дзинь! Нарин швырнул стеклянный стакан на пол, и инквизиторы хором сделали шаг к нему.
— Сядьте, сукины дети!
Нарин рявкнул во весь голос. Аделия посмотрела на подчинённых и качнула головой.
Только тогда инквизиторы убрали оружие и уселись по местам.
Впрочем, их пристальные взгляды и жажда крови никуда не делись, так что Нарину пришлось зажмуриться, дабы подавить бурлящий внутри костёр гнева.
— Брат.
— Заткнись ненадолго. Я пытаюсь переварить тот факт, что меня нагло обвели вокруг пальца ты и Хассель. Не верится, что настал день, когда я остался в дураках. Хассель действительно сволочь. Сам виноват, что ждал верности от подобного гада.
— …Неужели стоит так негодовать? Честно говоря, с какой стати первой красавице Империи встречаться с вами? Я тоже внешностью не обделена, так что довольствуйтесь тем, что пришла я.
— Прости, но ты в качестве романтической партии не тянешь.
— А меня, знаете ли, тоже не прельщают психи.
Тук-тук. Аделия слегка постучала по столу и продолжила:
— Хорош упрямиться, смените гнев на милость. Я тоже ужасно разозлилась, когда вы меня обманули. Но ведь в итоге всё обошлось без лишних слов?
— Тут ты права, — легко согласился Нарин и открыл глаза. — Тебя я прощаю. Но вот Хасселя простить никак не могу. Мало того что он отрубил мне руку, так ещё и срубил под корень надежду на будущее! Этот мерзавец растоптал мою мечту обзавестись семьёй и жить в тишине и согласии.
— Я сама попросила его об этом. Призови мы вас обычным способом, вы бы ни за что не пришли.
— Похищение и заточение. Неужели это новый метод миссионерства в Церкви? Праведных похитителей тут один, два, три, четыре, пять…
— Их двадцать два, так что хватит считать.
— …шесть, семь…
Нарин упорно досчитал всех двадцати двух человек. Посередине счёта Аделия тяжело вздохнула.
— Точно, двадцать два. Зачем ты их приволокла?
— …Это свидетели. Вы должны доказать перед ними, что не являетесь врагом Церкви Правосудия.
— Мне перекреститься и помолиться?
— Я не шучу.
Аделия скривилась и цыкнула языком:
— В Церкви к вам пристальное внимание. И, разумеется, это не к добру. Ходят слухи, будто вы – сородич Кровавого Святого.
— Бред собачий. Если тело регенерирует, то сразу вампир, что ли?
— Всё из-за ваших контактов с вампирами. Феликс и Кейган… Чушь о том, будто через них вы стали сородичем Кровавого Святого. Я-то знаю правду про Бессмертного Змея, но большинству в это поверить трудно. Слишком уж мало людей выжило, съев сердце лютого зверя.
— Да будь я хоть трижды вампиром… — Нарин покосился на инквизиторов. Их подрагивающие пальцы были видны как на ладони. — Не думаю, что это проблема. На этом острове и демонов-то парочка найдётся?
— Вампиры – исключение. Мы не можем убивать их бездумно, но и разгуливать на свободе им не дозволено. Бесчинства Кровавого Святого перешли все границы. Культ Алой Крови и Феликс – нужно ли добавлять что-то ещё?
— Достаточно, — кивнул Нарин, принимая её доводы.
Кровавый Святой тайком кукловодил Культом Алой Крови, охотясь на изгнанников.
Вероятно, он целенаправленно выбирал изгнанников, чтобы свалить всё на континентальцев. В самом деле, все члены Культа Алой Крови, убитые Нарином, были имперцами.
А уж о том, как Феликс буйствовал ради захвата Лисьего нефрита, убив Биргеля Астезию, и говорить не приходилось.
Империя уже воспринимала Кровавого Святого и вампиров как заклятых врагов.
— И как же мне доказать свою невиновность?
— Есть два способа. Первый: вы вступаете в Церковь. Для вампиров священная сила подобна яду, так что если вы примете крещение священной силой и исповедуете веру…
— Давай второй способ, — отрезал Нарин. Ложное обвинение сбросить надо, но становиться церковником он категорически не собирался.
Аделия расплылась в улыбке и объяснила второй вариант:
— Тоже неплохо. С сегодняшнего дня вас назначат помощником Бекета. Вы будете выполнять задания бок о бок с нами…
— Сукин ты сын.
— Зачем сразу ругаться?
— Извини. Болезнь у меня такая – не могу сдерживать брань.
— В любом случае, первое задание – охрана девицы Ирин. Как вам известно, Кровавый Святой покушается на её жизнь. Сейчас идет война, так что сам он вряд ли явится, но скоро пошлёт своих сородичей для нападения.
Нарин скрестил руки на груди и ритмично кивал, делая вид, будто внимательно слушает, а сам пропускал слова Аделии мимо ушей.
— Точное время неизвестно, но место мы установили. Завтра начинается гастрольный тур Ирин. Вампиры наверняка подложат момент, когда она окажется на виду у всех.
Помощник Бекета? Что за бред! Он только вчера насмерть сражался с Хасселем и чуть не погиб от рук его папаши.
Едва выкарабкался, а с завтрашнего дня предлагают впрягаться в охрану?
Нельзя ли хотя бы на каникулах дать человеку спокойно отдохнуть?
— Мы направили запрос о сотрудничестве агентству Ирин и заранее выкупили билеты на лучшие места. План прост: мы под видом зрителей проникаем в зал и устраиваем засаду на напавших вампиров. Брат, разве от одной мысли об этом у вас не захватывает дух?
Ничего не захватывало. Нарин не видел ни малейшей причины помогать в охране Ирин.
Аделии и её инквизиторов с лихвой хватит для защиты.
Не сам же Кровавый Святой припрётся, а лишь его шестёрки.
— Брат.
— Понятно.
— Что-то реакция у вас вялая.
— Этих проклятых вампиров, этих бездушных комаров, не ведающих ни справедливости, ни морали, надо забивать кулаками до смерти! А можно и спалить, или мечом изрешетить. Ради восторжествования праведного меча я даже достал новехонький клинок. Будет возможность – сыграю им песню, нарезая комаров на куски!
— Вот это другой разговор! — Аделия зааплодировала от восторга, довольная пламенной речью Нарина. Да и у нескольких инквизиторов свирепые мины слегка смягчились.
«Будет возможность», как же.
Проглотив последнюю мысль, Нарин судорожно соображал:
«Надо рвать когти».
Побег под покровом ночи – вот единственно верное решение.