Столица, дворец Куньнингун.
Некогда величественные и строгие покои императрицы, символизирующие материнское начало всей Поднебесной, ныне погрузились в предгрозовую, мертвящую тишину. Слуги замерли с опущенными головами, трясясь от страха и не смея издать ни звука.
Императрица Чжоу Луань недвижимо сидела перед туалетным столиком. В зеркале отражалось все еще ухоженное, искусно подкрашенное лицо в короне из перьев зимородка и драгоценных подвесках – верх роскоши.
Однако те некогда проницательные глаза феникса теперь зияли пустотой, напоминая два пересохших колодца, в которых не отражалось ни единого луча.
Весть об уничтожении ее клана пришла в столицу сегодня на рассвете подобно удару грома.
Сперва она не поверила.
Клан Уань Чжоу веками укоренялся на юго-западе, пустив глубочайшие корни – как они могли за одну ночь превратиться в пепелище стараниями неизвестных?
Она с криком гнала евнуха-вестника, считая те слова нелепой ложью.
Пока отправленные ею доверенные лица не вернулись с неопровержимыми доказательствами. И с головой ее отца, Чжоу Куня, так и не закрывшего глаза в смерти, брошенной на её стол.
В тот момент она почувствовала, как главная опора ее мира рухнула наповал.
А следом за этим другой удар, словно отточенный кинжал, нанес смертельную рану.
Ее сын, её единственная надежда, второй принц Чжао Юй, минувшей ночью слег с тяжелым недугом и потерял сознание. Все лучшие лекари Императорской врачебной коллегии, собравшись на консилиум, развели руками, намекая на подготовку к худшему и отпуская ему от силы три дня жизни.
Юй-эр! Её драгоценный Юй-эр!
Главный оплот будущего для рода Чжоу, ее собственная опора в борьбе за власть в гареме и при дворе!
─ Нет… неправда… ложь… всё ложь… ─
Чжоу Луань бессвязно шептала своему отражению хриплым, ломающимся от ужаса голосом. Резко взмахнув рукой в попытке за что-то ухватиться, она смахнула со столика дорогущую нефритовую шкатулку для украшений.
─ Дзынь! ─
Шкатулка разлетелась вдребезги, а рассыпавшиеся по полу жемчужины, драгоценные камни и золотые шпильки издали резкий, звенящий звук.
Этот звон словно вывел ее из оцепенения.
Чжоу Луань вскочила на ноги, а пустой взгляд вмиг окрасился безумным багрянцем!
Она уставилась на валявшиеся на полу сокровища власти и богатства, чудится ей, издевательски скалившиеся.
─ А-а-а! ─
Из ее горла вырвался нечеловеческий, полный отчаяния визг!
Она принялась исступленно рвать собственные волосы, превращая безупречную высокую прическу в растрепанное гнездо, срывая и швыряя на пол дорогие шпильки. Она терзала расшитое золотыми фениксами парадное платье, словно оно было душными оковами.
─ Кто?! Кто уничтожил мой клан?! Кто погубил моего Юй-эра?! Выходите! Живо выходите к этой императрице!! ─ обезумев, она металась по покоям, опрокидывая ширмы, круша вазы, громя всё на пути и кляня каждого.
─ Это вы! Вы, твари проклятые! Старый пёс Сун Мин! Ублюдки, зарившиеся на место наследника моего сына!! ─ она тыкала пальцем в дрожащих в углу служанок и евнухов, глядя на них ядовитым взглядом змеи. ─ Вы все ждете моего позора! Да?! Да?!
Одна из служанок рухнула на колени, рыдая: ─ Пощадите, Ваше Величество! Рабыня не смеет! Рабыня не смеет!─
─ Не смеешь? ─ Чжоу Луань бросилась вперед, вцепившись пальцами в волосы девчонки, с искаженным от ярости лицом. ─ Вы все скалитесь внутри! Радуетесь, что мой клан погиб! Что мой Юй-эр умирает! Я убью тебя! Всех вас убью!! ─ замахнувшись, она собралась ударить.
Старшая надзирательница-наставница набралась храбрости и бросилась наперерез: ─ Ваше Величество! Умоляю, успокойтесь! Поберегите здоровье!─
─ Здоровье? Ха-ха-ха-ха! ─
Отпустив служанку, Чжоу Луань запрокинула голову и зашлась безумным, отчаянным смехом, а слезы смешались с пудрой на щеках, прокладывая грязные дорожки.
─ Рода Чжоу больше нет! И Юй-эра не будет! Зачем мне это здоровье?! К чему этот титул императрицы?! ─
Рассудок покинул ее окончательно. Некогда гордая и величественная хозяйка дворца исчезла; осталась лишь безумная женщина, доведенная до ручки ненавистью, страхом и безысходностью, исторгавшая из себя жуткие вопли и рыдания среди разгромленной роскоши. Эхо неслось за пределы стен, заставляя содрогаться каждого услышавшего.
Стражники снаружи дворца Куньнингун переглядывались, испытывая смесь ужаса, жалости и злорадства.
Эта обитель высшей власти гарема в одночасье превратилась в роскошную усыпальницу, где хоронили последние всхлипы матери и целого рода.