Дорога с работы – это путь на работу в обратном порядке. Однако брань, сыпавшаяся на Нарина, всегда летела строго в его сторону.
Предаваться печали по этому поводу было некогда: разум захлестнула радость от окончания рабочего дня.
Тяжелый день подошел к концу, и шаги по пути домой казались легкими. Стоило лишь миновать эту шумную улицу, как впереди ждали крепкий убийца и уютный домашний уголок.
«Давно у меня не было возможности побыть в одиночестве и сосредоточиться», – подумал он.
Амутара, которому требовались дополнительные занятия, забрал Гарм.
Тот всё ещё не смог стать учеником Хасселя. Получая отказ за отказом, на этот раз он, похоже, решил притащить с собой Амутара, чтобы объясниться окончательно.
«Неужели заставит его вежливо извиниться?»
Впрочем, вряд ли Хассель изменит свое решение из-за такого.
Хотя вряд ли тот пошел бы без умысла. Наверняка сумеет убедительно всё разложить по полочкам.
Лишь бы потом не явились ко мне. Двоих учеников я пока не потяну.
— Что там?
Шел он по улице.
Краем глаза заметив кое-что, Нарин остановился. В глухом переулке, ведущем к окраине, собрались знакомые лица.
Это были йосоны с первого курса, которых он видел утром.
Как бишь их зовут?
«Пёс, Кошка, Мышь».
Так он решил их называть. Нарин кивнул сам себе и стал наблюдать за происходящим.
Единственный парень – Пёс – стоял впереди всех. В переулке глухо раздавалось его звериное рычание.
Кошка стояла позади него, скрестив руки на груди. Она что-то говорила, но слов было не разобрать.
Нарин высвободил ману, обострив слух.
— …Не слишком ли это? Мы же не договаривались распускать руки!
Самая низкорослая – Мышь – суетилась и переминалась с ноги на ногу. Кошка лишь злобно прищурилась.
— Эта дрянь постоянно дерзит! Подумаешь, пощечина! Ты что, струсила?
— Но если… останутся следы…
— Ну и что, если останутся? Думаешь, она побежит жаловаться?
— Всё может перерасти в крупный скандал.
— Ха! Ткнуть её носом предложила ты! И теперь пытаешься идти на попятный?
— Я… я предлагала просто запугать! Я не собиралась её бить!
— Ёрён, заткнись, — скаля зубы, пригрозил Пёс.
Ёрён, которую Нарин про себя назвал Мышью, съежилась, а Кошка хихикнула.
— Бию, тупица, ты же девчонку перепугал! Запугивать надо не Мышь, а Лисицу.
— И что теперь делать? Из-за твоей распущенной руки мы все влипли.
— Какие ещё неприятности? Когда это я её трогала?
Кошка пнула валявшуюся на земле сумку.
— Она сама упала! Нужно смотреть под ноги, милочка. Не дай бог на таком красивом личике шрам останется.
— Вы что за хмыри? — Поднялась сидевшая на земле Лисица.
Сёльхян и без того выглядела сурово, а сейчас, насупившись, источала еще большее давление.
Вздрогнувшая Кошка силой заставила себя улыбнуться.
— Будто сама не знаешь! Словно ты не в курсе, сколько йосонов тебя терпеть не могут.
— Да мне плевать, кто меня не любит. Какого черта вы затащили меня в этот переулок?
— Выбирай выражения! Откуда столько дерзости? Хочешь, чтобы с тобой поступили еще жестче?
— Говорите, зачем звали, и не задерживайте меня. Я занята.
— Зачем?
Скрипнув зубами, Кошка со всей силы пнула сумку Сёльхян.
С громким треском сумка раскрылась, и из нее вывалилась целая кипа писем, адресованных неизвестно кому.
Белоснежные конверты неряшливо рассыпались по всему переулку.
— Вот зачем! Мне тошно смотреть, как ты ходишь с гордо поднятой головой, так что я решила напомнить тебе твое место. Уяснила?
Кошка, тяжело дыша, уставилась на Сёльхян.
Сёльхян не стала встречаться с ней взглядом, а лишь тусклым взором окинула разбросанные письма.
— Подними.
— Что?
— Подними, блядь.
Ситуация становилась все интереснее.
С удовольствием пожевал бы попкорн, наблюдая за этим зрелищем, но, если ничего не сделать, сейчас разразится нешуточная драка.
«Мордобой надо предотвратить», – Нарин причмокнул языком и шагнул в переулок.
— Ого, да тут хулиганы.
Взгляды зверья тут же уставились на Нарина.
За исключением относительно спокойной Сёльхян, все остальные не скрывали замешательства.
— Пригляделся – ан нет, не хулиганы. Рад видеть вас во второй раз, зверушки.
Поразмыслив некоторое время, он смог вспомнить имена.
— Ёрён, Бию. И…
На Кошке он запнулся. На самом деле он не вспомнил ее имя, а лишь догадался по их разговору.
Нарин повернулся к Сёльхян:
— Лисица, как её зовут?
— Не знаю.
— Понятно. Ну а ты, Кошка, что вы тут собрались толпой?
— …Я Чжуын, — насупившись, ответила та. — Письма Сёльхян разлетелись по ветру, и мы помогаем ей их собрать. Мы и сами справимся, так что идите куда шли, учитель.
— Ну что ты так обижаешь? Если учитель поможет, вы закончите быстрее, разве не замечательно?
Когда Нарин подошел ближе, Чжуын невольно отступила назад.
Бию откровенно цыкал языком, а Ёрён то и дело посматривала на главную улицу, словно собираясь сбежать.
Нарин поднял пустую сумку Сёльхян.
— Ох, сколько пыли! Да тут четкий след от чьей-то обуви, будто ее со всей дури пнули. Нынче такие сумки в моде? Не поймешь эту молодежь.
— …
— А ты, Лисица, споткнулась по дороге? Тсс, взрослая вроде дева, надо под ноги смотреть. Глянет кто со стороны – решит, будто тебя по щеке съездили. След аккурат такой, чтоб ввести в заблуждение.
— Сколько вам дать?
«Мне послышалось?»
Паясничавший Нарин резко повернулся к Чжуын.
— Что ты сейчас сказала?
— Сколько нужно дать, чтобы вы закрыли на это глаза?
Судя по тому, что девчонка уже запускала руку в достанутый откуда-то кошелек, это была не шутка.
— По всему континенту слухи ходят, что профессора Академии Лорд помешаны на деньгах. Скажите честно, вы ведь тоже ради этого наблюдали? Раз вы простой преподаватель, вам деньги нужны куда больше, чем профессорам.
— Чего-о?
— У нас мало времени, говорите быстрее. Сколько вам дать, чтобы вы ушли?
Чересчур наглая девица. То ли она сама со странностями, то ли в Лорде развелось слишком много ублюдков.
Немного подумав…
— Лисица.
Не найдя ответа, Нарин окликнул Сёльхян.
— Та девчонка сейчас упадет. Придержи-ка её.
От такого внезапного указания Сёльхян озадаченно склонила голову. Вредная Кошка вполне себе уверенно стояла на ногах.
Остальные йосоны точно так же недоумевали.
Нарин кивнул подбородком на Чжуын и повторил:
— Я говорю: она СЕЙЧАС упадет.
— А-а.
Только тогда осознав его замысел, Сёльхян издала возглас.
Насколько быстро она соображала, настолько же решительны были её действия. Рванувшись вперед, Сёльхян замахнулась сжатым кулаком.
Хрясь! Челюсть Чжуын треснула, словно сухое полено.
— Кха-а!
Со свернутой набок челюстью Чжуын даже не успела закричать. Испуганный вскрик издала Ёрён.
Отброшенная ударом Чжуын со звонким шлепком врезалась в противоположную стену. Остальные йосоны застыли в полном оцепенении.
— Ты… ты!
Схватившись обеими руками за лицо, Чжуын вылупилась на Сёльхян. В ее широко распахнутых глазах заблестели слезы.
— Она сама упала, — быстро опередила ее Сёльхян.
Палец указывает на Чжуын, а бесстрастное лицо обращено к Нарину.
Уголок её губ едва заметно дернулся, однако держала лицо она куда лучше своей старшей сестры.
Нарин с наигранным укором пожурил Сёльхян:
— Вот я тебе и говорю. Неужели так трудно подстраховать подругу?
— Извините.
— Ты не передо мной извиняйся, а перед подругой.
Сёльхян кивнула и посмотрела на Чжуын:
— Мне правда жаль, что я не успела помешать тебе споткнуться, как последняя идиотка.
И ещё с самого начала он заметил, что у этой девчонки язык был острым на расправу.
Кровь пошла с задержкой. Заливающаяся юшкой Чжуын тыкала пальцем и возмущалась:
— Кто это упал?! Как ни крути, ты же со всей дури врезала мне кулаком?!
— Даже не знаю.
— Ты! Меня! Ударила! Кулаком!
— Может, и так.
Немного подумав, Сёльхян лучезарно улыбнулась:
— Все-таки не уверена. Извини меня за то, что не уберегла тебя, когда ты исполняла эти дебильные танцы и свалилась.
— Кхя-а-а-а – ак!
Взбешенная Чжуын с диким визгом бросилась на неё.
Сёльхян встала в стойку и сжала кулаки, но повторно зарядить по челюсти Чжуын не успела. Прежде чем это случилось, Ёрён и Бию повисли на рассвирепевшей девице.
— А-а-а-а! Отпустите! Пустите меня!
— Ты что, собралась драться прямо на глазах у учителя?
Бию крепко сжал и придавил плечи вырывающейся Чжуын.
Их соперница – Сёльхян. Пусть её репутация в Лунном ореоле и скатилась на самое дно, это исключительно внутренние разборки.
Родословную не изменишь, так что если перегнуть палку, потом разгребать последствия замучаешься.
К тому же…
«Ищейка Тоски по родине».
В это дело мог впутаться безумец, задевать которого себе дороже.
Бию понятия не имел, кем Нарин приходится Сёльхян, но тот явно намеревался покрывать девчонку.
— Пошли, — буркнул Бию.
Злобно уставившись на Нарина, Бию увел за собой двух девиц.
— Вот ведь хамло, — пробормотал Нарин, цыкнув языком.
Хоть бы попрощался, у нынешней молодежи вообще никакого уважения к старшим.
Впрочем, не все были такими.
Нарин покосился на Сёльхян. Та, похоже, жалела, что не съездила Чжуын еще раз, и досадно потирала кулак.
«Вообще-то я имел в виду пощечину».
Кто же знал, что она без раздумий своротит той челюсть. Вежливая и в то же время невероятно решительная ученица.
Сколько ни смотри, а она во всем превосходит свою старшую сестру.
— Спасибо вам, — подошла Сёльхян и снизу вверх посмотрела на Нарина.
— Иди в общежитие и помажь лицо мазью. Сильно раздулось.
— Я врезала ей куда сильнее, чем получила сама, так что всё в порядке.
— Думаю, она дома тоже намажется мазью.
— Хм… У вас нет платка? Наподобие носового?
Нарин достал из-за пазухи платок и протянул ей. Сёльхян широко расправила его и постучала пальцем по воздуху прямо над тканью.
Тук-тук. Холод, скопившийся на кончиках её пальцев, осыпался мелкими кусочками льда.
— Искусство льда?
— Разновидность искусства бессмертных. Принцип похож, так что сказать «искусство льда» тоже не будет ошибкой.
Сёльхян связала уголки платка, сделав мешочек со льдом, и приложила его к покрасневшей щеке, снимая опухоль.
Сделать холодный компресс за считаные секунды – весьма удобная техника.
— А съесть его можно?
— Если захотеть, то можно… А что?
— Подумал, что из этого вышел бы отличный фруктовый лед.
— …Глядя на «Прозрачный снег и луну», первое, о чем вы подумали, – это фруктовый лед? — С неописуемым выражением спросила Сёльхян.
«Прозрачный снег и луна». Услышав это почему-то знакомое название, Нарин ненадолго задумался.
Лунный ореол. Мастер искусства льда. Член Десяти великих.
В памяти всплыл конкретный человек.
— Точно, Ледяная Нефритовая Бессмертная – твоя мать.
— А вы осведомлены, — гордо расправила грудь Сёльхян.
— «Прозрачный снег и луна» – наша семейная техника, передаваемая из поколения в поколение. Пусть её история не так длинна, но это великолепное искусство льда, позволившее взрастить одного из Десяти великих!
Она искренне проявляла эмоции, как и подобает ребенку. Подобная реакция показалась Нарину в новинку, и он решил еще немного похвалить Сёльхян.
— Слава Ледяной Нефритовой Бессмертной гремит даже в Тоске по родине. Она ведь одна из трех столпов, подпирающих Лунный ореол.
— Не только в Тоске по родине, а по всему континенту! Её иногда сравнивают с Бессмертным Меча Цветов Сливы, но, как по мне, моя мама превосходит его во всем.
— О-о… А это интересно.
— Разумеется, господин Бессмертный Меча Цветов Сливы – великий человек, но моя мама превосходит его абсолютно во всем: и в красоте, и в боевом искусстве, и даже в душевной доброте! Если не считать Небесного Владыку, нет небожителя, столь же уважаемого всеми, как моя мать. Даже сам Небесный Владыка считает её давним другом.
— Впечатляет.
Стоило Нарину выразить умеренный восторг, как плечи Сёльхян горделиво приподнялись. Неустойчивость к похвале у неё точно такая же, как и у старшей сестры.
Нарина внезапно разобрало любопытство, и он спросил:
— Значит, твоя сестра тоже умеет создавать лед?
— Нет, «Прозрачный снег и луну» унаследовала только я.
«Значит, фруктового льда мне от неё не перепадет».
Не показывая разочарования, Нарин начал собирать разбросанные по земле письма.
Сёльхян, помогавшая ему подбирать конверты, невзначай уронила:
— Можете спросить.
— Я как раз собирался. Тебя что, изгоем сделали?
— Хм… Похоже на то.
— Почему?
— Потому что я бездарь.
А вот такого ответа он точно не ожидал.
— Те девчонки назвали тебя бездарью?
— Все так говорят. Мол, «Прозрачный снег и луну» должна была унаследовать сестра, а я у неё её отняла.
— Вот ведь мелочные недоумки. Решение ведь принимала ваша мать, какого черта они вообще суют свой нос?
— Их можно понять. Моя сестра с самого детства была признанным гением. У неё было огромное количество поклонников и последователей.
«Она-то?»
Едва не сорвалось с языка у Нарина. Они точно говорят об одном и том же человеке?
Сёльён, конечно, была прилежной и разумной, но впечатления гения точно не производила.
В боевых искусствах у неё был талант, да, но сама она была с поволокой детской наивности и неуклюжести.
Если вспомнить их первую встречу, она казалась ещё и трусихой.
— В сравнении с сестрой я ничем не примечательна. Была слаба здоровьем, выдающихся талантов не имела. Сейчас всё в порядке, но в детстве сильно болела и натерпелась.
— Твоя сестра знает, как они с тобой поступают?
— Наверное. Но даже если знает, какая разница? Я сама попросила её не вмешиваться.
— Похоже, вы поссорились.
Сёльхян ничего не ответила, и Нарин тоже не стал допытываться дальше.
Ходили слухи, что сестры не ладят, и, видимо, между ними тянулась давняя обида.
Не глядя на Нарина, Сёльхян спросила:
— Вам тоже кажется, что я бездарь?
— Я слишком мало тебя знаю, чтобы судить.
— Логично.
— Ах да, характер у тебя получше, чем у сестры.
— …
Сёльхян уложила последнее письмо в сумку и лишь после этого подняла голову, прямо уставившись на Нарина.
— Почему вы ко мне так добры?
— Потому что ты мило отзываешься, когда я вызываю тебя по списку.
Разговор на миг прервался.
Будто ожидая продолжения, Сёльхян выглядела слегка растерянной.
— И это всё?
— А тебе нужна ещё какая-то причина? Хочешь, чтобы я сдирал с тебя деньги, как с остальных учеников?
— У меня много денег.
— И что с того? У меня вот денег нет, а если бы и были, стоит мне зайти в лавку, как меня сразу выставляют за дверь! Ты вообще понимаешь, каково это – каждый день обедать в школьном буфете?
— …И почему вы предъявляете это мне?
— Просто обидно стало, вот и сорвался.
Нарин с ворчанием протянул ей сумку.
Обхватив сумку обеими руками, Сёльхян произнесла:
— Могли бы питаться в столовой.
— Я не знаю, где она находится. Тут территория какая-то необъятная.
— Я знаю. Как-нибудь покажу, а вы за это угостите меня обедом, когда будет время.
— Ты же богатая, может, сама угостишь?
— Если не слишком дорогое, без проблем.
Столь прямой и щедрый ответ тронул сердце Нарина.
Воистину редкий, замечательный ученик! Младшая сестра действительно ничем не уступает старшей.
Лицо Нарина стало серьезным:
— Становись моей ученицей.
— Что за бред вы несете ни с того ни с сего?
— Тяжело обучать всяких психов, у меня уже сил нет.
— Вы самый странный из всех…
— Самый странный – это профессор твоего курса. Стоит ему меня увидеть, как он начинает придираться и докапываться на пустом месте. Он с вами тоже так?
— Нет. Он вроде не плохой человек, но как-то странно держит дистанцию.
Видимо, пока еще то самое время.
Сейчас Хассель учит студентов лишь из чувства вины и долга. Даже узнав о положении Сёльхян, он не станет глубоко вмешиваться.
Со временем Хассель отбросит терзания и сожаления и начнет искренне заботиться об учениках.
Поводом к этому послужит истребление первого курса специального отделения, включая Сёльхян.
— Кстати, а это правда?
— Что именно?
— Профессор Хассель… гм, заболел какой-то стыдной болезнью?
— Да говори прямо – геморрой.
— Фу, это же мерзко!
— Мерзко? Извинись перед всеми больными геморроем в мире! Думаешь, они сами хотели терпеть такие муки? Вот и Хассель заболел не по своей воле. Хотя звучит, конечно, смешно.
Сёльхян поморщилась с отвращением.
— Короче говоря, это правда?
— Могу поклясться своей честью.
Впрочем, никакой чести у Нарина всё равно не было.
Сёльхян кивнула:
— Кажется, я понимаю, почему профессор Хассель вас терпеть не может.
— Надо же, как любопытно.
— Я пойду. Спасибо за сегодня.
Сёльхян вежливо поклонилась и семенящими шагами удалилась.
Вежливость – вполне достаточная причина для проявления симпатии.
— Может, проводить тебя до почты?
— Обойдусь. Платок потом верну.
— Ладно, ступай.
Проводив Сёльхян взглядом, Нарин погрузился в глубокие раздумья.
Он думал о прежнем владельце этого тела – Злом Знамении.
Сёльхян – прекрасный ученик. В наше время редко встретишь человека с таким характером.
Пусть она и предпочитает кулак пощечине, но получал-то по морде не Нарин, так какая разница?
Злое Знамение убило Сёльхян. Причина неизвестна. Для простого выполнения приказа Тоски по родине было слишком много неоправданных жертв.
А может, никакой причины и вовсе не было.
Если бы его можно было понять или если бы он выбирал, кого убивать, он не был бы психом.
«Преемница Ледяной Нефритовой Бессмертной».
Рассудок принадлежит не клинку, а его хозяину. У приказа Тоски по родине должна быть веская причина.
Потому что Сёльхян – опасный фактор как наследница одного из Десяти великих?
«Нет».
Причин явно недостаточно. Если цель – сдерживать рост чужих сил, вокруг полно других молодых ростков, которые стоит вырвать с корнем.
Почему именно Сёльхян из множества талантливых молодых мастеров? Стоит ли именно она того, чтобы целенаправленно её устранять?
Зацепка, которую нельзя упускать, – Сёльхян является преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной.
Злой умысел Тоски по родине наверняка связан с её статусом.
«Нужно раскопать побольше».
Пусть он и не планировал этого заранее, но этот случай позволил оставить о себе хорошее впечатление у Сёльхян. Предлог для сближения появился сам собой.
Приближаться постепенно, но не навязчиво и не слишком откровенно.
«Бросать её я не намеревался».
Для учителя это разумеющееся дело. Если главный герой Хассель не действует, придётся делать ход самому.
Нарин отгнал мысли и поднял голову. У входа в затененный переулок лежало что-то измазанное в грязи.
Это было письмо, которое не успели подобрать.